Экспертное мнение

      На подоконнике было несколько тесно, учитывая, что он вовсе не конструировался для времяпровождения на нём.       Но сорок сантиметров древесины подо мной вполне хватало для комфорта.       У стенки красовались друг на друге парочку неудобных подушек, обернутых в старенькие невзрачные наволочки, они не столь играли роль в создании уютного уголка, сколько являлись необходимыми вещицами, чтобы я попросту могла уложить голову на них, а не на твердую половицу.       Дверь в мою скромную маленькую спальню давно сняли с петель, а из соседней комнаты вопили бодрые незатыкающиеся голоса из телевизора.       Я знала, что напротив экрана на разложенном диване уселись прилично подвыпившие родители.       С моей постели как раз открывался на это вид, поэтому я отдавала предпочтение неловкому подоконнику, нежели желанию лишний раз взглянуть на отца с матерью.       Я прислонилась спиной к холодному окну, в ту же секунду почувствовав лёгкую дрожь по всему телу.       Не обращать внимания на противный осенний воздух, нагло лезущий из щелей в досках, не получалось, и я съеживалась от чудовищного мороза, пробирающего до мозга костей.       Я потянулась за книгой, что сжимала между коленей, чтобы та по случайности не свалилась на пол, и мне не пришлось карабкаться за ней.       За чтением время летело незаметно.       Всегда казалось, что прошло лишь пару-тройку минут, но стрелка циферблата каждый раз твердила совершенно иное.       Я вдохнула полной грудью и пробежалась взглядом по обложке недавно приобретенной книги.       Читать не сильно хотелось, желудок до жути изнывал, и почему-то клонило в сон, несмотря на день, хоть и пасмурный, за стеклом.       Но необходимость себя чем-то занять затмевала другие мысли.       «От автора бестселлера...» — кричала надпись на самом верху первой страницы.       Я снова закрыла глаза, продолжая бороться с неохотой вглядываться в буквы.       Ладно.       С полгода назад я видела клёвый сериал по книженции, что держала прямо сейчас в руках, поэтому и ждала таких же приятных впечатлений от бумажной истории.       Переплёт на ощупь был определённо хорош: жёсткий.       Страницы и печать отличались качеством, которое мне уже долгое время не приходилось лицезреть.       Красочная обложка особенно радовала глаз.       На ней крупным зигзагообразным шрифтом фигурировали само название и автор работы, в целом какой-то картинки не вырисовывалось, зато сверкали необычные забавные узоры различных цветов; мне вполне нравилось.       Ловкие, гибкие пальцы проскользили по увековеченному тексту, проверяя не размазываются ли чернила, но нет, всё было в порядке.       Можно сказать, что книга с лихвой оправдывала свою цену.       «Пролог», — едва я бросила взгляд на фразу по середине листа, как по оконному стеклу раздался слабый глухой стук.       Я вздрогнула от неожиданности и взглянула на улицу.       Джагхед Джонс.       Мой друг детства.       С недавнего времени он снова жил со своим отцом в трейлере около леса, в нескольких кварталах отсюда.       Парень помахал рукой, будто подзывая к себе.       Я прикусила губу и отложила в сторону книгу, к которой толком и не притронулась.       Смываться без спроса из дома никогда не казалось хорошей затеей.       Оправдываться придётся по полной программе: возможно на моём лице даже появятся парочку новеньких фингалов.       Но когда перед твоим окном вдруг вырисовывается Джонс — грех с ним не пойти и абсолютно плевать на последствия.       О да, Джагги, я пойду с тобой.       Из соседней комнаты послышался неясный приглушённый хрип, принадлежащий моему отцу, а после душераздирающий противный кашель.       А мне всё равно.       К чёрту.       Оставалось надеяться, что родители не скоро заприметят мою пропажу, скорее всего через пару часов, когда у них закончится выпивка.       Да и наверное они давно привыкли, что средь бела дня я куда-то исчезаю.       Ещё пару секунд я помедлила, но потом как можно бесшумнее распахнула форточку и аккуратно, стараясь ничего не задеть, выскользнула из окна прямиком в расставленные руки Джагхеда.       И он мигом поставил меня на землю.       «Тсс», — я приложила палец к губам, и Джонс без слов кивнул.       На улице оказалось ещё холоднее, чем я предполагала.       Сейчас где-то конец сентября — в точности я не помню, давно не смотрела на календарь.       Хоть утром я проснулась от того, что в окно били слабые солнечные лучи, теперь же небосвод вновь заволокло угрюмыми, свинцово-серыми тучами, ненавязчиво намекающими на возможный сильный ливень.       До ушей доносился свистящий шелест прелой, ещё не опавшей листвы близстоящих кустов и искривлённых высоченных деревьев.       И ветер вкрадчиво колыхал по промёрзлой земле гнилые пожелтевшие листочки и увядшую траву.       Солнечных деньков в этом году походу больше не предвидится.       Впрочем, даже самая отвратительная погода, которая только может существовать в целой вселенной, пусть это недельный снегопад или какой-нибудь нагрянувший шторм, не посмеет испортить моё настроение и не сравнится с тем, что меня в кои-то веки вытащили из дома.       Я вприпляску расхаживала по тротуару, тянувшегося вдоль не слишком уж оживленной автомобильной дороги, ведущей из одного квартала в другой.       Иногда я вскакивала на каменный небрежно уложенный бордюр, когда на горизонте не мелькали машины, аккуратно переставляла ноги, стараясь балансировать, пока Джонс придерживал меня за руку, чтобы я не свалилась на асфальт.       С моего лица не сходила улыбка, и я что-то рассказывала про концовку книги, которую прикончила вчера вечером.       Джагхед усталой походкой брёл рядом со мной, одной рукой сцепившись с моей, а другой — держа тяжёлую перекинутую через плечо сумку.       Обогнув несколько жилых переулков, мы свернули в Pop's Chock'lit Shoppe.       По крайней мере там всегда царила какая-то непередаваемая атмосфера домашнего уюта.       И что сейчас казалось особенно кстати, в забегаловке разил тёплый дружелюбный воздух, нежели в осеннее время на улице.       Я и Джагхед довольно сильно успели привязаться к этому местечку и бывало сидели там с окончания уроков до самого позднего вечера.       Pop's не пользовался популярностью в Ривердэйле, его находили второсортным заведением, недостойным внимания.       Ну конечно!       Это же простая, обыкновенная кафешка.       А всем подавай рестораны, а в них, как правило, и меню отличалось разносторонностью, и сам зал для посетителей заставлял всякого ахнуть от восхищения.       За всю жизнь была в ресторане только один раз, ещё в глубоком детстве, когда родители решились отметить годовщину свадьбы.       Не могу сказать, что уж слишком понравилось.       Я в ясности помню отделку здания по последнему писку: высоченные, увитые лаврами потолки, стены с мощными мраморными колоннами, пол поражал своей чистотой, и мебель, будто из президентского дворца в Вашингтоне.       Джонс, как истинный джентльмен, распахнул передо мной дверцу закусочной.       — Здравствуй, Поп, — обратилась я к мужчине, что по сотому кругу протирал бокалы у барной стойки, — дрянная погодка, правда?       — Вот уж точно, — Тейт окинул нас приветственным взглядом, — что хотите?       Мне безумно хотелось сладкого, какой-нибудь пончик с глазурью или вишневый пирожок.       Хоть я и ничего не ела с утра, а в животе что-то болезненно крутило.       — Есть что-нибудь перекусить?       — Овощной салат, если угодно.       — Подойдёт, — отмахнулась я, понимая, что недолго протяну без здоровой пищи, — и апельсиновый сок.       Я приземлилась за самый дальний столик в зале, куда обычно мы и садились, подальше от глаз других единичных клиентов.       Сегодня в Pop's — по-обычному пусто, кроме нас, никого нет.       Это к лучшему.       Краем уха я услышала, как Джаг пробурчал что-то неразборчивое бармену, наверное попросил себе молочный коктейль или кофе.       — Знаешь, — заговорил Джонс, вернувшись к нашему столику, — я никому не даю читать незаконченные работы.       — Знаю, — я чуть улыбнулась, — ты очень трепетно относишься к своим детишкам.       И Джагхед лишь закатил глаза в ответ на моё замечание.       Но ведь правда.       Я находила забавным, как он нянчится со своими ещё недописанными произведениями, как бережно хранит в мультифоре распечатанные экземпляры и как с нотками мечтательности рассказывает о сюжетах своих будущих книг.       — Но? — наконец, выдержав небольшую паузу, сказала я.       — Но все знают, какая ты рьяная и отъявленная читательница, — он достал из своей сумки ноутбук, — поэтому я бы хотел услышать твоё экспертное мнение по поводу этого.       На мониторе маленького складного компьютера загорелась чёрно-белая иконка загрузки.       — Неужели доверяешь мне? — я изогнула губы в усмешке.       — Если клянёшься, выдать честный отзыв о вступлении книги.       Ноутбук включился.       И в тёмно-зелёных глазах Джонса сверкнули яркие отблески страниц документа в Word.       — Торжественно клянусь, — я приложила руку к груди, будто собралась исполнять государственный гимн, — что замышляю только шалость.       Джагхед сделал ещё парочку «клац-клац» по клавиатуре и развернул переносной компьютер экраном ко мне.       — Я обязательно распечатаю тебе копию, когда закончу, — вдруг промолвил Джонс и пожал плечами, — я в курсе, как ты терпеть не можешь электронные книжки.       Действительно.       От мелкого шрифта немного рябило в глазах.       И сейчас мне пришлось чуть прищуриться, чтобы буквы не разбредались в разные стороны.       — Какая честь, Джаг, я стану твоим первым читателем, — с нескрываемой радостью произнесла я и погрузилась в чтение.

«Наша история будет о городке и тех, кто живёт в нём. С первого взгляда он ничем не отличается от сотен других городов по всему миру. Безопасный. Приличный. Мирный. Но взгляните чуть ближе и вы начнёте замечать необъяснимые, странные вещи. Наш городок называется Ривердэйл...»

      Ещё пару-тройку раз я проскользила взглядом по последней строчке, а после подняла взор на Джагхеда, который всё это время не сводил с меня глаз.       Он небось старался прочитать сменяющиеся по ходу прочтения его работы эмоции на моём лице.       — Ну-у, — терпеливо протягивая звуки, подытожила я.       Увлекшись чтением, я даже не заметила, как передо мной появились тарелка с овощным салатом и наполненный апельсиновым соком стаканчик, а в руке у Джонса — чашка горячего эспрессо.       Я довольно потянулась к вилке, пока парень напротив меня продолжал молчать в ожидании, когда я буду готова озвучить своё «экспертное» мнение по поводу его начинающих стараний.       — Краткость — сестра таланта, — промолвила я и поднесла к губам ломтик болгарского перца, — и красота в простоте.       — Слишком примитивно?       — Не совсем, — хоть Джагхед изо всех сил и пытался сохранять невозмутимый вид, но внутри он сгорал от любопытства, а мои слова всё больше приводили его в замешательство, — ты на своей волне — и это хорошо.       Джонс сидел, как на иголках. Я вздохнула и продолжила:       — Ты расписываешь свои мысли — и это тоже хорошо. Напоминает личный дневник или сводку новостей. Не думал заделаться каким-нибудь журналистом?       — Каким-нибудь, — фыркнул Джонс, — каким-нибудь.       — Шучу, — я сделала глоток апельсинового сока из стаканчика, — знаешь, в твоём тексте всё очень складно. Главное, что у тебя получается выразить свою идею и передать атмосферу.       Джагхед развернул монитором к себе ноутбук и взглядом пробежался по увековеченным строкам.       — Повествование живое, — снова начала я, — и после него остаётся интрига.       — Что бы ты исправила? — чуть нахмурил лоб парень.       — Ничего, оставь так, — пожала плечами я.       — Брось, — мотнул головой Джонс, — когда тебе в последний раз угождали книги?       — Но твоя мне нравится.       — Потому что она моя?       — Потому что она подаёт надежды, — на моём лице сверкнула улыбка, — если ты её закончишь, она будет чертовски хороша.       Он кивнул.       Его гибкие искусные пальцы начали что-то быстро печатать по клавиатуре.       Похоже вдохновение нежданно-негаданно нагрянуло.       Я замолчала и продолжила размазывать по тарелке заказанный салат.       По обеим сторонам широкого, почти во всю стену окна у нашего столика виднелись докучливые тёмно-бордовые занавески, а за ними, на улице, перед закусочной пустующая площадь без единого человека и припаркованного автомобиля, лишь около входа в Pop's какое-то незамысловатое граффити на асфальте.       Я хорошо знала этот район.       Сначала он может показаться одной из самых спокойных и безмятежных улиц в городе, но это вовсе не так.       Сзади был дремучий густой лес, с наступления осени обрётший яркие весёлые цвета, как бывает на детских рисунках.       Через автомобильную дорогу тянулись жилые двухэтажные дома и какие-то хозяйственные лавки.       Метрах в двухсот отсюда находился старенький, обшарпанный квартал с разваливающимися кирпичными домиками, а ещё дальше не самые благополучные улочки — туда при любых обстоятельствах лучше не соваться — с гнилыми нарко-притонами, остающиеся по ночам без света фонарей.       На удивление сегодня было крайне тихо, учитывая, что подходил к концу последний день недели — воскресенье.       Я подпёрла рукой подбородок, наблюдая за происходящим на улице.       Небо немного развеялось от тёмных косматых туч, что беспросветно закрывали его ещё пару часов назад.       И день потихоньку клонился к вечеру.       В окнах домов вдалеке уже зажигались огни.       На витринах магазинов через дорогу сверкали чудные лампочки, привлекающие внимание покупателей.       И под тусклыми фонарями и последними лучами солнца различались уставшие после тяжелого рабочего дня, шедшие домой люди, полностью погруженные в свои мысли.       Кому-то не в радость горбатиться по выходным.       — Я впишу тебя в сюжет, если не возражаешь, — нехотя отвлекаясь от написания книжки, сказал Джагхед.       — Я только за, — и я улыбнулась чуть шире, — при условии, что ты не сделаешь из меня главную мямлю всея Америки.       — Персонажи будут с реальных образов.       — Ой-й, — со смешком отмахнулась я, — значит, я буду главной мямлей всея вселенной.       Джонс подвинул ближе к себе ноутбук и начал печатать, проговаривая каждое слово вслух:       — Ты будешь той вечно улыбающейся девчонкой с соседней улицы. Той, что никогда не грустит и не роняет слёз понапрасну. Той, что тайком проносит под рубашкой ворованные книги из магазинов. Той, что всегда готова к шумному веселью, даже если достанется от родителей. Той, что, как два пальца об асфальт, поставит на место стерву школы. Той, что, кладя болт на последствия, угоняет чужую тачку и отправляется на другой конец штата, чтобы искупаться в речке. Той, что крадёт контрабандные сигареты у упырей из старшей школы Саутсайда, хотя сама даже не курит. Но той, что на самом деле бесшумно рыдает в подушку по ночам от безысходности. И той, что приходится каждый божий день натягивать улыбку, ведь маска счастливчика, как не вырывай, впилась в кожу.       На пару мгновений я застыла, и только сердце в груди почему-то так яро колотилось, будто сейчас выпрыгнет.       Я сглотнула в надежде избавиться от кома в горле.       Ах ты, маленький чертёнок, знаешь меня, как облупленную.       И Джагхед тоже замер, наблюдая за моей реакцией.       — Во-о-от, — вложив в фразу, как можно больше воодушевления, сказала я, — а ты пять минут назад клеветал на себя, что слог слишком простенький, а у тебя такие помыслы глубокие.       — Ты идеально вписалась в свою роль, — покачал головой Джонс, — и твой персонаж будет до самого конца моей книги.       — Обещаешь счастливую концовку? — недоверчиво спросила я.       — Обещаю.       На улице уже догорел закат.       А на тёмном небе сверкали крошечные огоньки — звёзды — так далеки, но так красивы.       Ветер колыхал клочки фанерных, плохо закрепленных крыш зданий и ещё не опавшую листву многочисленных деревьев.       Стало ещё морознее, чем днём.       Я то и дело съеживалась от колкого студёного воздуха, потирала продрогшие плечи холодными ладонями, которые периодически складывала в замок и грела тёплым дыханием.       Джагхед шёл совсем рядом, что мы слегка соприкасались локтями, и всё время смотрел куда-то под ноги, на асфальт, спрятав руки в карманы потёртых заношенных брюк.       — Могу дать куртку, — он указал на свою чёрную глянцевую кожанку с забавным воротником и блестящей молнией.       — Не стоит, — наотрез отказалась я, — сам замёрзнешь.       Я в очередной раз потёрла покрасневший холодный нос и щёчки, покрывшиеся навязчивым румянцем.       — Да и она не греет.       На аллеях становилось все меньше прохожих, и уже во многих особняках меркнул свет.       Дороги опустели, и лишь где-то вдалеке, на оживленных трассах мелькали ярко горящие огни фар проносящихся автомобилей.       На подходе к моему дому я заметила, как в каждой комнате светили лампы, значит, мою пропажу всё же обнаружили, и родители будут ой как не рады меня снова видеть.       Я глубоко вздохнула.       И моё поднятое настроение вмиг куда-то улетучилось.       — Я почти дописал пролог, — сказал Джагхед, все ещё стоящий подле меня, — ещё пару правок, и завтра в школе распечатаю тебе экземпляр.       — По рукам, — в знак соглашения я похлопала парня по плечу.       Мы провели в тишине ещё пару-тройку минут, а я так и не сделала ни единого шагу к своему дому, который отчего-то мне напоминал тот самый ветхий, обшарпанный домишко из фильма ужасов.       — Можешь переночевать у меня, — вдруг предложил Джонс, — уверен, что мой отец не будет против, если, конечно, он вообще дома.       На моём лице едва сверкнула слабая на вид улыбка.       Джагхед всегда знал: что меня беспокоит.       Он с самого детства был со мной рядом.       И я слишком к нему привыкла.       Мы могли часами болтать о всякой ерунде и не произносить ни фразы о своих заморочках дома или в школе, но мы всегда, будто понимали чувства друг друга без всяких слов.       — Благодарю, конечно, — почти шепотом произнесла я, — но вынуждена отказаться от ваших услуг.       — До завтра? — ямочки на его лице слегка дрогнули.       — До завтра.       Он помедлил ещё мгновение, а затем развернулся и медленным шагом поплёлся прочь, в направлении своего района.       — Джаг, — вдруг крикнула я и в момент нагнала его.       — Всё же проведёшь ночь у нас в трейлере? — с надеждой спросил Джонс.       — Нет, но спасибо за приглашение, — и я вновь залилась улыбкой, — кажется, я кое-что забыла.       И я привстала на носочки и едва осязаемо поцеловала его в щёку.       — Спокойной ночи, — сказала я и поспешила к своему дому, оставляя Джагхеда, пребывающего в лёгком смятении, одного посреди пустынной затенённой улицы.       Он стоял спиной к высокому мерцающему фонарю, и хоть его лицо было скрыто в ночной темени, я знала, что он улыбается.       Уже на пороге дома краем глаза я заметила, как Джонс наконец сдвинулся с места и уже вприпляску побрёл по асфальтовой дороге к себе домой.       Входная дверца передо мной внезапно распахнулась.       И мама окинула меня нетрезвым рассеянным взглядом, отчего моё вдруг предательски сжалось, и внутри меня, словно что-то снова сломалось и обрушилось куда-то в пустоту.       Дверь за мной захлопнулась, и я осталась опять одна в доме из триллеров, где мне никто не поможет и не протянет руку помощи.       Я нервно сглотнула и постаралась протиснуться между стеной и матерью, которая взбешенно глядела на меня.       Не успела я сделать и шагу, как она вдруг схватила меня за волосы и припечатала головой к комоду, где хранились всякие щётки и чистящие средства для уличной обуви.       Я протяжно вскрикнула от настигнувшей тупой боли, лишающей рассудок.       Попытка отшатнуться от матери или оттолкнуть ее в сторону оказалась тщетной, она крепко вцепилась в мои волосы и снова ударила меня о тумбочку в прихожей.       — Мама, — из моей груди вырвался нечто похожее на визг, — отпусти.       — Где ты шлялась, мерзкая тупая дрянь? — её слова звенели утренними колоколами в голове, — опять с этим отпрыском из южных паршивцев?       — Отпусти меня, — вновь взвыла я, стараясь отпрянуть от неё в сторону.       — Пошла отсюда, — но она даже не думала останавливаться, вновь и вновь прикладывая меня к тумбе.       Вдруг она расслабила хватку.       И я всем телом рухнула на прохладный кафель.       Перед глазами расплывались очертания матери.       А голова ужасно раскалывалась, будто в нее за раз вонзили тысячу иголок.       В ушах болезненно рокотали какие-то слова мамы, хотя я не была уверена, что она вообще хоть что-то говорила.       Но тут раздался удар в живот.       И я инстинктивно свернулась на полу в попытке защитить себя.       У меня уже не было сил кричать и звать на помощь.       Мама отчего-то не переставала меня бить.       А мне привиделось, как на пол льются слёзы и капли крови с моего лица.       Надо было остаться у тебя, Джагхед.       Пятна в глазах куда-то плыли.       И вдруг вокруг стало совсем пусто.       А осталась только боль.

«Совсем скоро все будут говорить, писать и постить об этом. Каждый из нас почувствует, что мир вокруг изменился. Может навсегда. И Ривердэйл станет уже не тем городком, что прежде. Отныне он будет логовом тайн и теней. В понедельник обнаружат её зверски изуродованное тело. А во вторник в середине пятого урока будет произведён первый арест».

      Джагхед Джонс с треском захлопнул крышку ноутбука и вытер рукавом фланелевой рубашки мокрые солёные дорожки с покрасневшего лица.       Но к уголкам его тёмно-зелёных глаз вновь подступили капельки слёз.       А по оконному стеклу стучал жуткий ливень, тоже оплакивая смерть той самой вечно улыбающейся девчонки, что тайком проносила под рубашкой ворованные книги из магазинов.