Страдания Рональда Уизли

Рон до сих пор не знал названия всех маггловских изобретений и причуд, которые они создали, чтобы облегчить — а иногда и одновременно усложнить, — жизнь без волшебства. То, что обвилось вокруг его лица как дьявольские силки, называли "целлофановым пакетом". Вроде бы. — ...пять, шесть, семь, восемь!.. Нельзя было вдохнуть ни носом, ни ртом. Привязанные к стулу руки и ноги сами собой задергались; тело хотело жить, и готово было ради этого на что угодно. А еще это было неожиданно больно, причем совсем не там и не так, как ожидал Рон. Загорела огнем носоглотка, в грудь как будто кто-то бросил неудачно закрученный квоффл, спазмом свело сразу несколько мышц. — ...двенадцать, тринадцать, четырнадцать!.. Он раскрыл рот, как русалка, вытащенная на поверхность, отчаянно пытаясь найти хотя бы половину глотка воздуха, но внутрь лез только бесконечный пластик. — Двадцать! Беллатрикс залилась ярким смехом и, наконец, отпустила его. Нельзя было не поразиться тому, сколько физической силы пряталось в этой маленькой женщине, прожившей добрую дюжину лет в тюрьме. Рон вдохнул, и воздух показался ему слаще тыквенного пирога мамы. Беллатрикс мерзко хихикнула прямо ему на ухо. — Если бы я знала, что это так весело, — прошептала она, — то я бы сразу начала использовать приемчики магглов против гнилых магглолюбов. Против таких, как ты, Уизли. Она плюнула ему в лицо. Ее слюна потекла по его губам, и Рон скривился от отвращения. — Клянусь мерлиновой бородой... — свистяще прохрипел он в ответ, — я убью тебя сам. Беллатрикс рассмеялась еще громче, пританцовывая от возбуждения и предвкушения, то приближаясь к нему, то отстраняясь снова. — Какой храбрый! — она убрала прядку волос с мокрого лба и неожиданно щелкнула его по носу. — Ну что, готов снова считать до двадцати? — А готов! — он крикнул так громко, насколько позволил голос. Рон не был уверен, что его бравада была чем-то большим, чем просто бравадой. Еще он не был уверен, что переживет сегодняшний день.