Осколки их дней

- Быть может, ирисы? - Какой скромный молодой человек! – юная дочь хозяина магазина лукаво улыбнулась. – Не спорю, они замечательно передадут верность вашей дружбе, но если вы ожидаете чего-то большего… - Да ничего я не ожидаю!! Арно вспыхнул, пряча поднявшуюся внутри бурю смущения. Леворукий бы побрал его глупую идею непременно подарить Валентину цветок в честь праздника! Святая Анфия, и породившая своим именем традицию дарить важнейшим людям цветы в ее день, ни капельки не помогала юному виконту и лишь улыбалась с полотен, щедро украсивших улицы Паоны. Как казалось Савиньяку, улыбка эта выходила на редкость гайифской - в самом неприятном из имеющихся смыслов. Тем временем, продавщица, оценившая дурное расположение покупателя к ирисам, уже выставила на прилавок корзины белых камелий, лилий, переливающихся глянцеватыми оранжево-желтыми лепестками, а также небольшую вязанку ароматных магнолиевых веток. Против роз Арно выступил твердо и безоговорочно едва ли не с порога. - Хм-м... Поглядите: вот эти – расскажут о вашем восхищении одариваемой. Окрас этих лилий словно произнесет: «Ты – загадка для меня», а также испросит ее большего внимания. Что до магнолий… - девушка задумчиво смяла губы, а затем повеселела и нараспев произнесла, - Редкий выбор, но они уж точно прошепчут вашей избраннице: «Мы связаны судьбой, и навеки будем вместе с тобой!». Не зная, куда девать себя от неловкости, юноша лишь скривился - еще чего не хватало, пафос какой! Да и пахнет это все… ну точно как парфюмерная лавка или приемная Королевы. - Благодарю, но это мне не подходит. Может быть… что-нибудь в том углу? – он с надеждой повернулся к самому дальнему шкафу, который по большей части заполняли различные веточки, серебреные бусы, какие-то ленты… В воображении тут же всплыла картинка: он стучит в тяжелую дубовую дверь в особняке Эксархидиса, где им любезно предложили поселиться на время делегационного визита, и сразу за этим вручает шокированному Придду охапку чего-то пестро-рыжего, обильно увешанного бижутерией, мишурой и сетчатыми тряпочками. Захотелось не то фыркнуть, не то застонать. Дело виделось все более безнадежным. Пошуршавшая в уголке девушка жестом фокусника выудила откуда-то из глубин стойки одинокую вазочку, еле-еле держащую вместе семерик пышных шапок: - Быть может, эти изысканные голубые гиацинты? «Со мной твоя жизнь станет ярче!»... Горестный стон все же вырвался из его груди. Вот что было бы чудесно и уместно, вот только Валентин наверняка примет гиацинты за грубую насмешку. А даже если нет… - Арно помянул компанию Ричарда Окделла и еще кое-что из стихов придворных воздыхателей, слышанных от брата, и понял, что избежать навязчивых ассоциаций вряд ли получится. Ворошить чужие воспоминания о той поре не хотелось, поэтому гиацинты отпадали. Всплеснув руками, продавщица только печально заморгала - да, сударь, это все, что мы можем предложить… Нет, вряд ли другие лавки окажутся полезней… У нас здесь самый большой выбор сезонных и оранжерейных цветов во всей столице – обижаете, сударь, вам любой подтвердит! По всему было видно, что задумка провалилась. Развернувшись на каблуках от стойки, где он оставил велу за старания девушки, Арно побрел прочь из магазина. И вдруг, у самой двери, в небольшом фонтанчике – нередком украшении в этих краях – углядел нечто совершенно удивительное и чудесное. - А это? Продается? Дочь хозяина лишь удивленно уставилась на покачивающийся на воде бутон водяной лилии: - Но ведь это же обычный сорняк, навроде вьюнков и одуванчика, сударь! – нахмурившись, она подошла ближе и осторожно оглядела свежие, почти сияющие лепестки. – В простонародье лиловую лилию почитают цветком доверия, к тому же обещающим за дарителя заботу и нежность. С его помощью юноши просят быть с ними искренними, мол - не обманывай меня никогда! Вы, конечно, можете его купить… Но подумайте, не оскорбит ли такой подарок даму?? Покорнейше извиняюсь за грубость, но мы дорожим своей репутацией! Лилия мерно покачивалась на слабых волнах, поднимаемых миниатюрным водопадом. Арно поглядел на нее лишь мгновение более и твердо заверил: - Не оскорбит. Я беру ее. *** Предвкушая, как сейчас удивит Его Спрутейшее сиятельство, он бесшумно поднялся по лестнице южного флигеля и подкрался к чужой двери. Затаив дыхание, занес руку для стука – когда вдруг заметил, что соседняя дверь, ведущая в его комнату, слегка приоткрыта. Любопытство и осторожность оказались сильнее. Гайифа не так давно заключила мирное соглашение с Талигом, чтобы можно было легко довериться ее жителям! Никакие праздничные визиты не отменяли остающейся напряженности в отношениях двух наций. Поэтому, по-кошачьи скользнув вдоль стены, юноша прильнул к косяку и тихонько заглянул внутрь. Его сразу встретил удивленный взгляд Придда, осторожно расправляющего охапку чего-то красно-зеленого на белом кружеве стола. Отчего-то в первую очередь Арно бросились в глаза запыленные сапоги и самую малость – что уже было редкостью для Валентина – сбившийся шейный платок. Лишь затем взгляд скользнул по рукам друга, неловко замершим над алой россыпью маков. Валентин опомнился первым, моргнул – и тоже перевел взгляд на чужие ладони, в которых, осторожно опущенный в изящную фарфоровую чашу, покачивался на воде фиолетоватый цветок. Недолгое время они просто молчали, в ошеломлении глядя друг на друга и на заготовленные дары. Затем их губы дружно дрогнули, и спустя мгновение комнату огласил счастливый, благодарный смех: звонкие серебристые раскаты колокольцев Арно, и чуть более тихий, но не менее искренний радостный ручеек – Тино.