Постельные страсти.

Он был обыкновенным зелёным пододеяльником в цветочек. Новым, совсем молодым и неопытным. И так уж распорядилась судьба, что приобретён он был лишь с одной целью. Точнее, для одной цели. Её пушистая оранжевая поверхность моментально приковывала к себе внимание. Одеяльце была… Несколько нестандартных размеров. В этом заключались и её изюминка, и её проклятие. Она сменяла множество пододеяльников, но ни один из них не был идеальным, подходящим. Все старались подстроиться, ведь Одеяльце была невероятной красавицей и славилась своим прекрасным натуральным материалом и оранжевой раскраской особого, притягательного оттенка. Однако никому не удалось завоевать её душу и стать единственным и неповторимым…

***

Наш Пододеяльник, тот самый, зелёный в цветочек, долгое время лежал на прилавке. Ему совершенно не везло! Казалось бы, приятный зелёный цвет, лёгкий рисунок… Но никто не хотел его брать! До одного дня, самого прекрасного и одновременно самого ужасного в его жизни. Когда нежные женские руки несли его на кассу магазина, клали в пакет, а после снимали его прозрачную упаковку, он был безмерно счастлив. Пододеяльник предвкушал встречу с непременно симпатичной одеяло, и первую рабочую ночь с первой в жизни напарницей. Но вместо этого Пододеяльник попал на подозрительную поверхность, о которой никогда раньше не слышал. Над ним нависало нечто громоздкое, где-то шуршали пальцы, щелкали неизвестные механизмы и приспособления. Неожиданно он почувствовал ужасающую боль. Его ткань разрезали ножницами, ещё и явно не самыми острыми… Он едва ли не испустил свой пододеяльничий дух от болевого шока! Пододеяльник не понимал, за что ему выпала эта пытка. Находясь на грани сознания, Пододеяльник ощущал иглу, что пронизывала его, скрепляя распустившиеся нити. Хотя, уже нельзя было так уверенно думать, что он всё ещё пододеяльник, а не какая-нибудь паршивая простыня. В сравнении с перенесённой пыткой даже стирка не пугала нашего героя. Придя в себя уже в сушилке и внимательно прочувствовав свои ткани, он с облегчением обнаружил, что всё ещё пододеяльник. Да, его обесчестили, раскромсали и перекроили, но оставили хотя бы первоначальное предназначение. «За что такие издевательства?!» — внутренне возмущался Пододеяльник часы напролёт. Какие ещё сюрпризы подготовила ему нелёгкая судьба?

***

Когда Пододеяльник увидел её, он обомлел. Даже его уголки задрожали от напряжения и предвкушения. Великолепная оранжевая шерсть высшего качества, минималистичный орнамент по кромке, очаровательные швы, сходившиеся аккуратными квадратиками в уголках. В Одеяльце было идеально всё! Пододеяльнику уже настолько не терпелось обернуть её полностью, охватить всю, без остатка, что он даже забыл обо всех недавно пережитых ужасах. Лёжа в магазине он частенько фантазировал о своей первой партнерше. Он воображал их в самых разнообразных позах и обстоятельствах, да так, что его уголки начинали трепетать. Но этот трепет не сравним с тем, который он испытывал сейчас, глядя на открытую и беззащитную Одеяльце. Она выглядела такой невинной в ярком белом свете лампы… Стоило им приблизиться друг к другу, как он воскликнул: — Добрый вечер! Вы восхитительны, госпожа! Она лишь презрительно фыркнула в ответ. Пододеяльник недоумевал: разве он кажется настолько непривлекательным? Или дело в другом… — Ваше очарование пленяет меня и мне не терпится стать с вами единым целым! Что же вас смущает, госпожа Одеяло? — Во-первых, Одеяльце, — она будто бы насмешливо подобрала один уголок. — Во-вторых, ещё ни один пододеяльник мне не подошёл. И вы тоже не надейтесь. Пододеяльник немного остыл и обречённо опустил только было расправившуюся кромку. — Ох… Вы жестоки, уважаемая Одеяльце… Но всё же мы вынуждены попробовать! Вдруг вам повезёт в этот раз? Я, признаюсь, впервые встречаю столь прекрасную одеяло. — Вы совершенно правы, мы обязаны попробовать. Тем не менее сомневаюсь, что мой… — Одеяльце на секунду задумалась. — Что мой девятый пододеяльник окажется тем самым, истинным. — Д-девятый?! — обескураженно воскликнул Пододеяльник. — Но вы выглядите значительно моложе и… Неопытней… Одеяльце, будто бы немного поблекнув, твёрдо ответила: — Хорошо сохранилась. Не будем об этом. Пододеяльник хотел ещё что-то добавить, но после её категоричных слов совершенно затих. Они вовремя закончили беседу: как раз наступил черёд их слияния. Пододеяльник беспокойно расправил подрагивающие уголки, которым, казалось, уже некуда расправляться. А Одеяльце наоборот поджала, чтобы как можно точнее попасть в Пододеяльник. Удивительно, что после стольких неудач она не потеряла последней надежды… Их ткани соприкоснулись, и чувствительный Пододеяльник с трудом сдержал стон. Одеяльце лишь тяжело выдохнула: ей уже далеко не впервой. Протискиваясь вперёд сквозь девственные ткани Пододеяльника, она подметила, что свет невероятно красиво пробивается сквозь белые цветочки, при этом почти не проходя через зелёную краску. Ну а сам Пододеяльник слишком сильно отдался процессу, и был совсем не в силах думать о чём-то, кроме пушистой шерсти, которая нежно ласкала его самые чувствительные места. Особенно приятно было трение у самого входа. Он резко вздрагивал, когда Одеяльце уверенно приближалась к его уголкам. — Ты очень чувствительный… Неужели первый раз? — Одеяльце, конечно, испытывала удовольствие от трепетных касаний Пододеяльника, но была вполне в состоянии думать о чем-то. Тот нечленораздельно промычал в ответ, и Одеяльце сочла этот звук вполне утвердительным. — Интересно… Странно, но так уж сложилось, что Одеяльце впервые лишала пододеяльник невинности. Когда первый её уголок точно и мягко вошёл в уголок Пододеяльника, оба в голос застонали. Одеяльце поразилась тому, насколько удобным и мягким был этот его уголок! Пока что всё шло идеально. Волна удовольствия от второго уголка не заставила себя ждать. Пододеяльник был в экстазе и просто расслабился и полностью отдался во власть Одеяльца. А она… Её сознание затуманилось ровно в тот момент, когда соприкоснулись не только два уголка, но и вся их кромка. Это означало лишь одно: они идеально сочетаются. Теперь сквозь негромкие стоны наслаждения пробилось несколько радостных, абсолютно счастливых всхлипов. Она потеряла контроль. Третий уголок Одеяльца достаточно резко и грубо вошёл в неподготовленную ткань Пододеяльника и ткнулся в швы. Он болезненно вскрикнул, но уголка не сжал, позволив Одеяльцу войти до упора. Она, чуть отрезвившись от крика Пододеяльника, вспомнила, что это его первый раз, и последний уголок старалась вести как можно аккуратнее. Вышло не очень удачно, но… Вместе с уголками сошлись и все кромки. Одеяльце задрожала в конвульсиях, испытывая тот невероятный оргазм, которого можно достичь лишь с истинным, идеальным пододеяльником, и беззвучно обмякла. Пододеяльник же от новых ощущений бесконтрольно метался ещё несколько секунд, потеряв себя, забывшись в этой вспышке блаженства.

***

Они не любили расставаться. Когда он отправлялся в стирку, она прислушивалась к каждому звуку машины из соседней комнаты. Пока он сушился, она пела тихие песни о тоске по любимому. И каждый раз, соприкасаясь после этой невыносимой разлуки, они были неимоверно счастливы. Это была самая идеальная пара, которую только видели эти кровати. Пододеяльник и Одеяльце жили душа в душу, уголок к уголку, и даже исчезли в один день. Об их невероятной и даже трагичной истории ещё долго ходили слухи, а позже слагались легенды…