Пять когда-то разбитых чашек.

— Маринетт, ты уже проснулась? — Да, мам! — Прощай! — сказал Кот и убежал. — Милая, мы с папой хотим с тобой поговорить. Спускайся вниз. Спустившись вниз, я увидела родителей, которые сильно волновались и о чём-то спорили. — Давай ты начнёшь, а я потом продолжу. — А почему должна начинать я? — Потому что ты её мама, тебя Маринетт больше любит. — Она любит нас одинаково. — Мам, пап, о чём вы хотели поговорить? — О, милая, ты уже здесь? — сказала мама. — Да, и по вашему спору я поняла, что серьёзный. — Да, милая, тут такое дело… Помнишь, мы вчера ходили на важную встречу и… «Дзинь» — О, кажется посетитель пришёл. Пойду обслужу, а вы тут поговорите. — Папа спешно покинул комнату. — Том, мы же договаривались вместе. — Мам… Скажи сама… Когда ты скажешь, тебе легче станет. — Милая ты же знаешь, что мэр собирается закрыть нашу пекарню из-за Хлои. — Ну да, знаю… — Так вот, у Хлои есть друг который пытался её отговорить, Хлоя уже была согласна на это, но её друг сильно вспылил из-за того что она всех унижает. Хлоя разозлилась и отказалась не закрывать нашу пекарню. Тот мальчик пытался с ней помириться и снова отговорить, но она сказала что не закроет пекарню, только если он не женится на дочке пекаря. Мальчик не против, он не привередлив, но ты и твои чувства… мы не можем принимать решение без тебя. Ты — это всё что у нас есть, мы с тобой, готовы всем пожертвовать ради тебя. И если ты откажешься, мы поймём. — Я принёс всем чай и немного выпечки. — Папа поставил поднос с чаем и выпечкой на стол, взял одну чашку чая и сел рядом. — Я… Я согласна выйти за него замуж. «Бах» Как мне уже надоел этот звук. Папа уронил чашку от шока. Это уже пятая чашка, на счастье ли это? Хотя какое счастье, его нет, оно только рушится. — Милая, я ещё раз повторяю, ты не обязана ради какой-то пекарни жертвовать собой, тем более ты говорила, что у тебя кто-то есть. — Мама, я росла в пекарне все эти семнадцать лет, тем более у меня уже две недели никого нет, мы с ним уже расстались. — Мари, но… — Я уже всё сказала.