Пространственный резонанс

      Телефон не отлипал от уха. Мы все поголовно (кроме Алёнки, у которой он сел как обычно вовремя) названивали Василисе и Астеру, но никто из них трубку не брал. — Давайте хоть не будем тут стоять и мёрзнуть, а домой уже пойдём. — Было гениальной идеей рыжеволосой. Евгений, конечно же, переспросил про дом, и мы отчего-то посчитали это милым (на счёт Влада не уверена). Но никто так и не объяснил.       Поздним вечером было уже весьма холодновато, даже для меня. Я дышала на руки горячим воздухом и растирала локти, в то время как подругам хватало одних велюровых свитерков на застёжке, чтобы согреться.       Алёнка всё старалась вытрясти из меня хоть что-то, щипая за бок и спрашивая, как я, ведь все вдались в панику, кроме меня. Даже Влад расхаживал вокруг нас, нервно прикусывая губу. И она никак не могла знать, что внутри меня нарастало нечто похуже обычной паники. Не могла понять, как не предвидела такой очевидной ситуации — дура! Однако я всеми силами сдерживалась, впиваясь ногтями в кожу ладоней до алых следов-месяцев. В голове внезапно всплыли слова Несмеяны: »…и забудьте вернуться».       Пошли мы, к счастью, не через лес, а по шоссе, прямиком ведущем в город. Хорошо освещенному, кстати говоря. Правда, Снежка частенько подрагивала, когда слабые лампочки фонарей мигали, словно дразня её психику. Да и гробовая тишина вокруг как-никак давила. Ни пения птиц, ни воя волков, ни шуршания листьев: всё в окрестностях Мышкина будто бы в самом деле заснуло. Впрочем, по моим ощущениям, из-за страха, зевоты и урчания в животе мы преодолели расстояние около полтора километра за тридцать шесть минут и двенадцать секунд. И почти без ворчания и уставших стонов, по большей части с моей стороны.       С центра города до нас доносились веселые возгласы и хлопки — фестиваль был в самом разгаре. Влад с первых же секунд наших мольб вскинул руки вверх, чтобы его никто не трогал, и указал на Славовича, но как я с девчонками не упрашивали Евгения хоть глазком взглянуть, слышали лишь отрицание. Сердце, конечно, защемило, — пропустить такую тусовку! — но пойти снова против преподов было бы чересчур самонадеянно и бессовестно, даже судя по «варва́рской» философии.       Упираясь ладонями на колени, я еле шагала по асфальтированной тропинке, изредка вздыхая (может, кто-то Евгений обратил бы внимание, потому что мои конечности отказывались продолжать путь самостоятельно). Ветерок подул в спину, пуская новую порцию мурашек, и я, подняв взгляд со своих ботинок, расслабленно улыбнулась. В паре метров от нас в том же состоянии стоял наш полюбившийся домик — штаб-квартира Сказочного патруля. Сюда мы изредка заходили, по крайней мере последние пять лет. Хотелось увязнуть в воспоминаниях за чашкой горячего какао и смотреть на чистое звёздное небо. Всё как раньше. Но не успели мы порог перешагнуть, как Морок как отрезал, что времени на «нытьё» у нас нет. Нытьё! И кто сказал, что он командовать может? Мой фирменный убийственный взгляд даже не переубедил его, а лишь раззадорил. — Не ты ли всю дорогу говорила, что как только твоя голова коснётся подушки, тут же отключишься? — Он, достав из стоящего у ступенек пустого вазона ключи, открыл входную двустворчатую дубовую дверь с вырезанными на ней цветочками и пропустил вперёд девочек. Снежка, смеясь, смотрела на меня из-под спадающей на лоб объёмной чёлки. А я выждала, пока зайдёт Евгений и прыснула: — Я молчала вообще! — Сделала шажок к нему, упираясь кулаками в грудь. Влад глубоко вздохнул, сцепив нас вновь крепким зрительным контактом. И вот оно: кровь медленным темпом, но всё-таки вскипает. Мне просто необходимо избегать этих его сверкающих глаз… Вводят в ступор. Он придвинулся ближе, коснувшись кончиком носа моей скулы. — Молчала. Вот только я всё равно слышал твой голос у себя в голове.       Волосы на коже руки мгновенно встали дыбом. Не видя его лица, всё равно знала, что он ухмыляется. Довольный собой, наверняка ставил на воображаемой доске ещё одну «галочку» за остроумие и превосходство. И надеется, что я растаю от любого его слова. Ну уж нет, не видать ему больше никаких «галочек»! Тотчас я сообразила, что нужно как можно скорее отвернуться и бежать к всё ещё нараспашку открытой двустворчатой двери. Впоследствии услышала вздох.       На окнах плавно колыхались бежевые занавески. Девчонки уже приводили кровати с искусной резьбой в порядок, хорошенько вытряхивая покрывала, Новодворский взбивал подушки. Они были максимально сосредоточены, без капли былого озорства в глазах. И что ещё обиднее: растерянность полностью захватила контроль над их разумом. Вина за то, что так и не рассказала о разговоре с Несмеяной будто надрезала иголками глотку. Переступив через квадратный синий ковёр у входа, кашлянула, чтобы на меня обратили хоть минутку внимания. Но в конечном итоге подняли глаза только Евгений и Алиса. За спиной уже стоял Влад, подталкивая двигаться вперёд. Подминая пальцы ног, я глянула через плечо на него и глазами сказала, чтобы обошёл и не тратил время, но тот и не думал шевелиться. Наконец, у меня вырвалось что-то наподобие грустного мычания. Новодворский всё ещё смотрел в нашу сторону. — Мы ещё не звонили Коту. Стоит попробовать. — Проговорила я безэмоциональным голосом и сию же секунду достала из кармана мобильник. Прыжком плюхнувшись на свою кровать и мило улыбнувшись Снежке, которая как раз подала мне новую простыню, вытащенную из комода, я долго слушала надоедающие гудки и следила за ходящим туда-сюда между подруг Владом. И когда трубку всё-таки подняли, моё сердце чуть ли не остановилось. — Добрый вечер! Я лишь хотела… «Мы кажется договаривались, что больше никаких услуг?» — Как обычно грубо ответил и тут же закончил звонок Кот. Евгений мотнул головой, якобы спрашивая, что он говорил, но я явно дала понять своим поникшим видом, что всё плохо. — И что нам теперь делать? — скорее возмущённо, нежели растерянно сказала Алиса, садясь с Евгением на застеленные для них кресла. — Спать, — Маша сладко зевнула, и Влад её поддержал кивком. — Нет-нет-нет, времени терять нельзя. — Я вскочила, потерев ладонями колени, — Мы должны пойти к Коту. Если он выставит нас за дверь, тогда снова пойдём к Ядвиге Петровне. — Но ведь поздно уже, они наверняка не откроют нам. А если Кота разбудить, он таким злым будет… Страшно, — Снежка закусила губу, накрываясь покрывалом по плечи. — Я только что звонила Коту и он не спал, так что у нас есть ещё около получаса. Ну давайте, поднимайтесь! — Замахала руками, — Живей-живей!       Все дружно издали усталый вздох. Во мне закипало желание поскорее избавиться от ещё одной лишней тайны. «Забудьте вернуться» — отголоском пронеслось в мыслях. Инстинктивно начала звучно топать носками по паркету, призывая всех выйти из забвения. Но никто не отзывался. Алёна, хлопая ресницами, смотрела на меня сонными глазами и расплылась в блаженной улыбке, означающей преддверие сказочно прекрасного сновидения.       Я могла бы завопить, чуть ли не приказывая подняться и следовать к Коту. Потому что каждая минута на кону. Потому что в этот же миг Несмеяна и Астер могут продолжать свою игру, делая очередной ход против нас и Волшебного мира. Потому что я не смогу заснуть, пока не решу все проблемы.       Но вместо этого я безвольно упала на подушки, из-под прикрытых век смотря на самолично расписно́й узорами потолок ярко синими и фиолетовыми красками. Сердце билось настолько медленно, что я чувствовала себя почти мертвецом, ожидающим своего конца. И когда устала считать звуки своего пульса, провалилась в мятежный сон.       Проснулась я от шуршащих звуков с другой стороны комнаты. С трудом приоткрыв правый глаз, с удивлением наблюдала за тем, как кто-то, вылазя из кровати Алёнки, шумно охала и тянулась ногой, чтобы сделать один огромный шаг к двери. В полумраке не удалось разгадать, кто это именно. Рука среагировала мгновенно, перехватывая лодыжку. Этот кто-то с грохотом упал на пол и тут же шикнул из полученного наверняка сильного удара. Я, всё ещё слегка растерянная и сонная, пыталась разглядеть черты знакомого мне человека и постепенно различила яркие как фонари янтарные глаза и рыжую копну спутанных волос. Чёрт, Алёнка. У меня с языка еле слышно слетела брань и, приподнявшись на локтях, посмотрела на подругу уже с раскрытыми полностью веками и возмущённым выражением лица. Она напугано водила глазами по комнате, надеясь, что шумом не разбудила никого. Евгений только качнулся в кресле, натянув одеяло по нос, а Алиса по прежнему негромко сопела.       То есть, наша уважаемая Алёна Рыжова решила податься в бега? Под светом луны заметила на её лице яркий румянец. Она пыталась подняться, не издавая дополнительных громких звуков, но пол под ней всё равно скрипел с разной тональностью. Зажмурившись, Алёнка схватилась за ножку моей кровати и с приглушенным стоном встала.       Кивнув в сторону двери, на носочках медленно поплыла к выходу. Я скинула с себя клетчатый плед, вытаскивая из-под подушки мобильник и, повторяя движения рыжеволосой, обернулась к подругам и преподавателям. Все мирно и, надеюсь, крепко спали.       В момент, когда за спинами захлопывается дверь, Алёнка глубоко выдыхает, кладя руку на грудную клетку. — Ты права. — Звучало из её уст как бальзам, — Нам нельзя тратить ни минуты. И я уверена, что твоей спешке есть причина не менее важная, чем моя.       Я кивнула, но озвучивать побоялась. Если бы я сразу рассказала о Несмеяне, то в ловушку мы не попали бы. Это всё произошло по моей вине и будь я хоть на долю рассудительнее, удосужилась бы либо не вступать в разговор с потенциальной воровкой, либо остановить Влада и уговорить никуда не ехать. Я всё это затеяла и мне же всё разруливать. Алёна смотрела на меня выжидающе, но вместо ответа я легонько хлопнула её по плечу. Мы стояли в той же одежде, что была на нас час назад: два грубо вязаных свитера, потёртые джинсы и кросовки. Совсем не одеяния принцесс. Попытавшись распутать пряди собственных волос, я больно отдёрнула голову.       Вид у нас, конечно же, потрёпанный. Но похоже, Алёну в самом деле волновало это в последнюю очередь. Беря меня за руку, она размеренным шагом удалялась всё дальше и дальше от дома. Мне же приходилось подстроится под её темп ходьбы. — Саша и Вася должны завтра приехать в колледж, — дрожащим голосом бросила она, — и когда обнаружат, что нас нет, — хотя я предупредила, что точно будем! — устроят или жуткий скандал, или разгромят здание колледжа.       Я услышала нотки волнения в её голосе и не знаю, стоит ли мне прятать эту нелепую улыбку на своём лице куда подальше или же с достоинством поддержать. Конечно же, дела больше, чем плохи. Но Алёнка кажется ещё не из-за чего так не переживала, как сейчас. Её рука сильно вспотела и я боролась с желанием вытащить свою из хватки. Когда мы повернули за угол на освещаемую тропинку с брусчаткой, она приостановилась, хватаясь за бок. — Вообще-то, я кое-что… — Начала я, видя усталость подруги, но она не даёт мне договорить, тсыкая. — Да, знаю, мы можем идти не так быстро, но я так боюсь, что…       Она мотнула головой. Хотела бы я сказать, что её причина в сто крат нелепее, чем моя. Но скорее всего тогда от меня останется только мокрое место на этой тропинке. Огляделась по сторонам — никого. Хотя вдалеке ещё слышна громкая музыка и жужжание моторов. Хоть бы за нами не пошли остальные. Хоть бы так же спали и видели самые лучшие сны. Хоть бы Кот не выставил нас за порог и помог.       Я произнесла это как мантру, хотя не уверена, что она сработает. Мои губы беззвучно приоткрылись. Холодноватый ветер пробирался сквозь дыры пряжки свитера и я слегка поёжилась.       Как Алёнка и сказала, мы замедлили шаг. Всю дорогу молчали, обе думали о своём. Я оглянулась, слыша шаги за нами и опасаясь преследования, и тут рыжеволосая дёрнула меня за рукав, указывая на горизонт. До кафе, в котором всё ещё горели мерцающие огни, оставалось буквально пара метров. На большом дубе, служащим уже много веков порталом, заведением с разными вкусностями и жилищем Кота, свисали золотые цепи разных размеров, с приоткрытого окна до нас доносились запахи кофе и базилика. Я и Алёнка сделали шаг и тут моё сердце начало колотиться быстрее — не к добру. Шум в стороне от нас слышался намного… Выразительнее. Хватая её за запястье и останавливая тем самым, я обернулась вновь назад и сделала выпад в сторону, замахиваясь другой рукой на куст рядом с нами. И сразу же услышала пронзительный визг. Не трудно догадаться чей — Снежка. Алёнка замерла на месте. — Ты чего… — Выглянув из-за куста, она посмотрела на меня перепуганными глазами. Успокоение тут же накатило волной. Заметив за ней что-то движущееся, я отодвинула колючие ветки и не смогла скрыть улыбки. Скорчившись, Снежка, а за ней и Маша неловко подняли на нас глаза и усмехнулись. — Вы что, всю дорогу шли за нами, как какие-то неумелые шпионы? — Хохотнув, сказала Алёнка и моя улыбка стала только шире. — Нет, мы с самого начала хотели вас догнать, но вы вдвоём так рванули, что нам не удалось. — Хриплым голосом произнесла Маша. — Но мы думали, вы будете злиться, если заметите нас, поэтому в последний момент спрятались… Тут. — Заметила Снежка и в конце грустно вздохнула. Мне ничего не оставалось, как подать им руку. — А остальные где? — Очевидно же, что шум все подняли такой, что вряд ли кто-то остался спать. Надо всё-таки тренировать силу своей мысли.       Маша кинула взор на сторону другой тропинки, с которой уже было слышно приглушенное цоканье туфель Алисы. Как только я заметила её запыхавшуюся фигуру, подметила ещё две головы позади неё — Морока и Славовича. Они втроём улыбались нам и внутри у меня что-то оборвалось, то ли от отчаяния, то ли от счастья. Не дежавю ли?       Я, не дожидаясь очередных упрёков, повела девчонок к кафе, внешне напоминающее обычный старый дуб, лишний раз стараясь не сталкиваться взглядом ни с Евгением, ни с Владом. Чего мне хотелось бы в последнюю очередь, так это выслушивать, какая я безрассудная и как не люблю спать — хотя я люблю! Но сейчас неподходящее время.       Дверца звонко скрипнула и мы всей нашей шумной компанией прошли в зал, где нас встретило уже бо́льшее разнообразие запахов. В зале за столиками почти никого, лишь какая-то пара преспокойно обсуждала свои дела и попивала напитки. В целом, то же «Лукоморье» как когда-то. Я отчего-то морщила нос, боковым зрением поглядывая на Машу, которая в свою очередь смотрела на меня уже довольно долго.       Из-за длинной стойки, где обычно стоял Кот, к нам выбежал мальчик, которого видела здесь впервые. На вид ему не больше двенадцати. Светлые кудри прилипли к его лбу и в таких же светлых зеленоватых глазах проявлялся нескрываемый интерес, оценивающе мальчик глядел на нас. Он вытянулся, поправив манжеты белоснежной рубашки, и лучезарно улыбнулся. — Добро пожаловать! Желаете выпить, перекусить, или того и другого? Голос звучал вполне взросло для его лет, но я приняла это как ещё одну интересную деталь. Алёнка решилась ответить за всех, отрицательно махая головой. — Нам нужен Кот. Он сейчас здесь? Мальчик так же замахал головой. — Если он вам нужен, то придётся немного подождать. А пока можете занять любой столик, — тот забрал со стойки кубическую вазочку с благовониями и пронёс мимо нас, так, что я нехотя вдохнула аромат. Эта какая-то смесь хвои, горчицы, древесины и мокрого асфальта. Жгучая, да уж. В горле запершило и я недовольно поморщилась и заметила, что у всех та же реакция на запах. Мальчик поставил благовония на столик, за который мы должны были бы сесть и улыбнулся ещё шире. — Могу предложить вам этот, но, думаю, стоит показать ещё один зал, чтобы вы сами смогли выбрать, где лучше.       Что-то в его речах кажется таким сладостным и тягучим, что я даже особо не задумываясь пошла за ним в направлении маленькой двери в стене. Готова поспорить, что когда мы были последний раз тут, её не было.       За мной тащились Сказочный патруль, Влад и Евгений. Они не менее восторженно смотрели на ту самую дверь и, дождавшись, когда мальчик откроет её нам, с милыми улыбками на лицах переглянулись. До чего же прекрасно! Мы снова все дружим. Внутри не оказалось идентичного зала с множеством столов и свечей, зато была огромнейшая двухъярусная танцплощадка и несколько кожаных бордовых диванчиков по периметру. В уши тут же ударила громкая музыка, отдалённо напоминающая синти-поп. На танцполе куча народу прямо-таки отжигало, на одном месте вертя бёдрами, поднимая руки и кивая под биты. Я от удивления и восторга приоткрыла рот, повернувшись к девчонкам, и они так же восхищённо глянули на меня. Невероятно, я и не знала, что Кот модернизировал кафешку под действительно крутой клуб. И когда вернётся, его обязательно нужно похвалить.       Мальчик потянул нас к хорошо разогретым танцующим, спускаясь по стеклянной лестнице. Тут повсюду витал едкий запах алкоголя. Я, уворачиваясь от чужих локтей, которые вот-вот могли врезаться мне в висок, пыталась взять хоть кого-то из друзей за руку, но по ошибке дёрнула какую-то девушку за край юбки и та в ярости закричала мне что-то, что из-за музыки сложно разобрать. Мальчик повернулся ко мне, мило улыбаясь и наконец привёл к барной стойке, похожей на ту, что в первом зале. Правда, стеллаж с металлическими прутьями и балками позади полностью заполнен наполовину пустыми бутылками с различной разноцветной жидкостью и этикетками, на некоторых из которых эльфийские руны. Нервно сглотнула и принялась искать в толпе знакомые лица. Через секунду удалось расслабиться: Маша приветственно помахала рукой, а за ней и остальные девчонки. Евгения и Влада разглядеть не смогла. — Так как вы впервые, как я понимаю, в этом зале, то могу предложить напитки за счёт заведения. — Светловолосый мальчик протиснулся за стойку и на лету схватил одну из бутылок. С любопытством разглядывая её и то, как струйки жидкостей разных цветов смешивались воедино, я не могла ни возразить, ни одобрительно ответить. В общем-то, мои уста выдали только улыбку Чеширского кота и, похоже, на большее не способны. По плечу постучала ногтём Алиса и я одарила её смехом, внезапно прорвавшимся. — Отличная вечеринка, — закричала во весь голос она, — жаль раньше не узнали о ней.       Маша, Алёнка и Снежка добавили что-то ещё, но голоса их смешались, и я, слегка растерявшись, рассмеялась ещё громче, словно услышала самую смешную шутку в своей жизни. Глянув из-за плеча на стаканы с ядовито-жёлтым напитками, украшенные листиком мяты, которые только-только поставил мальчик, Алёнка упоённо надула губы и потянулась пальчиками за своим. Я машинально сделала то же самое, глотнув. Странный вкус: кислая ежевика и кора можжевельника. По горлу прошлась обжигающая волна, а после кроме густого тумана я не ощущала больше ничего.       Я не часто выпивала что-то крепкое, если не считать дни рождения, случаи, когда мне было грустно и одиноко, а также праздники в колледже. И вообще не люблю слово «алкоголь», а предпочитаю «лекарство», ведь оно намного лучше описывает действие этого напитка. Маша, конечно, иногда вторила, что последствия бывают плохие и так вообще не долго алкоголичкой стать, но ведь всего-то пару раз за всю жизнь выпивала — в общем, любит подруга драматизировать. Да и к слову, я горжусь своей стойкостью, ведь меня сложно напоить до беспамятства. И по этому и сейчас не особо переживала. Да и этот коктейль так себе, однако на минутку я всё же почувствовала лёгкое головокружение.       Молодые люди действительно чувствовали весь кайф, и я уже с нетерпением ждала момента, когда в голове не останется ни единой раздражающей мысли. Когда смогу так же прочувствовать момент. Девочки начали хохотать прямо возле уха, да так громко, что в определённую минуту я перестала понимать, часть музыки это или нет. Всё вокруг смешалось в водовороте, мои эмоции били ручьём. Черты лиц медленно стирались.       Неужели от одного глотка такое состояние — норма? А разве я вообще должна думать о чём-то?       Песня резко сменилась на менее оглушающую. Яркие светодиодные прожекторы теперь мигали синим и красным, создавая атмосферу по-настоящему таинственную. Будто мы попали на тусовку к вампирам.       Мои ступни дрогнули, ощущая всю тяжесть тела, и подвернулись, от чего я ойкнула, но не перестала смеяться. Я не помню, когда в последний раз было так хорошо. Словно сначала окунули в ледяную воду, а позже обогрели жаром костра. Или как крепкие долгие объятия близкого человека. Имея возможность жить в таком состоянии, я никогда не захотела бы вернуться в прежнее. Я знаю наверняка, что забвение — лучшее, что могло бы произойти со мной. Это очищение, осознанный прыжок в пропасть. Но от него не больно.       Алёнка крикнула, что пойдёт на танцпол и никто не стал её останавливать. Вообще, можно ли предположить, что кому-то придёт такое в голову?       Во рту всё ещё было то сладостное послевкусие, но уже не такое яркое, как в момент глотка. Облизнув губы, я двинулась за подругой, хотя уже в глазах мутнело и её рыжие волосы видела в тумане. Через секунду-другую толпа поглотила меня. Ладони потянулись вверх по примеру множеству людей вокруг, а бёдра качнулись из стороны в сторону, хотя я совсем не понимала, попадаю в ритм или нет. Алёнка ушла куда-то вглубь, так что я застыла в окружении нескольких девочек в коротких порванных снизу платьях и парня, который странно тёрся о мой бок. Ему так понравились мои движения? Я всегда знала, что отлично танцую! У меня ведь даже… Впрочем, это так не важно. Ничто не имеет значения, ничто и никто. Наконец-то я почувствовала музыку так же, как и все и могла быть на одной волне со всеми. И только сейчас заметила, что у парня, который оценил мой танец, волосы похожи на шипы и окрашены в неоново-салатовый цвет. Полосатая чёрно-белая майка, так же как и платья девочек, порвана в некоторых местах. Смотрел прямо в мои глаза с самоуверенной улыбкой на лице. Такой приятный тип, что в мыслях проскочило, не стоит ли с ним познакомится? Рот приоткрылся, но ничем, кроме смеха я одарить не смогла. И он засмеялся мне в ответ. Отметила, что глаза его немного неестественно поблёскивали, создавали вид отстранённости. Парень попытался взять меня за руку, но тут я внезапно ощутила резкую боль в лодыжке.       Сила забвения на секунду ослабла, охватила паника. Девочки. Девочки! Где мои подруги?       Я, медленно моргая, оглядывалась по сторонах. Но все молодые люди в точности похожи друг на друга. Отличали их разве что некоторые мелкие детали: набедренные сумки, серьги и другие украшения. Сделала несколько шагов, однако всё тщетно. Все двигались настолько синхронно, что я… Не могла стоять вот так вот, не танцуя и неприлично пялясь. Девчонки наверняка тоже отдыхают и даже не вспоминают обо мне.       Вернувшись к тому симпатичному парню, я подалась вперёд, так, что теперь его руки преспокойно легли на талию. Он прижался торсом ко мне, чтобы я почувствовала всё его тепло. И улыбка стала шире, когда он наклонился к лицу. Мои щёки пылали, не знаю, то ли от перевозбуждения, то ли от необъяснимой тревоги. Но я не двигалась. Руки были скованы его массивными шершавыми ладонями, обхватывающими всю меня. И я закрыла глаза в ожидании чего-либо. В тот же миг моих губ коснулось что-то влажное и горячее. — Варя! — Кажется, никогда не слышала такого пропитанного тревогой голоса, кричащего… Моё имя? Да нет, бред. Это всё часть большой игры, в которой я второстепенный герой. Даже думать не должна об этом.       Одна ладонь парня потянулась к моим волосам, стягивая чёрную резинку, и по плечам поструились мои каштановые волны, щекоча спину. Второй он плавно провёл по пояснице, направляясь всё ниже и ниже. Его губы долгое время исследовали мои, жадно впиваясь с каждым разом всё сильнее и сильнее. Будто я вот-вот оттолкну его и он больше никогда не увидит меня. Но с чего бы мне так делать?       С опаской набирая кислород ртом, когда он на миг отстранился, я нервно пыталась вытащить руку, но ничего толком не удалось. Тело обмякло и больше похоже на пластилин, с которым делают всё, что захотят. Я не могла сопротивляться, да и нужно ли? Кисть расслабилась и я, откидывая голову, подставила шею для новых поцелуев.       Музыка уже не такая громкая, или мне всего лишь казалось. Но всё же я отчётливо слышала трижды подряд красивое имя и произносили его намного раздосадованней, чем минуту назад. А после чья-то рука схватила меня за локоть и силой вытащила из нежных объятий парня с шипами на голове. Не успела огорчённо накричать на того, кто это сделал, как меня, тряснув за плечи, отвели подальше от танцпола и посадили на кожаный низкий диванчик. — Где остальные? — Кто-то прокричал мне и только тогда я раскрыла глаза. Передо мной, облокотившись о железный столб, устремляющийся в потолок, чёрноволосый высокий… Морок, кажется. По крайней мере лицо мне выглядит знакомым. Или же кто-то отлично умеет пародировать его злобный и ненавистный взгляд. Напоминает вышедшего из какого-то фильма ведьмака. Я переспросила кивком, хотя прекрасно слышала вопрос. Он вздохнул и взъерошил волосы, отчего теперь выглядел до умиления смешным. — Я повторяю: где твой Сказочный патруль шастает? — Нужно было приблизиться, по его мнению, чтобы я услышала. Но я лишь прыскаю и тут же замолкаю, когда по столу хлопнула его рука. — К чёрту всё! Как же я замахался ловить вас то в колледже, то в лесу, то в этом чокнутом месте! Думаешь, это всё шутки? Как же ненавижу это…       Хотелось бы сказать, что я понятия не имею, о чём он говорит, но наверняка тогда получила бы минимум щелбан в лоб. А это довольно-таки больно… Не помню, откуда знаю это. Парень, понимая, что ничем я ему не помогу, обессиленно упал напротив меня, устремляя взгляд ярко-голубых глаз на мои губы. Они наверняка распухли от множества поцелуев и теперь выглядели привлекательно. Хотя, по ощущениям так и не скажешь.       Он аккуратно провёл большим пальцем по нижней губе и я, шикая, стряхнула его. — Саднит? — Не знаю, нужно ли отвечать. Я вообще не знаю, что делаю здесь, на диванчике, а не внизу, на танцполе под софитами. Приподнимаясь, я осторожно оценила положение чёрноволосого парня. Как скоро он сможет поймать меня, если я с разбегу запрыгну на перила и съеду на барную стойку? Наверное, он не такой быстрый, но уж точно куда лучше стоит на обеих ногах и не ощущает усталости. Парень вздохнул и приподнялся, кладя руки на колени. — Давай, поднимайся. Пойдём искать твоих безбашенных подруг.       Подруг? Оу, у меня подруги есть! Я бросила на него взгляд, полный восторга, но он только закатил глаза. Хмурый какой-то и скучный. Надеюсь, он не полезет целоваться, а то нижняя губа действительно болит. И почему-то я решила его об этом предупредить. — У меня… Ой, — сама не ожидала, что удасться сказать хоть слово и от этого залилась задорным смехом. Парень покраснел, может, от смущения. Ведь я такая красивая и смех у меня приятный. Хотела было обхватить руками его шею, чтобы (я не помню зачем), но он подхватил меня над землёй. Из гортани вырвался удивлённый возглас. — А ты всё-таки симпатичнее, когда такая покорная. Если для этого нужен всего глоток… чего бы ты не выпила, то я готов давать тебе это каждый день.       Я, бортыхаясь, уронила голову ему на плечо. Смешанное чувство: мне тепло и спокойно, но в то же время хочется вырваться и бежать, не оглядываясь. Некоторое время мы идём по лестнице и я, не двигаясь, старалась разглядеть парня с неоново-салатовыми шипами. И сердце сжималось, когда я заметила его стеклянные глаза и улыбку до ушей. В ногах теперь уже ощутила уверенность. Нужна была лишь секунда, чтобы толкнуть чёрноволосого в грудь и свалиться на каменный пол. Левое бедро поразила яркая вспышка боли, но я не обратила на это должного внимания. Впереди меня уже встречал парень, чьи руки так нежно меня обнимали не так давно, и я бежала к нему через толпу, слыша за спиной от похитителя дерзкие высказывания и ругань.       На пути вдруг возник мальчик — тот самый, я помню, заместитель Кота. Словно из-под земли вырос, я аж вздрогнула. Касаясь моей руки, он сделал какой-то странный жест, что мне пришлось наклониться к нему и прошептал невнятно… Ноги медленно подкашивались и тотчас же почувствовала, насколько холоден бетонный пол.

***

      Всё лицо в маленьких капельках пота. Я не силах открыть глаза, но это бессмысленно — кромешная темнота повсюду. В плечах ощущаемая ноющая боль и в ту же секунду я поняла, что мои руки связаны за спиной. Ноги, похоже, тоже — в лодыжках.       Полный пиздец. Спокойно. Если тебя похитили, кричать нет смысла. Также, нет смысла терять рассудок, Варя. Глубоко вдохнула, но звук вышел такой, будто плачу. Я судорожно приподнялась, но тут же затылком впечаталась в стену. Веки сами раскрылись от нарастающей внизу живота тревоги. Как же благодарна тому, что в темноте всё-таки могу неплохо видеть.       Немногое можно разглядеть, но кое-что видно чётко: ряд погасших светильников на кирпичной стене, свисающие края плакатов с полок под потолком и пол, по ощущениям покрытый ковром. И также можно предположить, что я заперта в кладовой. Хотя неизвестно ещё, заперта ли! Двигаясь к маленькому огоньку света, который засекла у двери, подобно дождевому червю поползла всё дальше и дальше по давно не чищенному ковру. Со всех сил борясь с приступами чиха, носком вдруг наткнулась на что-то мягкое и тёплое. Что-то похожее на плоть.       По той причине, что подняться я не сумела бы, да и двигала конечностями ограниченно, лишь по запаху определить могла, человек живой или нет. И человек ли это вообще. Я придвинулась ближе. Но даже запаха не ощущала: либо меня предало обоняние, либо… Плоть вдруг дёрнулась — жива! Рядом по инерции дрогнули другие тела, по всей видимости, тоже связанные. Я зажмурилась, слишком сильно для того, чтобы передо мной заплясали красные огни. Нужно срочно собраться. Коллективное похищение — это бо́льшее преступление и потянет на бо́льший срок. Но для начала: развязать чёртовы верёвки, а позже думать, что делать дальше.       Острых предметов поблизости я не нащупала. Но навязчивая мысль сбить светильник со стены или хотя бы зацепиться за него ногами, отрезав верёвки с ног, не давала покоя. Это было одновременно хорошей и плохой идеей, а кроме этого, единственной более менее здравой. Я выгнулась в спине насколько это позволяло положение и выпрямила ноги, вспоминая ненавистное упражнение «Берёзка». Влад меня мучил им бесконечное количество раз, так что даже не знаю, благодарить его или пуще ненавидеть. В любом случае, возможно, оно поможет мне выжить, а может, только больше травмирует.       Кулачками отталкиваясь от земли, ногами водила по стене, служившей мне опорой, и искала подходящий светильник. Небольшой плафон имел дыры в стекле, так задумывал дизайнер или его разбили — знать не могла. Но дыры были достаточно большими, чтобы подставить несколько колец верёвок, обвитых вокруг лодыжек.       Икры быстро набрякли, пропитываясь жгучей болью, но останавливаться не имело смысла, раз начала. Я чувствовала пульсацию в предплечьях, напрягшихся во всю силу, панический страх, который всё время только и отзывался горьким вкусом поражения, но командывало мной в конечном итоге только желание выбраться из этого места поскорее. Я не могла предать свои принципы, даже если эмоции подводили меня. Со лба стекали ручьи холодного пота. Одно кольцо верёвки быстро распалось на две половины, но вот со вторым было туговато. За дверью отдалённо доносились шаги и постукивания по чём-то пластиковом.       В ушах эхом слышала учащённое сердцебиение. Ноги уже на волоске от того чтобы свалиться, однако я держалась, поднажав. Прикусила нижнюю губу, ощутив во рту металлический привкус крови. Я лишь открыла недавно зажившую ранку — воспоминания приходили постепенно, например, о поцелуях с прикусываниями со странным парнем; дрожь от стыда покрыла всё тело.       Осталось всего ничего: мне нужно только держаться и не сбавлять темп. Но теперь мысли трансформировались, говоря об обратном. «Я не могу. Я не могу так больше». Во мне сейчас находились две личности и каждая хотела доказать свою правоту. И наперекор первой должна убедить себя, что могу. «Только не сдаваться. Если брошу всё сейчас, то погибну, а вместе со мной и несколько (наверняка) людей» — неплохая мантра. Я невольно захныкала, когда колени задрожали с чересчур короткими интервалами времени.       Ступни дёрнулись от напряжения и невольно громко упали на ковёр. Верёвки разрезала. И в тот же момент первая личность заглохла, «опуская голову». Секунда на передышку и далее нужно подняться, готовясь к тому, что сюда зайдут похитители. Драться, в крайней случае, можно и с завязанными руками.       Я краем глаза осмотрела тела, которые были в точности похожи на меня минуты две назад. Их обязана тоже спасти, но до тех пор, пока нет конкретного плана, они могут только усложнить наш побег. Поэтому оставлю это до того, как не придумаю, что делать. А в голове, собственно, полный бардак. Зацепиться за малейшую мысль было невероятно сложно, не говоря уже о их последовательности. Спокойно, вдох-выдох.       Стоп, стоп, стоп, а если это мои подруги? Я в спешке встала на ещё слабые трясущиеся ноги и наклонилась к лицу одного из тел, пытаясь увидеть хоть что-то знакомое. Курносый нос, высокий лоб… Алёнка. Взглядом посчитала тела возле неё: один, два, три, четыре. Чёрт. Значит, необходимо перекроить какой-никакой план: спасать всех незамедлительно. Почему они не очнулись вместе со мной — вопрос на засыпку, но времени нет.       За дверью услышала приближающиеся шаги и чертыхнулась. Как я их спасу, если руки за спиной скованы верёвкой, а подруги-то сами валяются на полу как бездыханные мертвецы? Пора признать, что все мои планы — дерьмо. Остаётся только настроиться на бой.       Тем временем шаги звучали звонче, просвет между стеной и дверью плавно увеличивался, а моё сердце с таким же темпом уходило в пятки. Я хоть и встала в боевую позицию, уже просчитывая, что первый удар должен быть неожиданным, но понимала, насколько проигрываю в том, что не имею ни магических сил, ни способности драться в полной мере. Если похититель относится к Волшебному миру, то мне явно не поможет пара трюков с ногами. Нужен отвлекающий манёвр, который позволит выбраться отсюда.       Дверь-таки раскрылась со скрипом и в глаза ударил яркий пучёк света. Не успела я разглядеть, кто на пороге, как нога соскочила с места и чётко врезалась по щеке незнакомца. Тот от удивления расширил глаза и не смог устоять, хотя и успел зацепиться рукой за косяк. На пару секунд это выбило из колеи; я и сама отчего-то встала как вкопанная, с испугом рассматривая лицо, которое видно было уже яснее некуда. Это мальчик, — тот, который помощник Кота — но зрачки его теперь выглядят иначе. Всё видимое глазное яблоко полностью заполнено зелёным пигментом, а изо рта во все стороны рыскали две половинки языка, как у змеи. Игид. И опасен он тем, что питается исключительно кровью волшебниц. Алёнка сказала бы, что это чёртов сексизм, но не до шуток сейчас.       Не понимаю, как не заметила этого сразу. Злость закипала во мне. Как планировалось: я должна была бежать, как только нанесу удар первой, но в итоге потеряла слишком много времени из-за своей растерянности. Игид уже пришёл в себе, ошеломлённо двигая нижней челюстью. Блять, как же мне хочется кричать от страха. Так, что в горле начнёт печь, а от моего голоса полопаются ушные перепонки этой твари. Один на один с опасным существом, которое намеревалось буквально мгновение назад съесть меня и наверняка всё ещё хочет — безумие. — Ты… Чертовка, — прошипел.       Я выпила слишком мало, всего глоток, и должна была оставаться спящей, как и мои подруги. Испортила его прекрасный ужин, ведь он даже не ожидал подвоха.       Вот его рука уже занеслась над моей головой. К счастью, я вовремя среагировала, присев. Он долгое время делал несколько выпадов, от которых я могла только успешно уворачиваться и злобно скрежетать зубами. Хотя и понимаю: ноги не выдержат ещё несколько таких «па». Придётся перенять инициативу на себя.       Огонь в моих глазах разгорелся сильнее, когда за его спиной заметила вдалеке два силуэта, направляющихся в нашу сторону. Они также пробовали воздух раздвоенными языками, разминая шеи. Не-е-ет, трое на одного (почти что без рук!) — это перебор. Пока мальчик-игид пытался схватить меня за икру, я отпрыгнула в сторону и задела спящее тело подруги. Она что-то невнятно промычала. Мимолётно мой взгляд задел светильник — может, смог бы спасти меня ещё раз? — и я отметила, что висит он буквально на ниточке.       Нога молниеносно обвилась вокруг талии игида и направила его худощавое тельце лицом в кирпичную стену. Он дрябло скатился вниз, прикрыв веки, и на его голову в тот же миг обвалился светильник, плафон которого рассыпался на несколько маленьких осколков.       Два подошедших силуэта, таких же игидов со смуглой кожей в форме официантов, сперва в шоке застыли от вида своего друга в отключке. Да и я, признаться, тоже опешила. Тело ныло от усталости. Но они не долго бездействовали, накинувшись с рыком на меня с двух боков. Я недолго думая отступила, и те столкнулись лбами друг с другом. Видимо, меня так же спасла их несообразительность. Тела распластались на бетоне, а на лбах уже красовался кроваво-красный след.       До меня не сразу дошло, что произошло. Адреналин — пьянящее чувство. Я перепуганно глядела на бледные лица тех двух незнакомых игидов и боялась, что они вот-вот поднимутся. Сердце всё ещё бешено билось, а связанные ладони тряслись. Но оглядевшись на мальчика, понемногу успокаивалась.       Это всё сделала я, в одиночку и пользуясь лишь силой в ногах. Я — одна! Хоть и с кучкой придурковатых недо-вампиров сексистов, но факт остаётся фактом. Без магии, выходит, реально постоять за себя саму. И теперь же я могла понять Влада и его стремление научить боевым искусствам.       Но всё равно хотелось кричать, пусть даже от радости. Хотелось, но это не означало, что на то были силы. Возможно, это эффект выжившего, но заставить себя выдать на лице хоть какую-то эмоцию не могла. Я вышла за пределы той «кладовой», переступая через вырубившихся игидов. И кажется, только теперь все воспоминания последнего часа вернулись. Румянец обжег кожу.       Мой слух не утратил остроты: когда неподалёку услышала вновь шаги, протёрла пятками ботинков пол и морально приготовилась к новой порции голодных игидов. От страха я могу начудить многое, так что лучше пусть он перерастает в гнев. Спиной чувствовала приближение. Наверное, это уже рефлекс — ощущать врагов за версту. И не всем даётся хорошо его развить, а мне, по всей видимости, везёт в практике. В тот момент, когда шаги стали чётче, немедля развернулась и применила тот же приём: носком ноги по лицу. — Да блять!       Я охнула от того, насколько быстрым и правильным вышел удар, прикрыв рукой рот. Человек, которого я приняла за игида, был всего-навсего Владом — моя ладонь тут же опустилась и изо рта вылетел удовлетворённый вздох. Позади него неслышно издал смешок Евгений, держа в руке какой-то пузырёк с синеватой жидкостью. Морок схватился за покрасневшую щеку, проверяя на целостность челюсти и со злостью взглянул исподлобья на меня. — Напомнить, что я не груша? — Не порть мой триумф, — тут уж и я засмеялась, скорее от пережитого стресса.       Я наконец смогла без паники оглядеться. Как оказалось, мы всё ещё находились в том «другом» зале, вот только кое-чего не хватало. Ни толпы, ни барной стойки, ни диванчиков и стеклянных лестниц — помещение напоминало больших размеров опустевший, запущенный подвал, хоть и освещаемый шарами под потолком. Лишь несколько пустых коробок валялись по углах.       Я, округлив глаза, глянула на Влада и он словно понял всё без слов и с грустью кивнул. Благовония. Как же это было очевидно, чёрт. А под действием дурмана мы не могли здраво соображать, соответственно и приняли яд как обычный коктейль. Вот только я сделала только глоток…       Затем я перевела взгляд на Евгения, но тот уже принялся будить девочек с тем самым пузырьком. — Где вы были? — Я наклонилась над Снежкой, при этом не сводя глаз с преподавателя. Вопрос адресовался по большей части ему, но Влад решил ответить за двоих. — Мальчишка всех без исключения ввёл в заблуждение. Но мы с Евгением Мирославовичем его не интересовали.       Интересно, с каких пор он покрывает того, кого в большей степени недолюбливает? За это короткое время, пока я сопела в кладовой и после набивала морды поганых кровопийц, они успели подружиться? Бред. Я озадаченно воззрилась на Евгения — его лицо не выражало абсолютно ничего. Проводя горлышком наполовину полного сосуда у носа связанной Алисы, он был сосредоточен как никогда. Сзади исподтишка ко мне подкрался Морок и я тут же встрепенулась. — Тише, боец, — в пол тона сказал и мгновение после мои руки уже были свободны. Он повертел обломком плафона у меня перед носом и усмехнулся.       Сказать, что боль в плечах была незначительной — нагло соврать. Я с трудом сдерживала порывы вытья, а, к слову, они были довольно-таки мощные. И лишь разминая запястья, я наигранно, но благодарно улыбнулась.       Девочки, к счастью, потихоньку просыпались, а Влад разрезал им верёвки. Словно груз с плеч. Я вроде бы и сама справилась, но ощущала своё участие во всей этой заварушке минимальным. Евгений подошёл ко мне, встав рядом и засовывая поглубже пузырёк с чудодейственной жидкостью в штаны. — Я стойкий к запахам и ядам. Так что когда тот мальчик пронёсся мимо с благовониями, меня это ничуть не зацепило. — Говорил он достаточно тихо, чтобы только я услышала. И придерживаясь длительной паузы смотрел на меня, но я и не думала перебивать рассказ, и Евгений вздохнул, просовывая большие пальцы в карманы, — Мог, конечно, сразу же вытащить вас оттуда, но вы бы вряд ли послушали меня и не сопротивлялись. — Что правда, то правда. Мозг тогда полностью отключился. — Поэтому, я посчитал разумным побежать за антидотом. Надеюсь, ты не подумала, что я подстроил вам ловушку. — Ты не мог… — Задумчиво пролепетала я, глядя на пыхтевшего над Машей Влада, и замахала руками, — Ой, простите, то есть, вы. Евгений лучисто улыбнулся. — Некорректно уже называть меня на «вы», Варя.       В груди ощутила толчок — вполне нормальное явление, но не тогда, когда он глухой и звук от него слышен в ушах. Не меняя серьёзности на лице, тупо пялилась на Евгения около минуты, и когда ему уже по-настоящему стало неловко, он вернулся обратно к Владу. А я ведь пыталась быть милой, но в свете последних событий это давалось почти нереально. Наверняка Славович думает, что я с железной непробиваемой бронёй. Хотя, отчасти, так и есть. Но чего мне волноваться — ещё будет возможность показать другую мою сторону. Подруги наконец-то подали звук. — Если меня продали в рабство, то знайте, что стою я дороже, чем вы уже взяли за меня, — Алиса с закрытыми глазами потянулась, вдыхая полной грудью воздух. Влад хмыкнул, вытягиваясь по струнке, и выдавил низким голосом: — Мы всех покупаем по одной цене, но вас, миледи, со скидкой из-за брака. Морок в своём духе. Алиса охнула, так и не открывая веки. — Брак? А с кем?       Рядом, так же сонные, захихикали Алёнка, Маша и Снежка. Признаться, я тоже про себя посмеялась. Словно моё тело до сих пор не тряслось под давлением собственных угрызений и в мыслях я не кричала в ужасе.       Евгений и Влад помогали подниматься девочкам, а я в это время сверлила взглядом стену, всё думая, как смогла позволить такую ситуацию. Снова по моей вине. Естественно, даже моё признание ничего не изменит, но на душе ведь должно стать легче? Если я расскажу о Несмеяне, то это хоть как-то прояснит для всех ситуацию? Определённо. И единственное, чего стоит бояться: мой голос может дрогнуть.       Подруги хоть и были в смятении произошедшего, и даже объяснение Новодворского им не особенно помогло прийти в себя, но увидя меня, не раздумывая накинулись с объятиями. — Варечка, у тебя там… — Снежка, прижимаясь щекой к щеке, неуверенно указала пальцем на мою лодыжку. На ней проступали свежие порезы от дыр плафона и синяки от верёвок. Но к несчастью, только первое меня отличало от девчонок. Я сухо сглотнула, отмахиваясь. Хотя и только сейчас обратила внимание на то, что места порезов всё-таки жгло.       Вскарабкиваясь друг за другом по лестнице аварийного состояния, мы вышли за проклятую дверь и одновременно зажмурились от яркого желтоватого света. Посетителей уже не было. Видя, как входная дверь кафе приоткрылась, сердце сжалось. Что, если это снова игиды? Ноги выразили своё возмущение при помощи крика о помощи — ноющей «нитки» боли, протягивающейся от ступни до самого бедра. Девочки тоже заметно напряглись, сжимая кулаки, Евгений схватился за карман, из которого торчала выпуклая крышка зелья, Влад до того сильно сжал челюсти, что на лбу и шее стали видны очертания венозных сосудов.       Но это был всего-навсего Кот. Таща за спиной тяжёлые пакеты, он охнул и, не поднимая на нас глаз, пролепетал на одном дыхании: — Добро пожаловать в «Лукоморье», чем могу… Это опять вы. — Его улыбка плавно сползла, когда понял, что перед ним не самые желанные гости. Новодворский прокашлялся, решив представиться, но Влад невежливо дёрнул его за локоть. — И что такого стряслось, что я должен буду исправлять за вами? — А как вы объясните потайную дверь и прячущихся за ней игидов, которые пару минут назад пытались нас убить, м? — Терпение Алёнки было на пределе. Можно понять: за последние дни произошло слишком много. Я кивнула, слегка сжав плечо подруги. Кот замялся. Пакеты громко упали на пол. Взгляд его переметнулся на дверь за нами и позже хаотично забегал от одного угла к другому, будто в мыслях Кот тщательно обдумывал, что сказать. — Я… Я мальчика нанимал, чтоб помогал мне, — растерянно выдал он, собирая вывалившееся содержимое пакетов и ставя это всё на ближайший стол. Снежка порывалась помочь, но Маша остановила. — Вы персонал как вообще выбирали? За красивые глаза? — Влад возмущённо фыркнул и демонстративно взмахнул руками. Евгений шумно выдохнул. — Думаю, уважаемый Кот так же был под действием… — Он посмотрел на меня, явно теряясь и не зная, как продолжить мысль. Я от переживаний схватилась за кончик косы. — Даже не подозревал, что это игид… — Теперь же тон Кота был совсем иным. Подбежав к нам, он зачем-то взял Снежку за руку и проверил пульс. А потом его глаза округлились. — Так, а почему вы не в колледже? — У Василисы поинтересуйтесь. — Буркнул Влад и выдернул подругу из лап. — Нет, — я процедила как можно тише, но отчего-то все вздрогнули. Прочистив горло, продолжила: — У нас возникла проблема. Девчонки с опасением посмотрели в мою сторону. Кот язвительно покосился. — А я ведь знал, что так будет. И какая же?       Маша решила, что её рассказ будет короче, яснее и быстрее, и я не возражала. С каждым новым её предложением брови Кота ползли всё выше и выше на лбу. Часто моргая, он наверняка пытался сопоставить всё, но, видимо, не выходило. Стоило бы уже сказать про Несмеяну, но я всё не решалась. А когда Маша закончила, было уже поздно. — Так… Так… — Он всё повторял и повторял, пряча голову в ладонях. По правде, я удивлена, что его наша проблема заставила так напрячь мозги. Или это всё красивая игра — не известно. — Давайте мы все пойдём по домам, выспимся, а на утро что-то решим.       «На утро будет поздно» — первое, что пришло на ум. Но я поняла: его слова были чистой отговоркой. Он и завтра не будет знать что делать, и, скорее всего, даже не попытается придумать.       Я вовремя остановила Евгения в попытке попросить Кота придумать решение сейчас и чуть ли не силой вытянула всех на выход, шепча, что всё расскажу по дороге домой. Кот так и остался стоять в растерянности, и дверь с глухим стоном закрылась. — Я должна вам кое-что рассказать. — Сейчас или никогда, верно? Девочки и преподаватели встали напротив, внимая. А я с опозданием в секунду поняла, что сделала очередную глупость, но назад дороги нет. Глубоко втянула воздух. — Я говорила с Несмеяной в вечер перед отъездом. И она сказала одну очень интересную вещь… Здесь пришлось сделать паузу, так как руки задрожали и я переключила внимание на их успокоение. Но Алиса щелчком заставила продолжить. Мои глаза вцепились в её нежные розовые волны волос, которые так идеально легли на плечи. — «Едьте в Мышкин и забудьте вернуться» — примерно так. Я не сразу сообразила, что это может быть важно. Но когда автобус не приехал, а Василиса Васильевна и Астер не поднимали трубку…       Влад шумно вздохнул. Все остальные отвернулись, и именно этой реакции я боялась больше всего. Они огорчены. Они всё поняли. Они винят меня. Снежка могла погибнуть от лап мантикоры, да и позже снова, только вместе с нами и от игидов. Я дважды обрекла на опасность.       В горле образовались режущие комы, боль от которых чувствовалась даже в ушах. Я сама больше не осмелилась смотреть в упор, перевела взор на звёзды в дымке от тяжёлых туч. Но расслабиться и отбиться от мыслей не выходило. К несчастью, я видела боковым зрением, как на лице Влада грусть сменялась на гнев; не мог высказать всё сейчас, однако я знала точно: он не доволен. И почему-то, меня это волновало. Мы договаривались всё рассказывать, не ссылаясь на «это важно» или «не важно». А я, выходит, пренебрегла его доверием? А девочки! Подругам могла рассказать намного раньше… И сама не догадывалась, что меня останавливало. Евгений лишь с лёгкой улыбкой оценивал переглядывающихся друзей и наверняка только сейчас начал понимать, что к чему.       Снежка вдруг коснулась моей ладони и глянула украдкой на подруг. Те кивнули, будто давая разрешение. И только тогда я с трудом смогла сглотнуть оскому и расслабить плечи. — Теперь мы знаем, что не ошиблись на её счёт. Хорошо, что ты рассказала нам. — Но стоило сделать это раньше, — проскрежетал Влад и театрально мило улыбнулся буквально на долю секунды. — В любом случае, — Маша хлопнула себя по ноге, — я и сама, будь на твоём месте, забыла бы о разговоре. — Алёнка шикнула и та стушевалась, — Ну, может, не забыла бы… Но ты молодец. Мы не злимся на тебя.       Девочки мотнули головой, соглашаясь, а Евгений и Влад прожигали взглядом меня, мгновение назад еле сдерживающую слёзы. Долго у кафе стоять не пришлось. Мы пошли друг за другом, как в подвале «Лукоморья», но в этот раз преподаватели позади. Я думала, что лёгкость на душе станет явной, ощутимой, но этого не происходило. Глупость какая-то… Прежняя Варя рассмеялась бы мне в лицо, узнав, что я переживаю из-за пустяка. И где та прежняя Я? Почему она пропадает тогда, когда я охотно получила бы от неё пощёчину или выслушала лекцию о манерах? Мысли смешались, в основном заунылые. А я слишком устала для того, чтобы разбираться с ними. Позволю на какой-то момент завладеть мной — давно ведь привыкла к кошмарам. А на утро, как сказал Кот, сделаю всё, чтобы они не возвращались никогда.       Мы сразу же отправились по кроватях и я настроилась на хоть какой-то сон. Но он никак не шёл. До последнего не верила, что счёт овец помог бы, но некоторое время заставляла фантазию работать на полную — и это всё-таки оказалось зря. Крутясь в постели, лишь больше вызывала злость у самой себя. Да и шорох, отнюдь не приятный, мог снова разбудить всех. Поэтому, вспомнив, что на кухне до сих пор была парочка пакетиков ромашкового чая, я поспешила к ним, старательно обходя скрипучие места на паркете.       По памяти нащупала светильник и, включив его, приоткрыла ящик с чаями. Полупрозрачный квадратик, напичканный травами, плавно тонул в чашке с водой комнатной температуры. Занимательное зрелище для людей с бессонницей. Я со скукой глядела на медленно зеленевшую жидкость и даже не собиралась забирать пакетик.       «Мама хочет, чтобы ты вернулась» — ударило в голову. А после: «С мантикорой просто повезло», «Игиды — слабые существа», «…потеряла доверие». Один и тот же водоворот. Где бы и в каком состоянии я не была, меня затянет туда и вряд ли вернёт в целости и сохранности обратно. Обречённость. Но когда-то я успевала вытащить саму себя, а теперь… Или так работает эмоциональная усталость, или же это смирение. На то и другое попросту всё равно. Мысли в самом деле взяли контроль, но ведь я им разрешила, так? Заботить должен только чай.       Я инстинктивно обернулась, когда недалеко от кухни услышала скрип. И благо, это не Влад, что безумно радовало. Он-то захотел бы поведать о моём эгоизме и прочем-прочем, ещё и моя измотанность сыграла бы ему на руку. Но не этой ночью.       Не спалось, на удивление, и Алисе. Она повторила те же действия, вытаскивая из ящика пакетик и наливая из чайника воды. Две тугие косички, которые завязала перед сном слегка растрепались, но даже в таком виде, в красном тунике, спущенной на плече, и леггинсах, выглядела неплохо. По крайней мере, точно свежее, чем я. Развернувшись лицом ко мне, она жадно вцепилась в чашку и выпила залпом всё содержимое. И негромко охнула, смотря прямо мне в глаза. — Мне приснился жуткий сон, — с хрипотцой произнесла, попутно кидая кружку в раковину и падая на стул напротив. Я с любопытством придвинулась ближе к ней, кладя локти на стол. — Я шла по лесу… или саду — не важно. Начало вполне нормальное. Разве что обидно, что там не было поблизости магазинов, а то обычно мне снится шоппинг… — Давай ближе к сути, — ласково прошептала я. Алиса вздохнула. — В общем, я гуляла и тут откуда не возьмись повсюду потекли золотистые реки. Я зачем-то дотронулась до одной из, — интересно же — но пальцы обожглись. Посмотрела на них, а там сине-зелёная жижа, которая медленно сжигала мне ладонь. При всём этом я не могла кричать. Мои ноги увязли в реке и тоже начали гореть. А я… Стояла и беззвучно плакала.       Хоть и моё лицо не выражало ужас, но по правде, именно так я себя чувствовала. Алиса долго смотрела мне в глаза, надеясь, что я скажу хоть что-то, но я не могла подобрать правильных слов. Реки, ожоги, слёзы… Всё это звучит как подсказка к большой тайне, разгадывать которую мне совсем не хотелось. — Это не простой сон, — двусмысленно ответила спустя минуты две молчания.       И Алиса только громче вздохнула. Наверняка понимала это и сама, поэтому вскочила пить чай. Но также она должна была понимать, в каком я состоянии. Мои руки до сих пор несильно, но всё же тряслись от пережитого. Хотя, если взять факт, что у неё ситуация была не лучше… Я плавно покрутила кружку вокруг собственной оси и так же как подруга издала огорчённый вздох. — Легче будет обдумать всё с утра. — Алиса закусила губу и уставилась на картину с котиками, висящей надо мной. Я дружелюбно похлопала по руке подруги и почувствовала, как тело её дрожало не меньше моего. — Твоё сознание выдаёт такие страшные картинки от перевозбуждения. Считай, ты два раза за день могла умереть. — Да, но… — Но не умерла. Не придавать сну значения будет, конечно, глупо, но сейчас не время. Отдохни как следует, хорошо? — Алиса, шмыгнув носом, кивнула. — Обещаешь? — Я еле слышно хихикнула и подруга ещё сильнее закивала, на этот раз уже улыбаясь. Я думала, что она уже пойдёт обратно, но не спешила. Теперь же её ладонь накрыла мою и улыбка на лице изменилась, стала больше ободряющей. Хотела бы я изобразить удивление, но ни один мускул лица не двигался. — Слушай, я не могла тебе сказать раньше этого… Но сейчас хотя бы ты сможешь выслушать и не сказать, что это всё ерунда. — Как всегда начала издалека. Я опустила взгляд на дощатый пол, подспудно понимая, к чему Алиса клонит. — Тебе не нужно притворяться всесильной, даже на секунду не испытывающей по отношению к себе жалости. В данном случае, это нормально. Ты ведь… Перенесла травму, неприятный разговор с родственниками, бой с игидами… Тебе не нужно делать вид, что не хочешь поплакать в плечо подруги. Потому что таких плеч у тебя целых шесть — плачь в любое. — Это ерунда, — выпалила я и Алиса рыкнула. — Да брось! — В этот момент я уж подумала, что она разбудит всю округу своим воем, — Все время от времени дают слабину и ты не исключение. — Алиса пересела на стул рядом со мной и устроилась поудобнее. — Смотри, какое идеальное у меня плечо: сверкает как звёздное небо, а пахнет как! Лаванда и ваниль, м-м-м…       Она покрутила им вверх-вниз. Я скованно засмеялась, подозревая, что в любую секунду могу действительно заплакать. С самого детства мне твердили, что жалость — это худшее качество человека, а уж тем более королевы. И каждый раз, когда я замечала за собой, что начинаю жалеть себя или других, перекрывала это каменной маской безразличия. Но вероятно я не слишком умею следовать королевским правилам, так как душой уж очень трепетно отношусь к близким. Однако, жалеть себя… Я начинаю чувствовать слабость, ничтожность и неспособность — то, что, как мне говорили, является побочным эффектом. Отчего редко плачу, пряча настоящие эмоции внутри.       Но бывает, что сдерживать всё в себе становится невыносимым. И в этот момент, сидя на кухне с холодным чаем, я признавала, что именно из-за королевского воспитания мне сложно быть свободной. — Ты съедаешь себя изнутри как червяк, забравшийся в яблоко. Скоро и оболочки не останется. — Я помотала головой, хотела сказать, что всё под контролем, но тут почувствовала, как глаза запекли. Резко подняла взгляд к потолку и Алиса толкнула меня на себя, крепко обнимая. И вправду, её плечи пахли лавандой и ванилью. Наклонившись к уху, она прошептала: — Ну-ну, хорошая. Ты отлично держалась, но не стоит…       Вырвался всхлип, который я тут же приглушила ладонью. Но слёзы не лились, как я этого ожидала. Мне нельзя было вдаваться к слабости, но, на удивление, сейчас я не чувствовала себя так. Наоборот, понимала, что очень сильная и стойкая, не та, какой называли родители. Я умею бороться, умею выживать, умею дружить. И хоть я не подхожу по требованиям «идеального правителя» Воздушного королевства, но и не собиралась соответствовать. И Алиса права: мне не нужно притворяться всесильной. Рядом с друзьями я могу быть не принцессой, а Варей.       Всё же, долго вот так виснуть на плече я не стала. Уж больно гордость надавила. Я отстранилась и мы глянули друг на друга взглядом полного понимания.       Когда-то я совсем не воспринимала Алису, ведь с ней постоянно случались странности, даже покруче Алёнкиных. Но постепенно она раскрывалась в совсем другом свете: тонкая и любящая натура. Её тепло сердца согревало получше вечера у костра морозного января. Я никогда не говорила ей прямо всего, что думаю, но надеялась: сейчас через мой взгляд она поймёт. И Алиса сделала вид, что поняла.

***

      Утро началось довольно шумно. Алёнка снова разбудила меня вздохами и поскрипыванием старого пола. В этот раз сбежать не хотела — причиной стал наконец зарядившийся телефон. Я не поняла, к чему такой ажиотаж, закрывая краями подушки уши и стараясь вздремнуть ещё хоть минутку. В целом, опять спала от силы три часа, хотя лишь благодаря Алисе получила это драгоценное время отдыха для мозга. Хоть и усталость всё ещё ощущалась, но уже не так ярко как вчера.       Я даже глаз не открывала. Гневными стонами показывала Алёнке, что ей конец, когда я поднимусь с постели. А ей видимо было кристаллически похуй на мои страдания, вызванные её жуткими звуками. Где-то рядом что-то стукнуло, потом вдалеке зашипело и почти возле уха: «Вж-ж-ж». Я предупреждающе подняла руку, намекая, что не в настроении и тут у ног кровать скрипнула. — Только не ругайтесь. — Алёнка говорила с виной в голосе, что не на шутку меня насторожило. Сонно взглянув на неё, заметила, что поднялись с постелей уже все, кроме меня. Собирали рюкзаки и поправляли причёски. Рыжеволосая закусила губу и хлопнула по моим ступням. И почему-то мне только был интересен грядущий рассказ, никто другой не хотел прерывать свои супер-важные дела. — Помните, когда все звонили Вась-Вась и Астеру, оказалось, что у меня телефон разрядился? — Я кивнула. Алёнка поняла, что слушаю только я и, вздохнув, продолжила: — В общем, вчера в восемнадцать ноль шесть пришло сообщение от Астера: «Побудьте пока в Мышкине, после собрания вас заберём».       Влад, всё это время складываюший в сумку свои вещи, резко обернулся к Алёнке и выхватил у неё телефон, самолично проверяя правдивость её слов. Маша, Снежка, Алиска и Евгений также подошли к нему сзади, выглядывая из-за его массивных плеч и пытаясь разглядеть хоть что-то. И через секунду все они столпились у моем кровати, делясь на два лагеря: «Отчитывающие» и «Защищающие».       Алёнка поникнув опустила глаза, молчала и мяла мои простыни. Иногда бросала взгляд на меня, прося, чтобы я вступилась. И ведь знала, это её коронный «Скажи Владику, он не станет идти против тебя», но она была не в курсе одного: Влад только и делал, что шёл, бежал, полз и вскарабкивался против меня. Мне же хотелось всего лишь спать — и то не давали. И даже через заткнутые подушкой уши доносился их разъярённый визг. — Так, тихо! — Не выдержала, когда кровать начала «ходить» из стороны в сторону. — Примем как факт: Астер заодно с Несмеяной. Возражений нет? — Отрицательной реакции не последовало. Я вяло присела, кутаясь в простыню. — Если узнали бы об этом в восемнадцать ноль шесть, всё равно не изменилось бы ничего. — Почему же? Мы бы узнали раньше, что нас насильно хотят запереть в Мышкине. — Маша, поправив на носу очки, развела руками. Евгений с любопытством разглядывал её. — Тогда, как и предполагали, нужно идти к Ядвиге Петровне, — его голос, мягкий, но хриплый после сна заставил мой живот сжаться.       Влад рынулся к двери первым, не беря во внимание, что на голове у меня сущий беспорядок да и то, что я всё ещё в постели. Подождать меня в доме решилась Снежка, — выдержка была дольшей — задумчиво смотря в окно, пока я расчёсывала волосы пальцами, заново заплетала их и по всех шкафах искала чистую кофту. Через совсем недолгое мгновение она самозабвенно переспросила, или готова, на что я неоднозначно кивнула. Хотя Снежка мою «неоднозначность» оценила очень даже однозначно, выведя за руку за дверь.       На улице друзья с сумками на плечах бурно обсуждали какую-то тему, и когда увидели нас тут же перестали. Алёнка, поманив рукой к себе, зашептала: — Спасибо, — косо глянув на Влада, который так же косил в мою сторону я улыбнулась и приобняла её.       Погода, к счастью, была благосклонна. Мы не медлили, так что Алиса уже в пару метрах от дома заныла о боли в боку. Алёна вела нас поворотистыми улочками, периодически оборачиваясь и проверяя, все ли успевают. Было ли это в целях безопасности, «коротким путём» или она просто хотела поиздеваться над «Владиком» — хороший вопрос. Маша рассказывала на диктофон о событиях последних дней, так как довольно много пропустила, и в полубеге задыхаясь хлопала Алёнку по плечу, чтобы та приостановилась. Я тоже слабо держалась на ногах, но такая спешка мне была вполне оправдана. Все остальные же молча следовали по указанному пути, не прекословя.       Ядвига Петровна как раз убиралась возле лестницы, когда мы подошли. Волосы собрала в огромный высокий пучок и что-то напевала под нос, подметая у самого входа. Алёнка помахала ей рукой, но женщина была слишком увлечена процессом. Кашлянув, её окликнул Евгений Мирославович и та сразу же направила на него взгляд ярко-зелёных глаз. — Вы что здесь делаете? — Удивления в тоне было немало. Кинув на землю метлу, она подскочила к нам и схватилась мягкими пальцами за мой подбородок, высоко поднимая, — Признавайся. — Автобус не приехал и Василиса Васильевна не отвечает. — Отчётом выдала ей. Про Астера решила умолчать, Маша еле заметно кивнула мне. Ядвига задумчиво посмотрела на Влада и он вскинул руки, якобы сам не причём. И подбородок мой не отпускала, то нажимая пальцами, то ослабляя хватку. Минуту спустя она внезапно подалась к дому, махая нам рукой, чтобы шли за ней. Переглянувшись, так и сделали.       Раскрыв дверь нараспашку, Ядвига подгоняла нас жестами, приговаривая, чтобы двигались быстрее. И к несчастью, ни кусочка яблочного пирога у неё уже не осталось. Алиса жалобно провела взглядом кухню, пока мы проходили друг за другом по узкому коридору в гостиную. Да и, честно говоря, я тоже расстроилась — особо распробовать в прошлый раз не вышло. Подхватывая низ длинной юбки, Ядвига Петровна всё бубнила и пыхтела, искала в комодах что-то, в то время как нас заставила сесть на диван и не шевелиться. Такой вид приказа показался мне весьма устрашающим, но другого выхода всё равно нет.       Евгений Мирославович нахмуренно водил за ней глазами и иногда наши взгляды встречались — тогда чувствовалась какая-то отдушина. Но и долго такой контакт он не держал, что хорошо — в ином случае, смог бы разглядеть получше мой неестественный румянец на щеках. Девочки и Влад, оставшийся в проходе, послушно ждали, в отличии от меня, всё это время вздыхающей и топающей по паркету ногой. Нетерпение наверняка раздражало их, но избавиться от этого мне довольно трудно. В очередной раз я громко хлопнула ладонью по сиденью дивана. — Могу поинтересоваться, что вы ищете? Ядвига глянула на меня, сделав вид, что совсем не расслышала вопрос. В конце концов ответа так и не дождалась: она отвернулась и продолжила поиски. И позже — наконец! — махнула рукой Евгению, чтобы помог что-то вытащить. Алиса охнула. — А-а-а точно! Вы же какую-то чудо-тарелку имеете, через которую как по видеосвязи говорить можно. — Чудо-тарелку? Н-да, девочки, никакого у вас уважения к волшебным артефактам, — она вытащила на стол ту самую «тарелку» с волнистым голубоватым узором по кайме и тут же послала Влада за яблоком. Он безоговорочно согласился. — Теперь, Варя, поняла, что я искала? — Ядвига шутливо улыбнулась мне, приглашая нас с девчонками наконец встать рядом с ней и посмотреть на серебряную волшебную тарелку. Давно же мы с ней не виделись… Сверкала так, словно ей не было сотни, а то и тысячи лет жизни. Аккуратно проведя пальцами по краю, я слегка двинула уголками губ, скрывая свой чрезмерный восторг. Сохранять такие ценные вещи в идеальном состоянии — вот оно настоящее волшебство. Женщина подозвала и Евгения подойти ближе, но он улыбчиво отказался и с интересом засмотрелся на потолок гостиной.       Через короткое мгновение Влад принёс наливное яблоко, прекрасно подходящее для блюдца, и беспристрастно отдал его броском из рук в руки. И Ядвига не тратя времени опустила на край, произнося негромко заклинание, в которое я даже не вслушивалась. Мне бы уже поскорее хотелось попасть в колледж, схватить Несмеяну за шиворот и хорошенько пару раз…       Опомнилась, когда Ядвига кашлянула мне, чтобы я встала ближе к тарелке, превратившейся в средство связи.       Снежка уже махала ладонью Василисе Васильевне, появившейся в слегка растерянном состоянии. Ничего не понимая, она приближалась и отдалялась от «экрана». Маша пропустила меня вперёд и как только наши с директрисой глаза встретились, она откинулась на спинку кресла, бегая глазами по своему кабинету. — Почему вы не в колледже? Астер должен был отправить за вами автобус и встретить. Ничего не понимаю…       Ядвига кивнула мне, чтобы я рассказала всё в точности как ей, а Алёнка заботливо положила руку на плечо. Но около полминуты я собиралась с духом, тщательно обдумывая всё. Подозрения спадут с меня, если я выдам про разговор с Несмеяной. Картинка в голове Василисы также сложится и я смогу вернуть силы. Но если пойти с другой стороны, есть смысл придержать эту информацию до более подходящего момента. Ядвига про Несмеяну и мел не знает и, услышав полную историю, может вовсе с ума сойти от недовольства. Влад же обещал снабжать меня всем, о чём говорят преподаватели, и так или иначе ему не понравится, если в наш план войдёт ещё и волшебница, маскирующаяся под экскурсовода. Пренебрегать хоть и шатким, но каким-никаким соглашением не стану. Так что Несмеяна будет маленькой тайной Сказочного патруля.       Подруги дружно обхватили мою ладонь, к счастью, хоть сейчас она не дрожала. Я чётко сформулировала в голове то, что Василисе лучше знать. И голос, местами звучавший чуть тише, не подвёл на сей раз так уж сильно. Маша контролировала меня, изредка прищуриваясь, проверяя, всё ли идёт так как нужно. Взгляд Влада я чувствовала спиной, но сейчас это не пугало меня настолько, чтобы запнуться или забыть слова. По крайней мере я наверняка знала, что не оплошаю.       Василиса Васильевна всё время, пока я рассказывала, кажется даже не моргала. Её ледяные глаза крепко цепляли даже через такого рода видеосвязь. Губы искривлялись в странной, негодующей усмешке. И точно знаю, что её руки были сцеплены в замок — так она часто делала, чтобы справиться с переживаниями, сосредоточиться на людях, а не жестикуляции.       И после короткого, но информативного рассказа директриса замерла в том же положении. Лишь глазами рыскала по периметру видимого нами пространства. Влад за моей спиной ворчливо цокнул языком. — Я лично пошлю автобус к дому Ядвиги Петровны, перестрахуюсь… — Василиса в пол тона прямо озвучивала свои мысли и, заметив взволнованный вид Маши, продолжила преподавательским голосом: — Заколдую его от чужих глаз, но всё-таки постарайтесь лишний раз не попадаться на глаза местных. Будьте готовы через десять минут. Никак не объяснив то, что трубку не поднимала, не поинтересовалась вчера, приехали ли мы, Вась-Вась коротко кивнула и оборвала связь. Ядвига, скрестив руки на груди, глубоко вздохнула и забрала яблоко, а с ним и малюсенькую пылинку с блюдца. — Ну что ж, тогда подождём, — Влад упал на диван, поддерживая затылок двумя руками. Ядвига поморщилась, но возражать не стала. Понимаю, насколько же трудно мириться с такими выкидами Морока, однако сказать ей об этом тоже не могу.       И так вот молча кто стоял, кто сидел, а кто ходил из стороны в сторону. Алиса накручивала локоны на пальцы, получше завивая причёску, Снежка помогала Маше с сортировкой записей на диктофоне, Алёнка и я смотрели на Евгения, который всё ещё разглядывал потолок. Скучать не приходилось — я предвкушала, какую взбучку с девчонками устрою Несмеяне, а позже Астеру, а ещё позже им обоим вместе. Борьба за справедливость оказалась не такой уж трудной, по правде говоря. Обычно мы долго разгадываем, кто же злодей, а ещё дольше как его поймать и наказать, а тут всё очевидно. Возможно, до нашего приезда правосудие настигнет быстрее этих паршивцев. Не знаю, насколько сильно видна была моя коварная улыбка и перепугала бы она Евгения, если он посмотрел бы на меня. Но состояние, в которое я наконец вернулась нравилось мне. Я чувствовала себя сильной. Даже без магических сил, которые, кстати, совсем скоро верну!       Автобус действительно приехал через десять минут. Мы быстро попрощались с Ядвигой и поблагодарили её за оказанную помощь, на что та широко улыбнулась и крепко сжала в объятиях (всех, кроме Влада).       Я думала, что буду ощущать, когда снова сяду в автобус и по-новому переосмыслю всё то, что было за два дня. Но голова была настолько тяжёлой, что лишь первые две минуты поездки я сидела с открытыми глазами и наблюдала за включающей музыку в наушниках Алёнкой. И дальше погрузилась в более крепкий сон, чем за всю последнюю неделю. Такой крепкий, что не видела ужасающих сценариев, как у Алисы, а лишь идеальное место: своё измерение, где всё именно так, как я хотела бы. Чудесная мелодия, льющаяся из неоткуда, живописные облачные поля, мягкие, как пуховые подушки, растущие на них радужные цветы. Непрекращающаяся яркая лунная ночь, тёплый ветер, играющий со мной в догонялки. И я, стоящая на краю скалы, смотрю на скатывающиеся подо мной в неизвестность реки.       И вдалеке звонкие отчётливые голоса друзей, их пение. Казалось бы, моё сердце выпорхнет из груди и улетит вместе с их смехом, и я буду не против. Но только я успеваю подумать об этом, как в прямом смысле, сердце болезненно выхватила чья-то рука. Я обернулась и передо мной возникла насмешливая физиономия Несмеяны. Из её рта вылетело: «Я предупреждала» и моё сердце тот же миг тонет и растворяется в водопаде.