Тайный Санта

Рука медленно опускается в шляпу. Глаза Симона закрыты, почему-то немного страшно. Под ладонью много бумажек, сто пятьдесят, если не больше. Он перебирает свернутые вдвое квадратики, и наконец берет один. Отходит назад, оглядывая зал и встречается взглядом с Вильгельмом. Остальные не обращают на Симона никакого внимания. Кто-то стоит в очереди, разговаривая и громко хихикая со своим дружком или подружкой, кто-то краснея разговаривает с человеком, в которого влюблён, многие собрались группами и обсуждают предстоящий праздник. Никому нет до кудрявого первокурсника дела, даже его родная сестра куда-то подевалась. А Вильгельм все смотрит на Симона, он пытается быть спокойным, смотреть ему в глаза, улыбаться. Но как? Как он может делать вид, что ничего не произошло? Симон этого не понимает. Под пристальным взглядом он разворачивает бумажку. «Принц Вильгельм» Сказать, что Симон удивлен, значит ничего не сказать. Он в неком ужасе, ему страшно обидно за себя. — Че-е-ерт… — срывается с его уст- Ну господи! Что это за ирония судьбы? Робко подняв взгляд на Вилле, который все это время смотрел на него (а теперь в его глазах стоял некий вопрос, потому что реакция Симона была довольно-таки странной), шокированный подросток смотрел прямо ему в глаза. Но смотрел недолго. Секунды три. На большее ему не хватило смелости. Быстро опустив глаза в пол, он пошёл подальше от этого места. *** После тех последних объятий, когда Симон на признание ответил: «Счастливого Рождества», они не разговаривали. Вилле забрали на четыре дня, но потом он приехал, чтобы доучиться неделю до рождества, а затем опять удалиться в замок. Как раз сейчас директор решила провести Тайного Санту. Видимо, так она пыталась поднять настроение ученикам перед Рождеством и помочь принцу отвлечься от навалившегося на его плечи груза. Суть Тайного Санты такова: Имена людей, которые согласились участвовать в игре, пишут на бумажках и кладут в темную шляпу. После этого каждый участник из шляпы тянет бумажку. Чьё имя будет написано на листике, тому ты и должен дарить подарок. Меняться получателями нельзя, как и называть своё имя до вручения подарков (в тот момент можно вскрыться или сделать намёк на то, кем являешься). На все про все у них 4 дня. На утро пятого, наступит время, когда все положат на общий стол подписанные (именем получателя, а не дарителя!) подарки, и наконец-то раздадут их адресатам. Два дня Симон ломал голову над подарком. «Что подарить» -единственная мысль, что посещала его ежеминутно. А ведь вопрос действительно сложный, учитывая в каких отношениях они состояли. Свитер? Нет, слишком банально. Букет цветов с запиской «я тебя тоже люблю»? Ха-ха-ха, Боже, как это вообще пришло в голову Симона? Сделать что-то своими руками? Уже нет времени да и получится скорее всего не очень, а такое принцам дарить не положено. Адекватные идеи все никак не хотели приходить в его голову. Но Симон не сдавался. Кто же знал, что делать подарок для человека, с которым ты когда-то был ближе чем с кем-либо, будет так сложно? Всё-таки признав своё поражение, Симон решил подумать над этим вопросом завтра и постараться сделать хотя бы половину сюрприза. Возвращаясь домой темным зимним вечером под светом двух-трёх фонарей, Симон набрел на слабо-освещённый ларек, в который он иногда заходил, чтобы купить безделушки для души. Сегодня он туда зашёл из любопытства. На прилавках было буквально все. Тут были журналы, книги, еда, кольца, брелки, игрушки, DVD диски, газировки, перчатки, что кстати актуально, так как у Симона вечно мерзнут руки. Схватив их и подходя к кассе, он увидел пару мягких игрушкой за спиной хозяйки. — Можно, пожалуйста, ту рыбку? — говорит Симон, кладя на стол две пары перчаток, — и осматривая помещение. — С вас 54 кроны. 24 за перчатки и 30 за игрушку, — обращаясь к нему, сказала пожилая женщина и села обратно за кассу. Она внимательно рассматривала его лицо, из-за чего стало не по себе, — Молодой человек, вы случайно не…- она замолчала, а потом так по-доброму улыбнулась ему и напоследок тихо добавила: Извините, я обозналась. Будьте аккуратны по дороге, темно уже. — Спасибо — с заминкой сказал Симон и вышел из ларька, оставив после себя только звон колокольчика, который висел над дверью и пел каждый раз, как в магазин кто-то заходил или покидал его. — Я дома, — крикнул Симон, чтобы его наверняка услышали. — Хорошо. Зачем так орать то? — послышался голос Сары из кухни. — Кушать будешь? — глядя на Симона добрыми глазами спросила Линда. — Нет спасибо, я просто посижу с вами тут немного. Ох, как же любил этот кудрявый парень проводить время в кругу семьи. Здесь он превращался в мальчишку, который с поводом и без повода спорил с сестрой, как-будто им по пять лет, сплетничал с мамой и частенько подкидывал неуместные шутки в разговор. Сегодня все было как обычно. Мама Симона стояла у плиты, то и дело, улыбаясь, оборачивалась на своих детей. Симону всегда казалось, что мамина улыбка способна растопить сердце любого. Сара была занята рукоделием. Прошу заметить, брала нитки и бусинки в руки она крайне редко. — Что делаешь? — Я тайный Санта Фелис, хочу сделать ей подарок своими руками, — пожала плечами Сара и подняла взгляд на брата, — Ты же ей не расскажешь? — Конечно нет, — посмеялся Симон и после маленькой заминки продолжил, — можно я завтра одолжу у тебя этот набор? — Да пожалуйста. *** Вечер последнего дня посвящённый подготовке к празднику. Симон уже собрал подарок, который может быть и не был чём-то сверхнеобычным, но он был с любовью. К перчаткам и плюшевой игрушки небольшого размера шёл ещё и браслет, сделанный самим Тайным Сантой. «Наверное все»-подумал наш герой, но в таком состоянии подарок как будто не от него. Записка. Он напишет пару слов о предстоящем рождестве для Вильгельма. Сев за стол, он взял в руки ручку и начал записывать все, что приходит в голову: «Я предпочту остаться не названным, хоть могу и не быть таковым. Но я хочу, что б ты знал, что ты мне дорог, что я в тебя верю и желаю всего самого лучшего. Счастливого Рождества:)» «Счастливого Рождества» — Может не стоит это писать? — тихо сказал Симон со вздохом и откинул голову назад. Встав из-за стола, Симон подошёл к кровати и упал на неё, раскинув руки в разные стороны. Воспоминания о дне перед уездом его Вилле опять мелькали в сознании. Он просто тонул в них, даже не пытаясь выбраться. Голова была перегружена, а эмоции взяли над чувствительным подростком верх. Горячие слёзы бессовестно потекли по его щекам. Прошло ещё слишком мало времени, чтобы Симон мог отпустить кронпринца, выпустить его из своего сердца. Утром он проснулся от ужасного звука будильника. Глянув на часы, а потом на подарок, лежавший на столе, он быстро вскочил и взял в руки записку. Промедлив пару секунд и, глупо посмотрев на неё, все же положил ее в подарочный пакет на свой страх и риск. В школу они прибыли через час, а все потому что Сара долго собирается. В главном зале все уже было готово, быстро положив подарок на специально выделенное для этого место, где уже лежало пятьдесят таких штук, Симон прошёл к положенному ему столу. Там уже сидела Сара и болтала с Фелис, рядом с ними сидели ещё две девочки, которые кажется тоже были подругами его сёстры. Поздоровавшись со всеми, Симон опять погрузился в свои мысли, которые между прочим находились в полнейшем беспорядке. Если сейчас его сравнивать с беспорядком в комнате парня, можно смело заявлять, что он живет в чистоте и свежести. Время пролетело незаметно и перед его носом уже лежала коробка небольшого размера. Набор сладостей и кружка. Может быть кто-то сделал этот подарок на скорую руку, и не особо над ним старался, но тот факт, что подарок всё-таки был, вызвал на лице Симона улыбку. Подняв взгляд, он увидел, как искренне улыбается Фелис, а после крепко-крепко обнимает Сару. Глаза бегали по залу, будто кого-то искали, и в конце концов нашли. Вильгельм смотрел прямо на него, по его лицу ничего нельзя было сказать. Понравился ли ему подарок или он злится? Смотрит ли он сейчас на Симона или в пустоту? Но когда он качнул головой в сторону коридора, не разрывая зрительный контакт, Симон немного сжался, занервничал. Вилле хоть и выглядел уверенным, но когда встал из-за стола, ноги немного подкосились. Взяв свою волю в кулак, принц вышел из зала. Не было никаких сомнений. Вильгельм ждёт Симона там. Ещё немного посидев за столом, кудрявый максимально незаметно встал и прошёл вслед за Вилле в коридоры, которые вели к комнатам. Но ещё по ним можно было пройти к окну, которое хранило великую их с принцем тайну. Наверное там он его и ждёт. Симон шёл как можно медленнее, пытаясь оттянуть момент разговора хотя бы на пару минут. Сердце бешено колотилось, плечи были поджаты. Он старался вдыхать глубже, чтобы успокоиться. Но все стало намного проще, когда Симон завернул за угол, и увидел такого же запуганного Вилле. Ему не одному страшно. — Симон, — тихо, очень тихо сказал Вильгельм. Наверное, если бы тот самый Симон стоял на пару шагов дальше, он бы ничего и не услышал. Не получив никакого ответа, Кронпринц подошёл к парню, — я.- сказал он настолько тихо, что пришлось повторить, — я тоже. Голова Вильгельма спокойно, но как-то обреченно опустилась на дрожащее плечо Симона, который стоял в недоразумении. — что? О чем ты? — шепотом, чтобы не нарушить ту идиллию, которая сложилась между ними за эти секунды спросил он.  — Ты мне тоже очень дорог, Симон, — дрожащим голосом сказал Вилле и поднял голову, потому что хотел посмотреть ему в глаза. Симон как будто ожил, увидев это выражение лица, такое потерянное и просящее о помощи. Его Вилле смотрел на него также на Люции, когда блик от скопившихся слез в его глазах был белее, чем его рубашка. — Боже, Вилле — не своим голосом сказал Симон — тише, — этими словами он сопроводил крепкие объятия, которые тут же подхватил хрупкий Вильгельм. Хотя хрупким здесь наверное был Симон, которого прижимали к себе сильные, но дрожащие руки. И все-таки парню в голову пришло только это прилагательное. «Хрупкий» Да, именно таким сейчас был принц. Он был хрупким фарфоровым кувшином с трещиной, который мог вот-вот сломаться если попадёт не в те руки. «Теми» руками были только руки мастера, только он мог подарить жизнь треснувшему кувшину. Сейчас этим мастером будет Симон. Он будет постепенно и очень аккуратно чинить Вилле. Покажет как блистать и быть целым. — Тише, тише — повторил Симон и осторожно выбрался из объятий своего мальчика, что бы положить обе руки на его лицо и нежно вытереть ещё тёплые слезки, — Все хорошо, Вилле. Я буду рядом. Так прозвучали его последние слова, которые он успел сказать перед поцелуем. Таким нежным и робким, как будто бы они целовались впервые. Вилле вздрогнул и одной рукой вцепился в уже менее дрожащее плечо. Симон поглаживал его щеки, готовый в любую секунду вытирать слёзы. — у меня для тебя тоже есть подарок, — сказал Вилле отстранившись, и снова прижал Симона к себе, утыкаясь носом в его шею. — Потом подаришь. — Да.. Jag kommer definitivt att ge det till dig*…