Будь моим домом

Феликс с утра теплый и приставучий. Открывая глаза, Минхо первым делом видит не гнущиеся от ураганного ветра деревья за окном, а беспорядочно свалявшиеся за ночь светлые волосы, несколько веснушек на внешней стороне уха и покрытую мурашками шею. Он улыбается, тыкается носом куда-то Феликсу в загривок и несколько долгих минут лежит так, прикрыв глаза и вдыхая запах их общего шампуня. Минхо не торопится будить своего возлюбленного или покидать их теплое убежище под одеялом: даже если сейчас Феликс лежит к нему спиной и мирно сопит в подушку, то обязательно проснется, когда Минхо попытается выбраться из постели. Их воскресенья обычно проходят до невозможности лениво: суета остается за пределами небольшой двушки, доставка быстро привозит продукты для завтрака, а оплаченная Чаном подписка на Нетфликс, аккаунтом которого из их компании не пользуются разве что Чанбин (потому что не успел вовремя отхватить его на свое устройство) и Джисон (который предпочитает смотреть фильмы и сериалы на пиратских сайтах), позволяет посмотреть любые новинки, которые они только захотят. Минхо снова проваливается в дрему, и в этот раз его будит Феликс: уже проснувшийся и перевернувшийся к старшему лицом, маленький негодяй решает укусить его за нос. Феликс вообще любит кусаться, и Минхо, привыкший к тому, что в свое время Дори по ночам играл с его лицом, редко пугается; но сейчас, сонный, он вздрагивает и мгновенно распахивает глаза. — Доброе утро, Хо-хен, — мурлычет Феликс, притираясь ближе и холодными пальцами пробираясь к телу спящего обнаженным Минхо. Тот уворачивается от прикосновений, вызывающих щекотку, и сдавленно хихикает. — Доброе утро, Ликси. Завязывая шуточную борьбу, Минхо подтягивает слабо сопротивляющегося Феликса на себя и обивает его ногами и руками. Через мгновение он чувствует тепло на щеках: приподнявшись, Феликс рассыпает беспорядочные поцелуи на его лице, и Минхо, фырча, притворно от них уворачивается. В конце концов, Феликс успокаивается и растекается по хену, придавливая его к кровати всем своим весом. — Хе-он, чем мы будем завтракать? — бурчит он куда-то Минхо в грудь, забавно грея его дыханием. — Закажем доставку чего-нибудь готового? Феликс неоднозначно мычит, а потом скатывается на кровать на бок и дергает подбородком в сторону окна. Деревья на улице бешено гнет в разные стороны, на некоторых можно разглядеть сломанные ветки; тучи такие темные, что, кажется, скоро пойдет дождь. — Мне жалко доставщиков, — жалобно тянет он. — Давай не будем усложнять им работу сегодня, пожалуйста? — Они получают зарплату за эту работу, — возражает Минхо и с умилением наблюдает за тем, как брови Феликса недовольно сходятся в кучку. — И кто-нибудь все равно что-нибудь закажет. Одним заказом меньше, одним больше, м? — Ты жестокий, хен! — Феликс супится, тычет Минхо под ребрами, вынуждая его подпрыгнуть. — У нас есть немного продуктов в холодильнике, так что мы можем заняться завтраком сами. Что думаешь? — Зачем тогда у меня спрашивал, раз сам все решил?.. Я не против. Иди в душ первым, я пока посмотрю, что можно сделать. Мягко коснувшись плеча Минхо губами, Феликс соскальзывает с кровати. Шипит, что пол холодный и нужно настроить подогрев; задергивает шторы, скрывая непогоду за окном, но тут же включает свет, чтобы Минхо не задремал снова. Только потом он подхватывает со стула домашнюю одежду и скрывается за дверью ванной. Потягиваясь, Минхо еще пару минут смотрит в потолок. Потом, кряхтя, добирается до халата и тапочек и громко шлепает на кухню. Он загружает капсулы в кофемашину и так долго залипает на перемигивающиеся огоньки, что не сразу вспоминает — для Феликса, не пьющего кофе, нужно достать из холодильника клубничное молоко, чтобы оно немного согрелось. Минхо неосознанно растягивает губы в улыбке, выставляя бутылочку ближе к цветочному горшку на столе: над ним стоит специальная лампа, согревающая растение, и часть ее тепла теперь падает на молоко, грея и его. Феликс любит принимать теплый, почти горячий душ, особенно в такие дни, когда по утрам холодно и хочется согреться (как этот), поэтому сразу после выхода из ванной снова прилепляется к Минхо — чтобы не растерять тепло. Старший хмурится и неодобрительно косится на голые ноги своего возлюбленного, ступни без носков и едва прикрывающую бедра длинную поношенную футболку, которую Феликс пару лет назад конфисковал у Чана. Прежде чем уйти в душ в свою очередь, Минхо укутывает Феликса в только что снятый халат, усаживает на стул и целует во влажную макушку. Бутылочка с молоком стоит на расстоянии протянутой руки, но Минхо все равно пододвигает ее ближе. — Не засыпай, — предупреждает с наигранной строгостью. Феликс мычит что-то в ответ, и Минхо немного переживает о том, чтобы младший не упал со стула, потеряв бдительность. Он старается быстрее взмыливать пену на мочалке, второпях промывает волосы и решает не бриться — щетина короткая, едва заметная, можно и завтра перед работой ею заняться. Перед тем, как пойти в комнату за одеждой — халат-то он отдал — Минхо заглядывает на кухню, чтобы убедиться, что все в порядке; обнаруживает Феликса сонно взбивающим яйца в миске и решает, что никакой катастрофы за пять минут не произойдет. Благо, не ошибается. — Ликси, надень носки, замерзнешь, — командует он бодро, наконец-то возвращаясь уже умытым, причесанным и одетым. — Что у нас сегодня? Омлет? Омурайсу? Авторский рецепт? — М-м, — Феликс отдает миску и палочки Минхо, чтобы натянуть длинные, до середины голени, носки и тут же забрать все обратно. — Что-то вроде домашних гамбургеров? Добавим по чуть-чуть все, что есть. Минхо привычно не удивляется тому, что Феликс решил добавить в гамбургеры яичницу. Вместо этого он заглядывает в холодильник. — Листья салата? Помидоры? О, у нас остались котлеты, которые ты покупал в прошлый раз, сейчас разогрею их. Соус?.. Феликс что-то тихо мурлычет себе под нос, пока выливает яйца на сковородку и обжаривает получившуюся лепешку с двух сторон. Минхо тем временем успевает помыть овощи и засунуть полуфабрикаты в микроволновку. Стоя над плитой, Феликс глубоко задумывается и решает было спросить у старшего, стоит ли добавить специи прямо в яйца или им хватит соуса, но натыкается взглядом на кофемашину. — Хен, твой кофе совсем остыл, — растерянно говорит он, глядя на оставленную на подносе кружку. — Ты забыл про него?.. Минхо осоловело хлопает глазами. Кажется, не только младший все еще не проснулся. — Забыл, — посмеивается он и качает головой. — Надо вылить и заварить новый, не хочу пить холодный. — Какое расточительство, — бурчит Феликс под нос, но послушно выливает все в раковину, моет кружку и запускает кофемашину вновь. Кухня наполняется жужжанием. Завтракают в уютной тишине: Минхо качает ногой, жуя и переписываясь с мамой, а Феликс лениво листает ленту твиттера. То и дело Минхо показывает фотографии котов, присланные из дома; он до сих пор жалеет, что в первый год поиска съемной квартиры они не потянули залог для той, где можно было бы держать домашних животных, а сейчас просто ленятся переезжать и обустраивать новое жилье (Феликс же никогда не признается хену, что немного побаивается его котов и поэтому отнекивается от возобновления поисков). Еще раз выглянув в окно, они окончательно решают не выходить из дома: ветер все еще сносит редких прохожих и всякий мусор вроде пакетов, а мелкий дождь начинает постукивать о стекло. По телевизору идут какие-то мутно знакомые ток-шоу, выступления айдолов, новости, новый эпизод шоу на выживание, которое Феликс не смотрит, потому что плачет из-за исключения участников. Пару минут Минхо смотрит на попытки своего возлюбленного найти что-нибудь интересное, а потом настойчиво забирает пульт и включает на Нетфликсе последний фильм с Райаном Рейнольдсом, на который Чан очень советовал сходить в кино (но зачем им платить за билеты в кино, если за Нетфликс может заплатить Чан). Феликс сворачивается у Минхо на коленях маленьким трогательным клубочком, сопит едва слышно, но не спит: его глаза пристально следят за событиями на экране. — И как тебе удобно смотреть кино боком?.. — усмехается Минхо, кончиками пальцев гладя его напряженную шею. — Разве картинка не перевернута? — М-м, ты мягкий, — неопределенно мямлит Феликс, притираясь к бедру под щекой, и Минхо хихикает от легкой щекотки и немного — от смущения. — Это не ответ на вопрос. — Хен, тише! Ты не даешь смотреть. В конце концов, Феликс и правда поднимается, потому что у него начинает затекать бок, и садится, облокачиваясь спиной на Минхо. Они замирают в таком положении до конца фильма, и даже если Минхо иногда балуется, слишком громко дыша Феликсу в ухо, то это почти не мешает просмотру. — Мне нравится, как они обернули любовную линию, — задумчиво говорит Феликс, сползая на пол и потягиваясь всем телом, когда на экран выплывают субтитры. — Здесь есть и пара, и тот, кто остался счастливым несмотря на то, что потерял свою любовь. — Это в какой-то степени ново, — соглашается Минхо, запуская пальцы в волосы своего возлюбленного, удобно сидящего у него в ногах. — Такое развитие событий и правда неожиданное… Чани-хен умеет выбирать хорошие фильмы. — Надо написать ему, — взбудоражено предлагает Феликс и тянется за телефоном. — Хен будет рад! Минхо смеется, глядя на него, но когда с лица младшего сползает улыбка, то прекращает улыбаться и сам. Феликс просматривает какое-то сообщение на экране и раздраженно цокает языком, из уютно-домашнего вдруг становясь хмурым и собранным. Минхо прекрасно знает, что это значит. — Эрик звонил, — тихо поясняет Феликс, прикусывая губу и прикладывая телефон с исходящим звонком к уху. На выходных, особенно дома, он всегда ставит беззвучный режим; зачастую дозвониться до него проблематично. — Пишет, что они опять накосячили, а разгребать, как обычно, мне. Извини, это займет какое-то время. Минхо сочувствующе гладит его пальцами по плечу, целует куда-то в макушку, зарабатывая благодарный взгляд, и уходит на кухню, чтобы не мешать. Такое случается если не часто, то с раздражающей периодичностью — иногда, придя домой, Феликс все равно вынужден работать. Из гостиной доносится отрывистая английская речь, и Минхо вздыхает — если Феликс разговаривает с иностранными клиентами, то это надолго. Он снова открывает холодильник, чтобы прикинуть, сможет ли он занять себя готовкой обеда или из продуктов остался только рамен. Пустые еще с утра полки не оказываются волшебным образом наполненными; Минхо недовольно захлопывает дверцу и лезет за лапшой в дальний шкафчик. От скуки он кипятит чайник три раза подряд, перебирает столовые приборы, сухим полотенцем стирая с них разводы, и все это время вслушивается в глухой голос Феликса за стеной. Долго всматривается в состав пачки рамена, чтобы в итоге все равно убрать ее в сторону и начать пялиться на часы. Потом вспоминает о том, что с утра Феликс жаловался на холодные полы, и около получаса возится с системой подогрева. Читает общую беседу, где Чанбин жалуется, что опаздывает на смену в баре из-за непогоды (Хенджин напоминает, что это, вообще-то, его собственный бар, так что начальство не опаздывает — оно задерживается), а Чонин скидывает фото заснувшего у него на коленях Чана («Сегодня день аномалий. Что погода, что спящий Чан», — комментирует Сынмин). Проходит почти полтора часа, прежде чем Феликс наконец-то приползает на кухню и с громким тоскливым поскуливанием заползает Минхо на колени.  — Я хочу уволиться, — бурчит он куда-то старшему в шею. — Больше никаких звонков на выходных. В следующий раз я буду выключать телефон, чтобы никто и никогда меня не нашел. — Мм, ты каждый раз так говоришь, — усмехается Минхо. — Тебе ведь нравится твоя работа, котенок. Тот согласно мычит и пытается издать звук, похожий на мурлыканье. Минхо хихикает, поглаживает его по спине и с сожалением пытается отлепить от себя, приговаривая: — Ликси, надо пообедать, вставай. Дай мне сварить лапшу, — но Феликс вцепляется в хена мертвой хваткой и для надежности несильно, но ощутимо прихватывает зубами кожу на его шее. Ойкают оба, по очереди: сначала, от неожиданности, Минхо, а потом Феликс — от того, что его подхватывают под бедра и поднимают. — Не-не-не, лучше не надо, в прошлый раз ты меня уронил, хен! — сонливость слетает с него так быстро, что остается только позавидовать. — Я лучше просто так посижу. Минхо насмешливо фыркает, но в его глазах отражаются тепло и свет, способные согреть целый мир. — То-то же. Уже через несколько минут от тарелок поднимается пар. Феликс мычит, ощущая блаженство от горячей, пусть и не самой полезной еды; на глазах, прикрытых от удовольствия, трепещут ресницы, а по щекам расползается мягкий сытый румянец. — Какие у нас планы на вечер? — интересуется он перед тем, как засунуть в рот очередную порцию лапши. — Мы хотели навести порядок в шкафу с одеждой, — припоминает Минхо один из пунктов их расплывчатого плана на выходные. — Поменять летние вещи на зимние. Феликс на секунду задумывается и энергично кивает. — О, точно! Только давай постараемся быстро? Я так сильно хочу спать, будто весь день мешки таскал, хотя ничего полезного и не сделал. Минхо умалчивает о только что прошедших полутора часах телефонных переговоров, потому что, очевидно, Феликс не хочет мешать домашнее с рабочим. Вместо этого он лукаво улыбается. — Но я же знаю, что ты не успокоишься, пока не устроишь мне полноценное дефиле, — игриво произносит Минхо, подмигивая. Феликс смотрит на него с очень сложным лицом, а потом рассыпается в хихикании: — Все-то ты знаешь, хен!.. Вещей у них действительно много. Нужно достать с дальней полки теплые джинсы и убрать на их место легкие хлопковые штаны; заменить вешалки с совсем уж тонкими футболками на свитера с высокими горлами и длинными рукавами. В прихожую отправляются тренчи, пальто и дутые зимние куртки, а джинсовки перекочевывают в обычный шкаф. Сандалии и шлепанцы уступают место утепленным ботинкам и сапогам. Едва ли не каждую вещь из тех, что они достают, Феликс примеряет сам или заставляет надевать Минхо; он намеренно собирает такие нелепые комбинации (вроде майки поверх безразмерного свитера), чтобы, одевшись, вдоволь насмеяться и сделать тысячу и одно фото. — Хен! — глухо выкрикивает Феликс из глубины квартиры, пока Минхо сортирует кроссовки на обувной полке. — Глянь, что я нашел! — и его голос звучит так, будто он нашел что-то, что действительно отличается от всего предыдущего. Заходя в комнату, Минхо смеется и чувствует разливающееся по всему телу тепло воспоминаний об университете. Феликс, одетый в короткую чирлидерскую юбку, вертится перед зеркалом, виляя бедрами, чтобы ткань смешно подпрыгивала в разные стороны. В свое время он оказался единственным парнем на потоке, согласившимся поучаствовать в поддержке вузовской команды на соревнованиях. Девочки были от него в восторге и, несмотря на то, что выступал Феликс все-таки в шортах, а не в юбке, подарили ему одну на память после окончания сезона. Тогда они с Минхо, встречавшиеся чуть меньше года, неплохо скрасили свою повседневность. — На втором курсе ты был тоньше соломинки, честное слово, и видишь? До сих пор влезаешь в эту юбку. А еще переживал, что поправился, — комментирует Минхо, подходя ближе. Феликс дует губы. — Почему это первое, о чем ты мне говоришь? — он звучит слегка обиженно и недовольно складывает руки на груди. — Потому что знаю, что это тебя беспокоит, — укоризненно отвечает Минхо. — А это очередное доказательство того, что твои переживания напрасны. Он подходит ближе, укладывая руки на плотно обтянутые тканью бедра. — Кажется, мы со всем закончили, Ликси, — говорит мягко, опуская короткие поцелуи на веки зажмурившегося возлюбленного. — Голодный или в душ и спать, как хотел? — В душ и обниматься, — после недолгого молчания решает Феликс. Он едва привстает на носочки, чтобы дотянуться до губ Минхо, и едва слышно хмыкает. — Что такое? — лениво откликается старший. Феликс долго смотрит ему в глаза. — Мне нравится, что со временем мы стали спокойнее, — наконец признается он. — Раньше ты бы сразу набросился на меня, помнишь? А сейчас мы ведем себя так, будто это не я стою перед тобой в юбке и без трусов. Минхо притворно ахает и поднимается рукой по чужому бедру, чтобы получить легкий игривый шлепок. — О нет, мы договорились на душ и баиньки, — дразнится Феликс. — Разве мы сейчас не собираемся по очереди помыться и лечь спать на разные стороны постели? Я думал, все пары, женатые лет по десять, так делают. — В таком случае тебе повезло, что мы не женаты, — замечает Минхо и, подняв взвизгнувшего Феликса на руки, уносит его в ванную. В конце концов, когда через час они оказываются в своей кровати, Минхо немного задыхается от веса и жара тела, распластавшегося на нем. Феликс мерно сопит, изредка лениво пробегаясь пальцами по руке Минхо, сцепленной с его собственной, пока они слушают длинное голосовое Хенджина о том, как его рейс из Токио был отменен из-за непогоды в Сеуле и что ему пришлось пережить за последние сутки. Юбка валяется где-то в ванной; возможно, она улетела в правильную сторону — в корзину для грязного белья, а не осталась валяться под раковиной. Когда голосовое Хенджина заканчивается, Феликс в полусне скатывается на бок, но продолжает обвивать Минхо всеми конечностями. Тот целует младшего в макушку. — М-м, люблю тебя, — едва разборчиво бормочет Феликс. — Люблю, — эхом отзывается Минхо, закрывая глаза. Деревья все еще бешено гнутся за окном: синоптики говорят, что погода изменится только ко второй половине следующего дня. Где-то в соседней квартире почти неслышно бормочет радио. На соседней улице гавкает собака. Минхо чувствует себя самым счастливым на свете и знает, что сделает все возможное, чтобы его возлюбленный был еще счастливее. Феликс крепче сжимает руку вокруг его талии. Минхо засыпает спокойно.