Мясной пирог

      Мясной пирог, ароматные свечи,       бутылка вина, под столом водка,       два бокала, три сигары.        Невозможно было предугадать почему глаза открылись раньше будильника. Никто не знал почему ноги ступают на холодный, протоптанный ковер. Может Томас забыл какой сегодня день, и почему спина так и ломит прижаться к земле, ближе к ядру, чтобы прожечь свое дрянное тело насквозь. Живот тянуло, будто в выдуманной матке сейчас блеял ребёнок сатаны и рвал органы своими когтями, пережёвывая и чавкая сердцем под кожей. Том сжался, кривясь в осанке. Понедельник, мать его, понедельник. Он ненавидел понедельники насколько себя помнил. Сколько раз он зарывался в подушку, хныча о том, чтобы родители оставляли его дома подальше от шумной информации. Томас звал отца, когда мать хватала ребенка за щиколотки и тащила в ванную сама же пуская слезы и крича что её сын неблагодарная тварь. Кто же знал, что глупая система просто затащит его жалкую жизнь под крепкие и узкие рамки? Нацепив первую выпавшую из шкафа одежду, Том выполз из квартиры. Последующие действия были словно выученными наизусть: лестница, автобусная остановка, 23 автобус, маленькое серое здание на фоне таких же мрачных улиц. Он выходит, смотря на то самое место, в котором обязан работать. Его родители были фанатиками прямого и правильного (как считается в обществе) пути, а что есть: учись, учись, работай. И ничего более никогда не светило Томасу в глаза, как заполненные розовыми красками выступления с долгожданной бас гитарой. Как руки грудастых блондинок обвивали его шею и ласкали волосы своими нарощенными красными ногтями. Но вместо жаркого солнца и песка под ногами, он видел лишь недовольные, излишне привычные лица коллег. Том работал в банке: выяснял почему кредит ещё не уплачен и не умер ли должник. Так себе работа, если подумать: собирать долги, приходя в полумертвые районы, с натянутой до ушей лыбой, просить вернуть деньги за кредит и смотреть через выдуманную стену как полностью больная мать собирает сумму по копейкам, в отчаянии выискивая по углам. А им нужны были деньги на еду, жилье и хотя бы элементарную помощь. Томас помнит пожилого мужчину, что ослеп на оба глаза, и при встрече протягивал лишь половину суммы. Он знал что с ним будет после того, как Том вернётся в банк лишь с копейками. Как в дом дедушки ворвутся два здоровых мужика и будут требовать все больше, все конкретней и все прямо сейчас. Они бы даже не побоялись наброситься на старика, и вряд-ли чёрная машина не приехала бы к вечеру. Тогда он вернулся в здание, держа свой будущий завтрак, обед и ужин в той самой половине купюр. Времена сейчас было не самыми лучшими. Многие новые, только вылупленные из своих золотых яиц, мафии обвивали город насквозь. Даже банк, в котором Томас честно отбывал свои рабочие часы был под контролем кого то из вышек. Неужели сам Том работал на этих ублюдков чьи руки залиты кровью? - Томас! Мать твою, ты почему ещё не у Мидджеров??! Из-за стола, впопыхах вышел тучный мужчина. С залысиной, в галстуке и дорогих брюках. Он громко дышал, разинув рот и кривясь в требовательной мине. -Ну? - он хмыкнул, продолжая: - и чего ты встал как мой член утром? Босс засмеялся, вместе с несколькими рядом сидящими людьми. Он был кем то, кто отдавал приказы и разбирался кому стоит отдавать нужную сумму. Нет, вовсе не банкир или хотя бы управляющий этим пропахшим табаком местом. Девид был тем, кто смачно вбивает хоть какую то надежду на существование в дерьмо лишь кратким "не думаю что наш босс будет рад отдать такую сумму вам". Том непроизвольно поежился. Шутка за 18 не входила в список того чего он хотел слышать утром, особенно перед тем как в очередной раз будет требовать деньги у без пяти минут бездомных. Не подумайте, чувство юмора всегда было у Томаса под рукой в нужный момент. Он даже иногда заливался смехом под тупые пошлые шутки друзей, или же подначивал их, заостряя внимание на определённых словах. Но все эти подколы смешны лишь тогда, когда идут из уст не человека под чьи руки попадает жена каждый вечер. Мужчина выше статусом потрепал парня за плечо (было ли это похвала за краткую ухмылку?) и добавил: - Заедешь к Ларссону ещё, он задолжал не хилую сумму. Том качнул головой, забрал бумаги на рабочем столе, запихнул их же в сумку и вышел на холодную улицу Нью-Йорка в чёрном плаще. Семья Мидджеров проживала на улице Бронкс, в пятом доме, в 12 квартире. Ехать туда 30 минут минимум, на автобусе, стоя в пробках и пустых разговорах. Значит время заткнуть уши невидимыми берушами и пялиться в окно. Может удатся закрыть глаза хоть на минуту, все же недосыпание давало о себе знать. Вы вероятно подумаете:" очередные кошмары, приступы истерики по ночам или же глупые пьянки до потери сознания? Как банально". Но к сожалению нет, Томас складывался пополам из-за боли в животе. Адская боль, жжение в горле и огромная потребность в еде. Но Томас ел. Да так, что мог снести все продукты, купленные на неделю за вечер и все ещё оставаясь в тяжелом состоянии. Но ничего не помогало. Даже врачи (скольких Том повидал за всю жизнь, а их, уж поверьте, было много) не знали с чем это могло было быть связано, но скатывали ответ к психологии. Именно поэтому он был направлен к психиатру, а после него в огромную кучу таблеток. Видишь-ли, боль эта на психологическом уровне и то что Томас пожирает все что видит лишь выдумка в дрянной головешке. Старая доктор Вельмиш не знала всей плачевной ситуации, да и незачем ей было это знать. Том не доверял врачам, слишком уж они были любопытными и такими слащаво правильными. В голове играет куплет услышанной на улице песни, пока автобус останавливается у одинокой остановки. Рядом с ней находится лишь парень со странной причёской, в красной рубашке и сигаретой в зубах. Он заходит внутрь, растирая перед этим табак на асфальте, и садится рядом с Томом. Сам же, ждущий своей остановки Томас, не особо рад новой компании. Не слишком уж он фанат всех этих милых бесед в транспорте, хотя как кажется его сосед, так и наровит заглянуть в глаза попутчика и начать мило мурчать. Всё тело напряглось, будто к виску Томаса приставили дуло пистолета, хотя такое было всего пару раз. Он резко отвернулся головой к окну, хмурясь и мрачнея все заметнее. Незнакомец не стал давить, просто иногда поглядывал в сторону того и поправляя волосы, дёргал коленом. Будто нервничал и не мог усидеться на месте. - Так вы домой едете? - внезапно задал вопрос парень со странной причёской, и устремил свой взгляд прямо на собеседника, совершенно внимательно и не скрывая интереса смотря в глаза того. Томас вскинул брови, поворачиваясь на звук. Знакомое раздражение подкатило к груди. Не раз люди задавались вопросом "что же такое с глазами мужчины и не демон ли тот". Как глупо стоять на месте когда перед тобой проводят целое шоу исцеления и избавления от лукавого. Он скептически хмыкнул, ловя того на внимательном выражении лица, и тут же огрызнулся: - какая тебе нахуй разница? На что тот лишь усмехнулся и повернулся прямо, смотря на дорогу через водительское окно, с тихим вздохом "ну и урод". Конечно же, слух у Томаса был отменным. Можно сказать, что подарок природы, как и тяжёлый характер. - Вы видимо обознались? Ибо я не вижу тут ваших родственников или может: - он повысил тон, набирая обороты и торопя проговаривая: - Ты просто в край вылетел из рамок элементарного общественного порядка, и своим маленьким КОЗЛИНЫМ МОЗГОМ НЕ ПОНИМАЕШЬ "ПОЧЕМУ ЖЕ СО МНОЙ, ТАКИМ КРАСИВЫМ И МУЖЕСТВЕННЫМ НИКТО НЕ ХОЧЕТ ОБЩАТЬСЯ?? ПЛАК-ПЛАК, КАК ЖЕ ВЕСЕЛО ИЗДЕВАТЬСЯ НАД ТАКИМИ КАК ЭТОТ ПАРЕНЬ ВПЕРЕДИ" Том ярко жестикулировал, показывая каждую клеточку своего тела, что билась в нарастающем гневе. Глаза горели потоком остроумных словечек, которые он мог бы вынести на ошарашенный вид незнакомца. Но вдруг гнев стих, и Томас застыл наблюдая, как его неприятель расплывается в воодушевленной улыбке. Автобус качается, и встаёт на месте. Яркие, серые глаза подмигивают и чуть ли не пихают свой номер и адрес на скомканном листочке. - Буду вас ждать, друг!-- - Какой я тебе к черту друг?? - Но Том не успел дождаться ответа, ведь незнакомец исчез оставив после себя полное непонимание и отсутствие портфеля под левым коленом.