Часть 1
4 октября 2021 г., 07:31
Через крепкое грязное стекло я смотрел, как он, не смотря на её душераздирающие, уже хриплые крики, вводит ей в вену наркотик и нанобомбу. Я не мог разобрать слов, которые звучали внутри камеры, стекло должно было блокировать все исходящие изнутри звуки, но я слышал. Слышал крики и вопли девушки, симпатичной, но уже мёртвой.
И вот, он вышел. Девушка сидела на полу и плакала, билась кулаками в стекло, стены и тот же пол, раздирала себя до крови. А в это время на его лице было лишь спокойствие и безразличие. В правой руке он сжимал детонатор, уже открытый, который через пару мгновений был активирован.
Девушка застыла в страхе, а после.. После я отвернулся и плотно закрыл глаза, но он заставил меня увидеть взрыв.
Спустя несколько звонких сигналов со стороны детонатора, тело девушки разлетелось.. Даже не на мелкие кусочки, от её тела остались лишь осколки костей, мясо и кровь. Много крови, что забрызгала стёкла, стены, пол и потолок.
Я, даже будучи привыкшим к такому, плотно сжал свои руки, ногти впивались в кожу, а из глаз стекали по щекам и подбородку крупные капли слёз. А он, стоя рядом, лишь извращённо ухмылялся, представляя, как следующая и очередная жертва, будет также умолять о пощаде, и придумывая новый способ избавления. Но, после того, как он увидел меня, его младшего брата, почти с рождения находящимся под его опекой, его лицо вмиг стало волнительным и мягким, он подошёл и обнял меня со спины, успокаивая, шепча на ухо.
Мы простояли так час или больше, а может и всего несколько минут.. Я потерял счёт времени. После он закрыл мне глаза рукой, понимая, что мне на сегодня хватило, и вывел с этажа, уведя наверх, в дом, в его комнату. Я был рад, что он заботился обо мне, я был единственным, кто знал его таким.
Он посадил меня на кровать, кинул мне свою самую большую и любимую мной кофту, которую я мгновенно одел и зарылся в неё, в буквальном смысле. Братик усмехнулся и присел рядом, обняв меня, вскоре посадив к себе на колени. Он ласково смотрел на меня, шептал мне на ухо слова, которые я уже не был способен разобрать. Я в очередной раз утопал в его глазах.. Тёмно-синих, словно ночь, глазах.. Блики в его глазах казались звёздами.. Я был настолько заворожен этим ласковым, спокойным взглядом, что не заметил, как он тоже сосредоточил всё своё внимание на мне, он волновался, и я вышел из омута, слегка встряхнув головой. Братик рассмеялся, на что я улыбнулся. Я любил его смех, но так, как сейчас он смеялся редко. Искренний и весёлый смех. Смех, предающий уверенности. Он успокоился и посмотрел на меня, после натянул мне на глаза капюшон, вылез из объятий и вышел из комнаты.
Кажется, я хотел пойти за ним, но в голове мелькали сцены убийств, и мне стало плохо. Я слез с кровати и отошёл к окну. Положил руки на холодный подоконник и смотрел, как узорчатые снежинки плавно спускались вниз, кружась от порыва зимнего ветра.
Был Январь, внизу стояла ёлка, которую я с братом неделю назад украшал. Это был прекрасный день, он впервые ни разу не спустился вниз..
Резко я сжал пальцами подоконник. Я чётко слышал детские вопли, мне хотелось прийти туда, но я понимал, что не выдержу. Ещё минуту я простоял на месте, вжимая руки в подоконник, виня себя таким образом, что я слаб и не могу помогать братику.
Ноги сами шли вниз, не слушая команды мозга. И вот я уже иду вдоль коридора, зажав уши и закрыв глаза, я выучил, я знал куда идти, чтобы не врезаться.
Подхожу к брату, обнимаю его, утыкаюсь лбом в его спину. Он нежно сжимает мою руку у себя на животе, второй видимо контролируя кнопочки пуска, мучений ребёнка внутри камеры.
Я осторожно высовываю голову из-за спины Уильяма и вижу в камере трёх детей. Мальчик примерно лет тринадцати, то есть моего возраста, девочка младше его, держащая на руках младенца. Я снова плачу, тихо всхлипывая, в то время как стены камеры начали сдвигаться. Они сжимаются медленно.. Внушая жертвам, что у них есть время спастись, внушая ложную надежду.. Когда между стенами осталось сантиметров 50, они резко, молниеносно сдвигаются, раздавливая детей внутри в тонкий пласт.
Они не успели крикнуть или в очередной раз помолить о пощаде, у них не было на это времени.
Уильям взял меня за руку и повёл в конец коридора, дальше..
Снова камера, внутри мужчина крепкого телосложения. С таким даже двое полицейских не смогли справиться, я знаю. Я тогда гулял с братиком, когда он спокойно отбивался от полиции. А братик смог, братик смог его заставить покорно идти за ним, будто марионетку. А когда сейчас действие наркотика прошло, мужчина был готов разнести камеру к чертям, но возможности у него не было никакой. Внутри таких камер взрывали мощные бомбы, пытались сломать их, сжать, расплющить, но тщетно.
Я всё также обнимаю Уильяма, не желаю его отпускать, не хочу. Он подходит к пульту управления этой камерой, я за ним. Он нажимает несколько кнопочек, и доступ к кислороду в камере перекрывается, открывая путь кислотному газу, рассасывающему тело человека изнутри и снаружи, а я слежу за его изящными длинными пальцами. Братик уже за моей спиной, сложив свои руки у меня на груди, я сжал их, слабо, я не могу сильнее. Братик говорит, что я слишком рано родился, поэтому мой организм не до конца окреп, поэтому я очень слабый и часто болею.
Не знаю как, но мой взгляд переходит с рук братика на мужчину в камере. Он сидит на полу, жадно глотая остатки кислорода, скручиваясь от боли в лёгких, чувствуя, как он медленно и жестоко умирает..
Я впервые смотрел долгое время, как мне показалось, совершенно не отрываясь. Я не хотел плакать, я не хотел броситься ему на помощь. Я просто стоял и смотрел, чувствуя только абсолютное спокойствие.
Когда мужчина перестал подавать признаки жизни, Уильям перестал обнимать меня, он отошёл обратно к панели управления, выключил доступ газа и перекрытие кислорода, надел лежавший там же противогаз и вошёл внутрь камеры с ножом.
Я стоял и смотрел, как он разрезает мёртвое разъевшееся тело, стоял и слушал крики людей в других камерах, которым приходится ежедневно наблюдать за всем. У них нету выбора, а у меня есть. Из-за этого мне становится лучше, я чувствую себя свободным.
Уильям вынес в зип-пакете сердце мужчины и вручил его мне. Он снял противогаз и мило мне улыбнулся.
– Унеси его в мой кабинет, пожалуйста. – Произнёс он, всё также нежно улыбаясь..
Я быстренько сбегал наверх в кабинет и положил сердце в холодильник и вернулся обратно.
Моё спокойствие мгновенно пропало, когда я не увидел братика внизу. Я выбежал наверх, ко главному входу в наш дом, откуда доносились голоса.
Уильям стоял посреди дверного проёма, какой-то мужчина приставлял пистолет к его виску. Я бросился к нему, в моей голове мелькала лишь одна мысль. "Я умру вместе с ним, сразу после или до него. Я не собираюсь жить без братика". Эти слова безумным вихрем носились в моей голове, мешая другим мыслям, пока я крепко вжимался в братика.
Мужчина, заметив меня, перевёл дуло на грудь братика и выстрелил. Пуля пролетела через грудную клетку и застряла где-то внутри моего мозга.
Я помню, как Уильям резко повернулся, обнимая меня, как я обнимал его в ответ, как он из последних сил крепко шептал мне на ухо, что никогда не бросит..
