Шоколад

Кайл овощи режет осторожно. Пальцы болят — забинтованы, но на губах улыбка играет и мелодия под нос звучит, пока помидоры в кастрюлю кидает. По кухне разносится запах специй и овощей. Родителей нет, а Кайл впервые этому рад — при них о готовке и думать нельзя. Прислуге же дела нет никакого и жаловаться к счастью не станут. Яйца отправляются к остальному, и Кайл крышкой закрывает, оставляя тушиться. Убраться спешит до того, как вернётся Шейла с братом или отец — даже капля на столе может всё выдать. Родители всегда будут против. Ведь Кайл — мальчик из обеспеченной семьи. Готовить привилегия женщин и мужчин-работников — так Шейла считает, а Кайл молча слушал и рядом стоял, желая узнать, как взбитый крем делается для клубники. Он возвращает посуду на место. Стул ставит, чтобы до верхних полок достать, Джеральд будто знал, — командовал прятать всё там, и Кайл мог бы попросить помощи у поварихи, но та точно после не станет молчать. В этом доме верить некому. Кайл запихивает венчик и роняет тарелку. С грохотом разносятся осколки по полу, привлекая внимание слуг. — Молодой господин, что вы делаете на кухне? — дворецкий выглядит уставше, незаинтересованно спрашивает, и раздражён. Кайл чувствует себя неприятно под тяжелым взглядом, мнётся. — Всё хорошо. Я просто хотел сделать себе чай, но решил не напрягать поваров и уронил сахарницу. Дворецкий смотрит на пальцы в бинтах и в крови. Кайл подобранные в страхе осколки до боли в ладони сжимает, дрожит. И верит наивно, что ничего незаметно. — Будьте осторожнее, — он поправляет очки в круглой оправе, возвращаясь к делам и позволяет хозяину делать, что хочет. Кайл облегчённо вздыхает. Возвращаясь на кухню, осколки в мусор бросает и руками мешает, чтобы спрятать улики среди кожуры, скорлупы, пустых пачек и банок. Еда подходит вовремя. Кайл крышку открывает, вдыхая аромат. Вид лучше, чем был в прошлые десять или одиннадцать раз, а на вкус — почти так, как хотел. Контейнер хватает и наливает медленно, осторожно, чтоб не повредить яичный желток. Кастрюля отправляется на склад, среди пачек мускатного ореха и фисташек, на которые аллергия. Тут повара никогда не найдут — не догадаются посмотреть. Кайл полотенцем кастрюлю накрывает — на всякий. Хлеб нарезает, берёт одно яблоко и вместе с контейнером отправляет в корзину. Всё укрывает, кухню тихо покидая и избегая всех слуг. Снаружи — осень разливается холодом, вечерней багряной листвой и лужами — отражением неба. Кайл редко замечает подобное — на улице играть попросту не с кем, а родители заняты. Отцу дело всегда лишь до брата, мать считает, что вне сада опасно. — Как глупо, — в шарф укутывается и ступает счастливо, по лужам вприпрыжку следуя в путь. Улицы встречают знакомыми лицами, прохожими, домами и магазинами с выпечкой. Сладостей много — глаза разбегаются, но у Кайла всего пара монет и корзина остывает в руках. Он другого и не замечает. Спешит дальше, сквозь людей и бродячих собак, к знакомой реке на окраине города. Закат там красив. Небо малиной разливается — сладкой очень, наверное. Кайл вкус представляет, улыбается и воссоздать хочет. А когда видит человека знакомого, то вовсе не может смеха сдержать и спешит, чуть не роняя корзинку в пути. — Осторожнее, — он падает прямо в объятия. Всё те же тёплые руки его обнимают, а одежда пропахла парным молоком и травой. — Куда ты так спешишь? Кайл шаг назад делает, на парня глядит. Стэн добрый, обычный и старше на несколько лет — не богат, просто фермер. И Кайлу кажется большего и не надо. — Это тебе. Он корзинку протягивает, в которой ещё тёплый ужин лежит. А затем рядом садится и смотрит, как едят и клубнику в благодарность протягивают. — У тебя отлично выходит. Не думал заняться этим? — Стэн уже спрашивал это однажды, в их первую встречу, но тогда Кайл побоялся ответить и рассмеялся, рукой прикрывая лицо. — Я хочу готовить сладости, — он кивком соглашается и падает наземь, наблюдая за небом. — Сладости? — Ага. Я люблю клубнику. А тебе что нравится? — Мне? — Стэн всё доедает — бровью не ведёт, хоть еда пересолена, а мясо — не разжуёшь. — Я всегда хотел попробовать шоколад. Кайл ответ запоминает, хихикает. Ему хорошо даже когда домой уходит за полночь и наказание получает за время, разбитую тарелку и суп. Он зол, но он счастлив.

***

Кайл растопленную карамель достаёт, узор в воздухе рисуя. Бабочка из сладости застывает мгновенно, втыкается в пирожное и в руки покупателя отдаётся. А Кайл деньги пересчитывает и желает удачного дня. — Молодой господин, — дворецкий, всё тот же, но с сединой и очками в квадратной оправе. — Сегодня работа идёт как всегда — безупречно. Но вам стоит быть осторожнее. Предоставьте это лучше помощникам. — А кто их обучать будет? — Кайл ловко эклеры из духовки вынимает, одной рукой поднос держит, другой — дырки проделывает, кремом заполняет. — Это моя работа. Даже если бизнес процветает. Да и сидеть над бумагами неинтересно, пусть этим помощники и займутся. Подмигивает, не давая ответить и исчезает в комнату отдыха. Эклеры шоколадом залиты, сделаны с особой любовью — лишь преподнести остаётся, вкусить. — Скучал? — Кайл эклер к губам подносит, давая попробовать. Стэн кусает и тянется, носом касаясь щеки. — Ммм, да. И это чертовски вкусно. На этот раз ошибок там нет — не пересолено, шоколад темперирован, идеально.