Seven

Ночь.

Вдох

Тишина.

Выдох

Я, она и ее темнота.

Глухую ночь разбивает шум ветра и стук сердца, который ускоряется с каждой секундой. Боюсь сделать резкое движения, чтобы не спугнуть ее. Мы как будто в немом кино. Она вся дрожит, испугано бегает глазами, судорожно всхлипывает, еле стоя на ногах, на той чертовой металлической перегородке! Ее платье и волосы разлетаются от ветра, она стоит на краю и похожа на испуганного птенца, который хочет взлететь, но боится расправить крылья… — Тина, иди ко мне, — решаюсь сделать шаг вперед — Стой! Не подходи, иначе я пригну! Ее голос охрипший от слез и больно режет сердце. Не выношу слез любимого человека. — Таня, не делай глупостей, — повышаю тон, — давай поговорим и ты объяснишь, что тебя так напугало! — останавливаюсь я и настороженно слежу за ее действиями. — Нет! — сжимает руки сильнее, и делает небольшой шаг вперед, — ты обещал меня оберегать… что… что… не сделаешь мне больно! Ты как и он, ты соврал!!! — Кто ОН? Малыш, у меня и в мыслях не было тебе причинить боль… я не понимаю, Тина, твою мать! — не выдерживаю я — Я не верю тебе! Уходи! Тина хватается за горло, от недостачи кислорода, и случайно зацепляет ожерелье, которое уже через секунду летит в океан. Она тянется за ним и в этот момент не удерживается и, размахивая руками, начинает падать вниз. В последнюю минуту ловлю ее за руку и силой тяну на себя. Мы оба падаем на пол. — Ты как? — мгновенно охватываю ее лицо руками, — ты не ушиблась? — осматриваю ее, прижимая хрупкое тело ближе к себе — Я… я… — закрывает ладошкой рот, глуша всхлипы — Как же я испугался за тебя, малыш, — шепчу ей, целуя в волосы, запахом спелых персиков, — не делай так больше никогда! Слышишь? Придя немного в себя, она отталкивает меня и отодвигается к стене, прижимаясь в нее всем телом и поджимая под себя ноги. — Тина, можно я сяду возле тебя? — снимаю пиджак, опираясь на стену возле нее, держа дистанцию. — Не подходи! Прошу не надо, я же верила тебе… — Тина, я тебя не трону, ты же знаешь, — набрасываю свой пиджак на ее ледяные плечи. — Я никогда не переходил границы дозволенного и не перейду! Скажи, разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться во мне? — строго смотрю на нее. — Нет, — медленно проговаривает, подняв на меня виноватый взгляд, — но… но… зачем закрывать дверь на замок? — Это просто привычка, чтобы не входили посторонние, — развёл руками, — не знал, что ты боишься замкнутых пространств… — С незнакомыми мне людьми, — перебила меня. — Но я же не чужой… это о доверии, без него невозможно быть близкими. — Прости меня, — судорожно всхлипнула, — я говорила, что я сложная, прости, я не смогла совладать собой, — покрутила головой в стороны, размазывая по лицу слезы — Иди ко мне, — крепко прижал к себе, — все тише, — целовал ее раскаленные щеки по которым катились слезы, — я рядом. Я обещал оберегать твою маленькую девочку и я своего обещания никогда не нарушу. Верь мне. — Мне было страшно — Ты уже в безопасности Я немного отодвинул ее от себя и вырвал кусок своей рубашки. — Что ты делаешь? — удивилась она, шморгая носом — У тебя кровь, — нежно беру ее ручку и обматываю ее куском ткани, — это уже третий раз… — Что? — растерянно смотрит на меня — Третий раз спасаю тебя — Спасибо, Дан — Тина, расскажи, что случилось? Влад передал «я ее не трогал», — Кароль резко взглянула на Дана, округлив глаза, — к чему это он? Откуда ты его знаешь? — Дан, не нужно. — Расскажи мне, пожалуйста. Я хочу тебя понять, доверь мне свою историю. — Это случилось три года назад, — начала Тина, опершись на меня, тогда потерла лицо руками и направила взгляд в даль. — Я тогда только начала нормально жить, понимать, что я женщина, что я живая, и могу себе позволить снова влюбится. Я его скрывала от всех. он моя тайна, мое наказание Он красиво ухаживал, дарил цветы, был внимателен, помогал во многом… мне показалось, что он надежное плечо для меня, что я рядом с ним смогу быть маленькой… любимой… важной… мы были вместе не так и много, где-то 3 месяца. Сперва я бегала от него, а потом позволила себе полюбить, — накрыла мои руки своими, которые были замкнуты на ее талии. — У него было день рождения и он пригласил меня в загородный дом на вечеринку. Я согласилась, какая же я дура, — нервно засмеялась, — даже Паше не сказала и он это знал. Когда мы приехали, его друзья были уже там. Громкая музыка, алкоголь, сигареты… мне сразу же это не понравилось. Влад тоже там был, лучший его друг, он мне дал бокал вина. Я не хотела пить, у меня было какое-то волнения. Он сказал «расслабься», я и сделала пару глотков. Но я же со своим мужчиной, чего бояться… оказываться и близкие предают, хотя какой он мне близкий был, так затуманил разум, — она на секунду замолчала, перевела дыхание и, подняв глаза в небо, продолжила. — Ноги подкосились, в глазах потемнело, тогда я оглянулась и поняла одну деталь, что среди девочек только я одна. У меня началась паника, повернулась к нему и увидела его истинные глаза. Говорю ему: «мне плохо, пойдем отсюда», — ее голос срывается, а тело дрожит, — а он швыряет меня на диван со словами: «а как же твой подарок, грязная девка». Все стояли и ржали. Я запомнила каждую рожу, каждого… — Тина, хватит, — перебил ее, — тебе тяжело, не нужно — Помню как те грязные руки раздевали меня, как их смех не стихал, а мне не было смешно, не было, — закрыла рукой рот, глуша свой крик. Я прижал ее к себе, за ее спиной сжимая руки в кулаки. — Я думала со мной такого никогда не случиться, — продолжила она, — но никто не застрахован от злости этого мира… никто… Я обожглась на всю жизнь. Он оставил только боль и заставил меня с ней жить… Когда я очнулась, возле себя нашла пару пакетиков наркоты и записку, в которой прочитала, что если кто-то узнает, то повторит, только возьмёт еще больше друзей. Поэтому я молчала. На мне не было живого места, — ее руки дрожали, а мне уже хотелось убить ту тварь, еле себя держал в руках, чтобы не броситься и не разукрасить морду Влада, — не помню, как добралась к дому. Не могла смотреть на себя в зеркало. Неделю не выходила с дома, постоянно пила и воспользовалась порошком, и знаешь, стало немного легче… Понимала, что нужно как-то жить дальше, ради сына, но потом узнала что беременна. Это стало последней каплей. Написала записку, взяла нож и пошла в ванную. Обхватила двумя руками и всунула острое лезвие сюда, — повторила свое движения, стукнув кулаком в живот. — Очнулась в больнице, Пашка вовремя приехал. После этого пообещала себе, что никто никогда мне не причинит боли, никто не тронет! Я начала использовать мужчин, встречаться с ними, а потом бросать. Ты не думай, я не спала с всеми подряд нет, я не шлюха, как ты сказал… — Прости меня, я и представить не мог, что ты пережила… — я встал и подошёл к перегородке, где еще пол часа назад стояла Тина, и вдарил трижды кулаком об железяку. POV Тина. — Дан, — я подошла к нему и положила свои руки ему на плечи. Таким злим я его не видела никогда. Обычно он скрывал свои переживания, — ты первый, кто это услышал. — Таня, — он обернулся ко мне и обхватил мое лицо, — больно забывать, а еще больнее помнить, я знаю, это не легко, но ты должна отпустить. Прошлое не вернешь, не исправишь… не изменишь оттенок картины, которая уже нарисована, поэтому давай вместе перешагнем это. Я помогу, я всегда рядом, помни это и больше никогда не сомневайся во мне. — Дан, Тина, — позади нас послышался мужской голос и мы обернулись на его звучание — Ты? Как ты посмел сюда прийти? — завелся Дан, заведя меня за свою спину и закрыв меня рукой — Я хотел поговорить, Тина, — взглянул на меня — Влад, уходи! Иначе я за себя не ручаюсь — Дан, пусть скажет, — вмешалась я — Скажи спасибо Тине, если б ее здесь не было, я б уже давно набил тебе морду и не посмотрел, что ты мой друг! Говори и вали! — Я хотел извинится. Знаю, мне оправданий нет, но я тебя тогда не трогал. Да я смотрел, ржал, но поверь, после этого я спать не мог, мне было тяжело… с ним, я с того времени не виделся и не общался. Он поступил очень низко и подло. — А мне было легко? — в моих глазах начали собираться слезы, — с-сколько вас… — запинаюсь, лишь на это хватает сил — Главную роль играл твой… ну в смысле Макс, — услышав его имя, внутри все сжалось в тугой узелок, — а так еще несколько… короче из нас семерых, только я и Петя не трогали тебя… — Влад, ты понимаешь, что это ничего не значит, наши пути расходятся. — Дан… я искренне сожалею, я пойду. Он ушел, а я вжалась в грудь Дана, не смогла сдержать слез. Его рубашка намокла от моих слез вперемешку с тушью, но мне легче не стало. — Извини, наверное я тебе противна, — отошла от него на шаг — Идем, — вытирает мое лицо и берет крепко за руку — Куда? — Лечиться. Тепло его рук прошлось по телу электрическим зарядом. И я закрыла ключ наших пальцев, доверяю. Мы прошли уже по знакомому мне пути, поднялись по позолоченной лестнице, зашли в зал и молча прошли к самой сцене, не размыкая наших рук. — Играй, — Дан отодвинул мне кресло и кивнул, чтобы я села. — Зачем? — не поняла я. — Играй, что чувствуешь. Ну же, Тина! Играй! — повторил он Я послушалась. Неуверенно села за фортепиано и начала нажимать на белые клавиши. В воздух ворвалась спокойная, тихая музыка, которая через несколько минут приобрела быстрый грубый темп. Я выбрасывала в музыке все негативные эмоции. Под конец уже кулаками била по нотам, не сдерживая себя, кричала полной грудью, отдавая всю свою боль. После упала на пол, рыдая. — Молодец, моя сильная девочка, кричи, — он сжимал меня сильнее в своих руках, а я кричала пока не почувствовала облегчение. Моя метель утихла.