Море из одуванчиков

Раннее зимнее утро нового года. Ещё совсем темно, все люди спят после яркого празднования. Детей уже заждались подарки от Деда Мороза под ёлкой. Через несколько часов малыши проснутся и радостно побегут открывать яркие упаковки с игрушками внутри. Даже старшие дети, подростки, были рады таким сюрпризам, хоть и знали, кто на самом деле их приносит. - Давай быстрее! - крикнул парень, только что остановившись перед дорогой, в ожидании сестры. Это утро для них стало ужасно нервным. Ведь родители не позволяли праздновать где попало. Они вообще мало что праздновали, только день их города и возможно религиозные праздники. Для этих людей не существовало ни нового года, ни рождества. Да что там говорить, дети этой семьи никогда бы не узнали, что такое день рождения, если бы не Элиза. Подростки изо всех сил старались успеть домой до рассвета, дабы избежать наказания отца, что было бы сурово. Он никогда не знал, куда сбегают дети в новогоднюю ночь, да и тот факт, что они сбегали, также был скрыт. Им хватало ума и времени продумывать чёткий план как не попасться. Но не в этот раз. Сегодня они проспали и совсем не успевали вернуться, даже если бы бежали со всех ног.. До города было слишком далеко, что уж говорить об их особняке, который находился в горах. А это почти конец. - Подожди. Мы уже не успеем. - отдышавшись, сказала Агата. - И что ты предлагаешь? Всё бросить и сбежать? - ответил парень с издёвкой. - Идея неплохая, но я не об этом. Нам уже не успеть до рассвета, бегом минут сорок, а пешком и то больше. Мы не избежим наказания. - рассуждала девушка. - То есть, по-твоему, мы должны забить на всё и будь что будет? - удивился тот. - Именно. - воскликнула Агата, хлопнув в ладоши. - Ясно. С ума сошла. Тебе в какао алкоголь подмешали, что ты такое говоришь? Сама прекрасно знаешь нашего отца и как он относится к таким выходкам. Тем более, что в последние годы тебе достаётся куда больше, нежели мне или Филу. - Себастьян сложил руки на груди, в ожидании согласия с обычными фактами. Но услышал он совершенно другое. - Мне надоело! - эта фраза пролетела по всей улице, до самого конца, - Мы постоянно потакаем отцу и его дурацким правилам. Почему мы не можем жить так, как живут другие семьи? Почему у нас не может быть хорошего детства? Разве мы не заслужили хоть немного счастья? Он не даёт нам дышать, Себастьян, меня как будто душат или..Тянут на дно. Топят. - девушка вздохнула, затем продолжила с новыми силами, - Если он оттягивает нас от будущего, тогда создадим его сами. - Агата так искренне улыбнулась, как могла улыбаться очень редко, - В конце концов, это ведь наша жизнь. Мы пишем её сами. Зачем нам жизнь, написанная отцом-тираном? Неужели ты не хочешь создавать свои правила? Для самого себя? Брюнет помедлил с ответом. Его сестра была права. Как, впрочем, и в большинстве таких разговоров. Дома их ждут унижения и крики. А тут. Тут свобода, дружба, яркие моменты и любовь. Тут Элиза. Он вновь посмотрел на Агату. В её глазах играл огонёк. Вот она, детская невинная вера в лучшее. - Будь по-твоему. - махнул рукой Себастьян. От радости Агата будто подпрыгнула на месте и побежала в объятья брата. Этот день они провели прекрасно. Гуляли там, где им захочется, вместе бегали, лепили черепашек из снега и пели новогодние песни. Пожалуй, это было их лучшее воспоминание. Под вечер оба шли уставшие и обсуждали прошедшее время радости и свободы. Как вдруг вдалеке, недалеко от дома, показался знакомый силуэт. Ох, только не это.. Филипп, так звали старшего брата, стоял и оглядывался, ища нарушителей законов отца. Как только он их заметил - сразу ринулся к ним. - Вы двое совсем страх потеряли? Отец в бешенстве. Лучше возвращайтесь сейчас сами, иначе я позвоню..- Филипп не успел закончить фразу, как его перебила уставшая сестра. - Мы как раз шли домой. Не читай нам проповедей, это не твоя работа. - спокойно произнесла та и двинулась ко входу. Себастьян придержал слова и молча направился за Агатой. - Я бы на вашем месте поволновался.. - тихо проговорил старший. Сказать, что дом был шикарным - ничего не сказать. Высокие потолки, мраморные узоры, тёмные стены. От него веяло богатством и роскошью. Семья Клейтон действительно были знатными и высокими по статусу людьми, в городе их знали как ужасных аристократов. Аристократов, при суде спокойных, но до чёртиков жестоких. Даже дворецкие здесь были неприветливыми. Никто не улыбался, да и зачем? Этот дом подошёл бы для светских мероприятий, балов например. Или важных встреч. Но никак не для жизни. Хотя, будем честны, тут было что-то прекрасное. Однако, для детей этот дом являлся адом. Огромным котлом с кипящей водой, в котором все варились, под пристальным взглядом надзирателя. Глава семьи сидел в кресле своего кабинета, ожидая новостей про своих детей. Как только дворецкий сообщил ему о возвращении хулиганов, он медленно поднялся и важно направился к ним. Словно судья, отец спустился по лестнице, презирая взглядом каждого, кто попадался ему на пути. - Разве я не предупреждал вас о побегах? Вы совершили ужасное преступление. Ослушались меня. Как собираетесь вы жить в приличном обществе, если игнорируете самые простые законы? Что дальше? - Бархатный и монотонный голос мужчины стал громче. - Станете воровать? Обманывать? Вы ослушались самого главного правила! - гнев его нарастал. - Правила? Кому нужны правила, когда вы ограничиваете нас в социальном общении!? Если ты, дорогой отец, так стремишься вырастить из нас людей, тогда, будь добр, не лишать нас самой человечности! - возразила Агата. Как обычно это и бывает, споры дочери и отца никогда не заканчиваются хорошим исходом. Мужчина внимательно посмотрел на неё. Тогда девушка продолжила. - Вы запираете нас, не даёте общаться с друзьями, ограничиваете свободу. Такое ощущение, что вы стремитесь создать бесчувственных роботов, а не порядочных людей! - повысила голос молодая Клейтон. - Во-первых, не повышать голос, при разговоре со старшими, во-вторых, ..- его мысль вновь прервал голос дочери. - Серьёзно? Опять правила? - вздохнула та. Отец направился к ней, сжав руки, дрожащие от злости. Девушка немного попятилась назад от страха, но тут же собралась. - Тебе многого не понять в силу своего возраста. Сейчас ты придумываешь себе проблемы от скуки, но ты, Агата, совсем не знаешь о настоящей суровой реальности. В этом доме безопасно, а ты рвёшься бежать отсюда, но поверь, как только ты выбежишь, сразу же попросишься обратно. Так что запомни раз и навсегда: ты не доросла до того, чтобы у тебя было своё мнение. - грозно произнёс брюнет, смотря прямо в глаза бедной девочке. Слёзы так и просились наружу. От обиды, от печали, от усталости и горя. Тут два пути. Либо заплакать, либо.. - Я вам не верю! Я видела, как живут другие семьи! Пусть даже небогатые. Они искренние, там люди доверяют друг другу. За стенами этого ужасного места есть добро. И я не верю, что мы обречены вот так просто сидеть взаперти, упуская самое прекрасное время нашей жизни! - эти слова были последней каплей. - Все ужасы этого "бренного" мира остались только в таких, как ты, убеждённых в том, что люди злые. И я предпочла бы лежать в гробу, нежели вырасти такой же бесчувственной скотиной! - с этими словами, девушка развернулась и быстрым шагом вышла из особняка. Отец кричал что-то вслед, проклиная непутёвую дочь и предсказывая горе на её пути. Но Агата была уже слишком далеко, чтобы вернуться назад. Себастьян грустно смотрел вслед сестре, без возможности что-либо сказать. Он слишком боялся перечить отцу. - Себастьян, ты можешь идти в свою комнату. - как ни в чём не бывало произнёс мужчина, закуривая трубку. Нет, всё не может вот так закончиться. Парень собрал все оставшиеся силы и выдавил всё, что позволял ему страх. - А..как же Агата? - произнёс тот дрожащим голосом. Отец медленно повернул голову в сторону сына. - Она поступила безрассудно и глупо. Больше в нашем доме её имя не произносить. - жутко проговорил тот и направился в свой кабинет. Прежде чем Себастьян успел что-либо ответить, его подхватил Филипп и отвёл в комнату. Сквозь шум в голове, брюнет слышал мольбы матери пойти за дочкой. Вернуть её. - Прошу тебя, дорогой, она же совсем ребёнок, мы не можем вот так поступить, - плакала мама. - Молчи, женщина, я сказал, больше этого имени в нашем доме нет. - это была последняя фраза, которая ушла во мглу. Осталась только тишина.