Потребность

Утро понедельника горчит во рту сигаретами. В правом виске вкрученный до шапочки с выбитым крестом шуруп, в желудке сладкий латте из соседней кофейни, заботливо притащенный продувшими вчера в пейнтбол маркетологами в отдел технической поддержки.  Цифровой код выжигается под веками, стоит закрыть глаза, прислонившись к выкрашенной синеватой краской стене курилки. Черно-зеленая матрица бежит сверху вниз, пульсирует, складывается в один единственный образ, одно лишь возможное из миллионов столичных лицо, и хочется приложиться затылком о стену.  Почему именно он?..  Ваня в компании восемь месяцев. После университета, сразу же. Благодарности соседу по съемной квартире Ильзату, который встречается с начальником маркетингового отдела, а тот в свою очередь брат-сват-старый друг нынешнего гендира.  Через десять минут как раз должно быть перед очами последнего, а заодно и начальника компьютерной безопасности. Ваня затягивается до фильтра — знакомства, мать их.  Ей-богу, лучше бы худо-бедно устроился в какую-нибудь фирмочку и настраивал игрушки—«собери в ряд» тамошней бухгалтерии. И ладно бы сидеть на цокольном этаже за своим столом, девятом в восьмом ряду, что твой лебедь. Смотреть больными глазами украдкой на офисной кухне, слушать на объединенных совещаниях и вдыхать-выдыхать солодовый парфюм, когда массовику-затейнику Черышеву опять придет идея объединять команду посредством твистера.  Так нет же… повышение…  В помощники. Того самого начальника. Компьютерной, сука, безопасности. Виктора Михайловича.  Ваня поджигает вторую сигарету аккурат, когда дверь курилки со скрипом хлипких петель открывается и входит он. Ну тот самый. Почему так не везет и что с этим делать.  — Так и думал, что ты здесь, — Виктор Михайлович улыбается всегда мягко, практически одними серыми глазами. Бледноватые губы едва-едва изгибаются, заставляя появиться тонкой линией морщинку на левой щеке.  Ваня снова затягивается, не отцепляясь от стены и надеясь, что у него вид не слишком побитой собаки. Или медведя. Собака из него с такой коренастостью так себе.  — Завязывал бы ты с этим, — по-доброму журит его Виктор Михайлович.  Статус бы поставить «гспдзаебалоебтвмть».  Он смотрит на своего без трех минут нового начальника в упор, отмечает, что тот спал еще меньше ваниного, да и осунулся как-то. Квартальные отчеты, все такое самое.  Потолочная лампа мигает, противно жужжа. Виктор Михайлович перестает улыбаться. Ване чудятся мелкие молнии в его серых радужках. Он подается вперед, потушив сигарету, и встает напротив. Собирающееся в одну точку электричество готово оглушить.  — Завязываю. С сигаретами, — отвечает Ваня и толкает дверь, нарочно не делая шага. Нарочно касаясь изломом локтя обтянутого тонким кашемиром предплечья.  Виктор Михайлович делает опрометчивый шумный вдох. Теплые персики, табак, кофе… прижать бы к себе. Не отпускать!  Смело коснувшись сухими губами щеки, Ваня чувствует в своих волосах крепкую ладонь.  Теперь до «ноль-единица» ясно — потребность друг в друге взаимна.