Одно неосторожное слово

Марина возвращалась домой, нагруженные сумки привычно оттягивали руки. День сегодня выдался неудачный. С утра проспала: не услышала будильник, а может, неосознанным движением хлопнула его по «макушке», заставляя замолчать. Коля, сын, потряхивая мать за плечо, напомнил, что пора на работу. Опаздывая, не успевая даже выпить чашку кофе, на бегу застёгивая пальто, она, как всегда, указала мальчику: ― Не забудь, выбрось мусор! ― И постучала каблучками по лестнице ― лифт не работал. На улице небеса обрушили на бедную непокрытую голову горючие слёзы Вселенной. Конечно, зонт остался висеть на дверной ручке, где вчера его оставили сохнуть. Поругиваясь и перепрыгивая через лужи, она заспешила к остановке. Та встретила её угрюмой, ощетинившейся, словно щитами, разноцветными полусферами толпой. Она жадно проглотила одинокую, промокшую насквозь душу и, подталкивая острыми локтями, пропихнула продрогшее тело в распухшее нутро автобуса. Тяжело отдуваясь, он с натягом потащился по дороге. Про оттоптанные ноги говорить не приходилось, но когда чей-то портфель острым краем зацепил и порвал чулок, захотелось кого-нибудь крепко стукнуть. «Вот, непредвиденные расходы,»― мрачно подумала она. Ох, как нелегко растить сына одной! Денег катастрофически не хватало. То истоптанные на футболе кроссовки, то оплата преподавателя по английскому языку (хотелось, чтобы сын был не хуже других), то бесконечные поборы в школе. На папочку, затерявшегося на просторах необъятной Родины, рассчитывать не приходилось. А теперь ещё Коля постоянно приставал с просьбой: ― Мам, давай возьмём собачку. ― Какой умный, а денег где взять? ― Я узнавал, можно бесплатно ― из приюта! Я сам с ней гулять буду и заботиться… ― Как же, ― раздражалась она. ― Тебе всегда некогда: то улица, то занятия, то друзья-приятели. Вон, мусор выбросить не заставишь, не то что за щенком следить. Мальчишка печально смотрел на неё своими большущими, опушёнными длинными тёмными ресницами глазами (всё, что досталось ему от папочки и служило ей напоминанием о безрассудной юности), губы его подрагивали от несправедливых упрёков. После таких разговоров он молча поворачивался и уходил в свою комнату, подолгу оставаясь там в одиночестве… Задумавшись, Марина чуть не проехала остановку. ― Чёрт! Чёрт! ― выслушивая «добрые пожелания» в свой адрес, наконец продралась к выходу. Несущийся на скорости автомобиль с тонированными стёклами смачно выплюнул на её новенький светлый плащ смесь грязи, воды и прочих нечистот, скопившихся на дороге. ― Чтоб ты провалился! ― срывая голос, выкрикнула вслед проклятие и поспешила дальше, пытаясь привести разбушевавшееся сердце в порядок, щёлкая резинкой от волос по запястью. Невыспавшаяся, раздражённая, испачканная, она появилась на работе, где у дверей поджидал начальник отдела кадров, который последнее время частенько контролировал приход работников. Он демонстративно покосился на ручной циферблат, покачивая многозначительно головой. В свете обрушившегося на мир кризиса на фирме только и поговаривали о предстоящих сокращениях. Марина почти с радостью восприняла указание начальства об увеличении должностных обязанностей без повышения заработной платы. ― Что ж, придётся выйти в субботу, ничего не поделаешь, ― она поморщилась, вспомнив, что обещала отвести сына на выставку фотографий. ― Я ему всё объясню, Коля поймёт, он уже взрослый мальчик. Дождь не прекращался целый день, на улицах,  не находя водостоков, бурлили бесконечные потоки, и Марина, шлёпая вечером по лужам, перебирала в уме что бы прикупить сыну, как порадовать, ведь выходные вновь придётся провести порознь. «Конечно, хорошо бы поменять телефон, но старый ещё работает! Бутсы стоило бы обновить... А может, эту, как её там... "умную трассу" с радиомашинками? Нет, пожалуй, баловство! Надо выбрать что-то более полезное..." ― с этими мыслями она открыла замок, бросила сумки на пол и присела, чтобы снять промокшие сапоги. ― Коль, ты дома? ― устало позвала она сына. ― Возьми покупки, отнеси на кухню. Дверь в комнату мальчика распахнулась, и он показался на пороге, смущённо поглядывая на мать и пряча руки за спиной. ― Мам, ― робко обронил он, ― обещай, что не будешь ругаться. Она напряглась и недоумённо уставилась на сына. Какое ещё испытание приготовил ей сегодняшний день?! Коля не спеша протянул ладонь, где свернувшись, посапывал махонький рыжий комочек ― котёнок. ― Я нашёл его сегодня в лифте, понимаешь, его бросили, ― оправдывался мальчик. ― Давай приютим пушистика, ― с надеждой предложил он. Как это часто бывает, раздражение, накопившееся у неё внутри за целый день, уничижающим словесным водопадом, сметающим всё на своём пути, вырвалось из груди и безжалостно обрушилось на самого любимого на свете человечка. ― Оставить! ― бушевала она. ― Ты хоть думаешь, что говоришь! Это ничтожество раздерёт нам всю мебель, от его вони в доме будет не продохнуть! Ишь, что удумал! Убирайся с моих глаз! Выброси! Выброси его немедленно! Вон из дома! ― рвала и метала мать, выталкивая сына из квартиры. Мальчик, не говоря ни слова, повернулся и пошёл вниз по лестнице… Через некоторое время, когда она, уже успокоившись и умывшись, поджидала его за ужином, он приблизился к столу, не поднимая головы и глотая слёзы: ― Я сделал, как ты велела, ― выдавил он и, развернувшись, убежал к себе в комнату. Позже мать, заглянув к сыну, увидела, что он лежит, свернувшись калачиком, и водит пальцем по узору на обоях. ― Коль, ― она присела на краешек постели, ― мы не сможем завтра пойти на выставку, я работаю. ― Мне всё равно, ― безразлично ответил ребёнок и уткнулся в подушку. Она протянула руку, собираясь потрепать его по голове, но сын накрылся одеялом. Мать поднялась и, стоя в дверях, пожелала ему спокойной ночи. Ответом послужила тишина… На следующее утро, когда молодая женщина вышла из подъезда, дворничиха, убирающаяся у них в доме, остановила её и промолвила: ― Ты только посмотри, Марин, какие изверги! Живую душу, как отходы, в мусоропровод спустили. А я слышу, пищит кто-то, ― она вытащила из-за пазухи маленького котёнка. ― Креста на них нет! Ироды окаянные! – ворчала пожилая женщина. Марина уже не слушала её , она подхватила с широкой натруженной ладони крохотное тельце, прильнула к нему лбом и беззвучно затряслась в рыданиях… ― Полно, полно, ― заботливо поглаживая её по плечам, запричитала дворничиха. ― Живой он ведь, что так убиваться-то?! *** Когда заплаканный Колька проснулся (проревел полночи), то увидел рыжего питомца, который, сыто мурлыкая, покоился у него на одеяле. Мальчик облегчённо вздохнул, улыбнулся и прижал к исстрадавшемуся сердцу пушистое чудо.