Кимоно

      И все-таки тот Ямамото из будущего в самом деле выглядел круто. Это ровным счетом ничего не значило, конечно, Гокудера мог признать, что кто-то выглядит круто. Занзас, например, тоже выглядел круто. По-ебанутому, правда, но круто.       Гокудера так же уверен, что спустя десять лет он ничуть не уступает Ямамото.       И все-таки Гокудере было невыносимо смотреть на своего Ямамото, этого придурка, которому и восемнадцати нет, и думать: это ж сколько мне ждать, когда он станет ну, хотя бы нормальным?       Ему вообще казалось, что Ямамото над ним издевался. Гокудера не удивится, если через пару месяцев Ямамото спросит: «а что, то, что между нами происходит — это разве не игра?»       Гокудера жалеет, что не зажал того Ямамото в углу и не спросил: послушай, просто скажи, тратить мне на тебя свои нервы или забить на это?       И все-таки он слишком засмущался, чтобы идти на такие подвиги.       И сейчас он изнывал от интереса и нетерпения.       Конечно ему нравился и этот Ямамото. Гокудера бы просто не позволил не понравившемся ему человеку лапать его за жопу.       И Гокудера не стал бы так трахать мозги человеку, на которого ему было насрать.       Так, на Ямамото ему определенно было не насрать. И он ему нравился. Разумеется он ему нравился. Со своим крепким, загорелым телом, с тупой улыбкой и добрыми глазами. И еще за то, что он все-таки немного терпел Гокудеру с его заскоками. Заботился, как мог.       Но все-таки это не отменяло того, что он был придурком.       Гокудера даже немного мечтал о том, чтобы настал очередной конец света, а они были бы единственной надеждой их семьи.       В такой ситуации сложно думать об умственных способностях своего партнера и, кроме того, именно в такие периоды их отношения наиболее подходят под идеал Гокудеры. Мало говорят и ценят каждый момент, когда они вместе.       Каждый раз, когда кто-то из них был рядом и едва приходил в себя, первым, что они делали, оставаясь наедине — страстно и много целовались. Ничего не говорили, только крепко обнимая друг друга и целуя, пытаясь утихомирить бьющуюся под кожей мысль: «вообще-то, ты мог потерять его».       Она до сих пор иногда шляется по его голове.       И все-таки Гокудера бы отчаянно хотел, чтобы Ямамото в один миг проснулся серьезным. Тем самым прирожденным киллером, о котором говорил Реборн.       Делить кровать с киллером довольно возбуждающе — думал Гокудера.       Но пока у него не киллер, а просто милый мальчик, которого чуть не убили уже несколько раз, а он искренне думает, что это какая-то игра.       Гокудера тяжело выдохнул и мягко взял Ямамото за руку. Он все-таки любит его. Даже таким.       — Прости, что тебе снова приходиться со мной нянчиться… Я вижу, как ты устал. Думаю, тебе стоит пойти домой и выспаться… Гокудера?..       Гокудера медленно моргнул и с трудом оторвал свое лицо от стола. Он плохо спал. Точнее он вообще почти не спал. Тупой Ямамото, из-за него одни трудности. Гокудера старается не думать о том, что главная причина, почему их поцелуи растягиваются на час или два — это всегда он.       — Все в порядке, Десятый, — он сонно зевнул. — Мы можем продолжить. Скоро важный тест. Будет неправильно, если ты останешься на второй год. Боссы мафии не остаются на второй год.       Тсуна как-то сковано, зажато улыбнулся. Гокудера с одной стороны мог это понять: вряд ли человеку в шестнадцать хочется брать на себя такую ответственность. Это тебе не просто драки, это о большем. Думать и бояться. Подписать отказ от нормальной жизни.       Гокудера понимал, что Тсуна еще верит и надеется на счастливый и милый брак с Киоко, но такого у них не будет.       У Боссов мафии нет никаких светлых браков.       Но они оба знали, что назад дороги нет.       — Да, знаешь, я иногда об этом думаю, — Тсуна снова склонился над тестом. — Так забавно… Тебя чуть не убили, а через неделю ты трясешься из-за теста по алгебре. Порой начинает казаться, что мир сходит с ума.       Гокудера медленно кивнул.       У него уже давно не было ощущения, что он живет двойной жизнью. Большую часть времени он варится среди своих же, среди тренировок или рядом с Ямамото. Так или иначе, неважно, когда Гокудера открывал глаза — он видел напоминание о том, где он.       В конце концов, это преследовало его с детства. Хотел он этого или нет.       С нижнего этажа послышались крики и визги. Тсуна незаметно раздраженно сощурился, но после снова расслабился. Иногда Гокудера думал: интересно, а сколько настоящей доброты осталось в Тсуне? Как много он притворялся?       Гокудере казалось, что достаточно. Он не видел Десятого в будущем, но что-то ему подсказывало, что там уже не тот добрый милый мальчик.       В конце концов, все больше начинаешь раздражаться с детских криков, когда тебя могут убить в любой момент, когда большая часть твоей жизни — это жестокие тренировки.       Но все-таки Тсуна держит планку. Возможно, поэтому он стал Десятым боссом.       Крик повторился. Тсуна снова сморщился. Снова расслабился.       Эту штуку с его лицом — раздражение-мягкость-раздражение — Гокудера так же часто наблюдал и на Ямамото. Когда он скрывал за мягкостью злобу, раздражение, гнев.       Ямамото часто делал эту шутку своим ртом: попытка улыбнуться — дернуться в раздражении — и снова попытка улыбнуться.       — Мне заткнуть эту тупую корову?       Тсуна мягко махнул рукой.       — Не стоит. Пускай играются. Они дети. У них и так осталось не особо много времени.       Гокудера кивнул. Ну да, тут еще пару лет, и, хочет ли Ламбо того или нет, но его будут таскать по таким же тяжелым тренировкам.       Крики стали ближе. И еще ближе. У Тсуны сломался грифель карандаша.       В комнату ворвался Ламбо, громко визжа и смеясь.       — Ламбо-сан самый быстрый!       — Глупый Ламбо!       В его голову врезалось колено И-Пин. Гокудера отвел взгляд, стараясь игнорировать.       Ламбо раздражал его больше всех не потому, что он громкий и тупой, а потому что он был ходячим напоминанием о детстве, которого у него не было. Которое у него отняли.       Снова противный крик Ламбо. Потом слезы.       А потом из его башки вывалилась базука.       Гокудера и Тсуна вскинули голову, в ужасе на нее посмотрев.       — Разве ее не изъяли?.. — еле слышно спросил Гокудера.       Ламбо издал громкий визг, схватил базуку и кинулся вниз.       — За ним! — Гокудера вскочил быстрее и кинулся за Ламбо. — До чего же тупая корова!       Если он снова наделает дел, то… Гокудера не знал, что, но будет что-то плохое. Он был в этом уверен. Они наделали дел в прошлый раз — пусть и во благо — но никому легче от этого не стало.       За ним послышался топот от Тсуны и просьб просто спокойно отдать базуку.       Гокудера тихо фыркнул. Ага, Ламбо это первый, кто делает что-то спокойно.       — Поймал! — крикнул Гокудера, схватив Ламбо за шею. Тот противно взвизгнул. Из его рук выскользнула базука.       Гокудера выругался, едва не отпихнул от себя Ламбо, и кинулся к базуке, чтобы быстрее перехватить.       А когда он моргнул, ощутил неясную легкость в теле и тяжесть в голове.       Сначала он подумал, что она долбанула его по голове и он потерял сознание. Потом он увидел возле себя розовую дымку и понял: он в жопе.       Не он поймал базуку, а она его.       Он тихо выругался.       Приземление в будущем, на самом деле, каждый раз давалось тяжело. Просто в первый раз ты не успеваешь проследить за ощущениями в теле — от шока. Но во второй раз Гокудера тихо простонал от боли в мышцах и перекатился на чем-то мягком.       Мышцы будто свела судорога, но тут же стала отпускать.       Он облегченно выдохнул и оперся на… кровать?       Да, это кровать.       Ну, хоть не поле боя. Он облегченно выдохнул и присел на кровать, потерев затылок. Огляделся. Квартира. Хорошая очень, белая, с панорамными окнами. Кровать большущая.       Он тяжело выдохнул и посмотрел на свои часы. Всего пять минут. Ничего же не измениться за пять минут, правильно?       Он снова с интересом оглядел квартиру. Интересно, он живет один? А Ямамото? Где он?       Интересно, они успели расстаться к этому времени? С горечью Гокудера подумал о том, что не хотел бы этого.       Он снова перевернулся на кровати и уткнулся носом в соседнюю подушку. Глубок вдохнув ее запах, в нем что-то дернулось, и Гокудера улыбнулся уголками губ. Неважно, какой одеколон использует Такеши из будущего, запах его тела прекрасно различим и ясен для Гокудеры.       Приятный запах.       Он улыбнулся и привстал на кровати. Подумал о том, что мог бы осмотреться — просто из интереса — как услышал шум в квартире. Вздрогнул. Снова посмотрел на время — прошло всего полторы минуты.       Выругался. С одной стороны он понимал, что ничего не случится от того, что кто-нибудь узнает, что Гокудера на пару минут здесь оказался, с другой… светиться не хотелось. Привлекать внимание тоже. Появилась идея спрятаться под кровать. А взрослый Гокудера пусть сам объясняет, что он там делал.       А потом в комнату вошел Ямамото. Почти голый, не считая полотенца на бедрах. Еще мокрый после душа. С сильным, накачанным телом, с широкими плечами и грудью. Несколько шрамов — они выглядели, как украшение на нем.       Гокудера едва рот не раскрыл.       Ямамото склонил голову на бок, прищурившийся:       — У нас внезапная ролевая игра? Решил побыть школьником?       Неужели Ямамото все еще немного придурок?       Гокудера не успел открыть рта, как Ямамото подошел ближе, всмотрелся, а после по-доброму рассмеялся. Гокудера замер, а смех у него такой же: искренний и чистый. Гокудера медленно моргнул и глупо улыбнулся.       И все-таки этот Ямамото — он выглядел круто даже без костюма.       — Я был уверен, что у Ламбо должны были отобрать базуку от греха подальше.       — Ээ… Да. Мы тоже. Не волнуйся, это всего на, — он посмотрел на свои часы. — На еще две минуты десять секунд.       Ямамото медленно кивнул.       — Что ж, тогда сделаю кофе к возвращению Гокудеры. Наверняка будет злой, как черт. Он не любит, когда его будят раньше нужного.       — Ага. Да… Конечно…       Гокудера уставился в его спину, когда он, как ни в чем не бывало, развернулся, уходя. Ну, по крайней мере, у Гокудеры отпала нужда спрашивать эти глупые вопросы о их отношениях.       Кажется, у них все прекрасно.       Возможно, Гокудере даже есть смысл терпеть тупость Ямамото.       Он присел на край кровати и принялся ждать, стараясь не думать о его широкой спине с этими невероятными мышцами. О круглой заднице под полотенцем. Не хотелось бы вернуться к Тсуне со стояком. И как это ему потом объяснять?              Гокудера ждал под звуки кофе-машины и стука чашек и ложек. Сидел и ждал.       Посмотрел на часы и в ужасе дернулся. Он должен был вернуться еще минуту назад.       Он, напуганный и сбитый с толку, замер, глядя в ужасе на часы.       Это означало, что базука... Была сломана? Или это очередной сложный план? Или, может быть, то белое устройство, оно все ещё работает? В любом случае, он все ещё здесь.       А значит он…       Гокудера моргнул и медленно встал с кровати, идя на звуки в кухню.       Отлично, наделал проблем Ламбо, но в глазах Ямамото придурком-то будет именно он. Интересно, что он подумает первым? Что Гокудере стало скучно и он решил ради веселья прокатиться в будущее?       Он сглотнул и заглянул на кухню. Снова увидел эту прекрасную спину, но сейчас ему было совсем не до спины.       Он постучал по стене. Ямамото обернулся и внимательно его оглядел. Снова прищурился. У него что, проблемы со зрением?       — Пять минут еще не прошло?       — Прошло. И в этом проблема, — напряженно проговорил он. Еще пару дней назад он хотел провести время со взрослым Такеши, а теперь отчаянно хотел обратно, назад, к Тсуне. Здесь ему было некомфортно и даже немного страшно. Тут все равно все сильнее его. Это безумие для него.       Такеши понимающе улыбнулся.       — Ну, хорошая новость в том, что в этот раз тебе ни с кем драться не надо. Думаю, мы быстро решим это проблему.       — Правда?       — Разумеется. В прошлый раз были проблемы посерьезнее. Кофе будешь?       Гокудера медленно кивнул, а после смущенно посмотрел на пол. Этот Ямамото — он такой фантастически милый и спокойный. Несмотря на то, что, на самом деле, Гокудера пока не видел каких-то серьезных изменений, он просто это чувствовал. Чувствовал, что в Ямамото поменялось многое. Очень многое. И от этого ему почему-то было спокойно.       Гокудера, смущённый, рухнул за стол, а после рыкнул:       — Трусы хоть надеть не думаешь?       Такеши хмыкнул, поставив перед ним чашку.       — Раз уж тебя это смущает.       И все-таки нормально разговаривать с Ямамото Гокудера смог только когда тот оделся.       — И как ты… собираешься исправлять проблему?       — Я? — вскинул бровь Ямамото. — Просто попрошу Тсуну.       — Ты… ты хочешь скинуть на Десятого такие мелкие проблемы? — едва не заикаясь, спросил Гокудера.       Ямамото пожал плечами.       — Да, ты прав, обычно о таком просит Гокудера, но раз вместо него здесь ты… Или хочешь попросить лично?       — Я… эээ… ну… Нет… Наверное, не.       Ямамото тихо хмыкнул.       — Значит решено. Будешь сидеть и ждать здесь, или скатаешься со мной?       Гокудера с недоверием на него посмотрел. Он мог увидеть… Десятого из будущего? Почему-то он воспринимался Гокудерой как совершенно другой человек. И почему-то он знал, что его восприятие не ошибочно.       — С тобой… Вдруг ты забудешь о моем существовании и приедешь только через неделю?       Ямамото тихо рассмеялся.       — Ну уж это вряд ли. Тогда допивай кофе и поехали. У меня на сегодня много дел. Надо успеть закинуть тебя к Деся…       — Эээ… Не надо меня закидывать к Десятому! — Гокудера оживился. Он мог бы остаться наедине со своим Тсуной, которого хорошо знал, но Десятый — это же совсем другой разговор! Это босс! И, честно говоря, Гокудера, возможно, даже был несколько смущен этим.       Ямамото вскинул бровь.       — Я думал, ты будешь рад с ним побыть, разве не так?       — Так… конечно же это так! Но он Босс, у него много дел! Как ты вообще можешь спихивать на него такие мелкие проблемы?       Ямамото удивленно на него посмотрел, потом снова рассмеялся и кивнул.       — Что ж, понятно. Я просто предположил, что ты не будешь рад остаться со мной.       — Почему? — Гокудера вскинул бровь. С этим взрослым Ямамото он ощущал себя тем еще придурком.       — Хм, ну, я плохо помню наши отношения десять лет назад, но отчетливо помню… Был период, когда ты… Мягко говоря, не любил меня. Я всегда ощущал себя в напряжении, ждал подвоха или удара. Так что я просто озаботился твоим комфортом. Тогда, раз нас обоих ничего не смущает, поехали.       Ямамото встал, взяв свой пиджак. Гокудера задумался, смотря на свой недопитый кофе.       Период, когда Ямамото ждал от него удара?       Гокудера медленно покачал головой. Когда вернется, первым делом крепко обнимет этого придурка. Правда он не знал, как сказать ему, что бояться его уж точно не надо. Не ртом же, не словами — Гокудера так не умел.       Но оставлять дело так нельзя…       Он допил кофе и встал, следуя за Ямамото.       На парковке холодно и пахло железом, в машине — свежим прохладным воздухом и чистой кожей. Кресло мягкое и удобное, и Гокудера про себя удивленно подумал: я что, в таком же езжу?       Ему бы не следовало удивляться таким вещам, но все-таки он удивлен.       Почти всю дорогу они молчали. Гокудере искренне было неловко. Он ерзал, пялился в окно, рассматривал свои кольца, рассматривал кольца Ямамото и не находил себе места. Надо было остаться в доме. Остаться в доме и не увидеть Десятого? Бред.       Наконец, эта пытка кончилась. Они доехали до штаб-квартиры, и Гокудера, вышел из машины, пораженно ахнул, глядя на… замок? Было очень похоже на замок.       Ямамото тихо усмехнулся и похлопал его по спине, и заставил его пройти вперед.       Гокудера лишь на какую-то его часть было неловко и не по себе. Он ощущал себя так, будто был не на своем месте. Даже в прошлый раз было легче. Хотя в прошлый раз было больше страшно, ему было не до других чувств.       И все-таки это был другой мир. Гокудера послушно шел, рассматривая стены и проходящих мимо них людей. Кто-то кивал им, кто-то здоровался. Кто-то все-таки замечал, что с Гокудерой что-то не так, но взгляд никто не задерживал.       Они прошли мимо какой-то миленькой девочки-секретарши с до смеха тупыми глазами, и Ямамото открыл двери. Только когда Гокудера оказался в комнате, он осознал, где он.       — Привет, Тсуна. Вынужден был заскочить пораньше, появилась проблема.       Он хлопнул Гокудера по напряженному плечу. Сглотнув, тот поднял голову и посмотрел вперед, разглядывая силуэт человека впереди. В комнате было очень солнечно, а из-за того, что стол, за котором сидел Десятый, был вдали, его лицо было покрыто тенью. Гокудера едва не застонал от разочарования.       Десятый издал какой-то заинтересованный звук и поднял голову. Потом поднялся из-за стола и направился к ним, держа руки за спиной. Гокудера невольно сжался в плечах, затрепетав внутри от напряжения, страха, волнения и восторга.       — Хм… Интересно.       Гокудера сдержал удивленный ах. Да, Тсуна изменился. Он выглядел так, будто даже сейчас был в гипер-режиме, хотя он, определенно, не был.       — Пять минут прошло?       — Ну, как видишь, — Ямамото снова улыбнулся, и снова похлопал Гокудеру по плечу.       — Что ж, свезло, что он был рядом с тобой, а не на задании…       Гокудера хотел сказать, что он бы справился, но все-таки сдержался. Не хотел показаться идиотом.       Он уверен, что Гокудера из будущего не растрачивается на болтовню. И не говорит глупые вещи.       — Надо попросить Спанера…       — Спанера? — уточнил Ямамото.       — Да. Или ты хочешь, чтобы я сам этим занимался?       Ямамото рассмеялся. Да сколько смеяться-то можно?!       Гокудера раздраженно рыкнул. Тсуна обратил на него внимание, и под его взглядом Гокудера замер. Его взгляд… парализовал. Да, взгляд Десятого Вонголы.       Внезапно он улыбнулся.       — Постарайся не наделать проблем. Мы и с прошлого раза еще не все смогли разобрать.       — Я бы не стал! — заверил его Гокудера.       Тсуна внезапно рассмеялся. Гокудера снова замер, восхищенно на него глядя, будто перед ним стоял Господь Бог. Интересно, спустя десять лет его отношение к нему хоть немного поменялось? Нельзя же и в двадцать шесть быть восхищенной собачкой, правда же?       — Хорошо. Я попрошу Спанера, а ты присмотри за Гокудерой. И еще… Марино помнишь?       Ямамото кивнул. Тсуна сказал:       — Хорошо. Разберись с ними. Сегодня.       — А Гокудера?       Тсуна снова посмотрел на него.       — Кольца есть?       Гокудера гордо продемонстрировал свою руку.       — Хорошо. Коробочка?       — Есть.       — Тогда все хорошо. Я позвоню, если посчастливится что-то узнать и сделать уже сегодня. Как мне кажется, проблема из-за прошлых перемещений...       — Хорошо.       Ямамото буквально уволок пускающего слюни Гокудеру. Ему казалось, что он мог бы просто весь день сидеть возле него и не сводить с него взгляда. Но все-таки это как-то неприлично и у него, на самом деле, есть дело поинтереснее…       Он посмотрел на Ямамото.       Рухнув в кресло и пристегнувшись, он спросил:       — Что за Марино?       Ямамото кратко и немного ломано улыбнулся.       — Небольшая проблема. Это не займет много времени.       Гокудера нахмурился, а после уточнил:       — Десятый приказал их… убить?       Ямамото ответил не сразу, будто обдумывал, что сказать. Но для такого долгого времени молчания, он в итоге только сказал:       — Да.       Гокудера тихо хмыкнул и кивнул.       — Ты не удивлен?       — А должен? Это мафия, а не клуб по интересам.       — Разумеется. Но Тсуна десять лет назад…       — Это другой человек. Все мы знаем, что он был искренне, когда говорил о том, что нельзя убивать. И что он уничтожит Вонголу. Но все-таки сколько раз его пытались убить до этого? А после? Я уверен, в один момент он сказал: что ж, давайте запихнем им все пистолеты в жопу, они меня заебали. По-другому быть не может же, так? До Тсуны рано или поздно дойдет, что у многих из этих попыток есть одна причина: его мягкость и лояльность.       Ямамото удивленно на него посмотрел, а после медленно моргнул. Улыбнулся и кивнул.       — Да, я уж и забыл, что ты один из немногих, кто реально смотрит на вещи. Оттого ты такой дерганый.       Гокудера с минуту смотрел на пейзаж за окном, смазывающийся все сильнее в одно пятно: вместе с тем, как Ямамото увеличивал скорость.       — А ты? — резко спросил он.       — Что — я?       — Ты не можешь быть придурком. Это невозможно. Не бывает так, что человек хороший стратег в битве, хорошо тренируется, а в остальное время — идиот. Или у тебя раздвоение личности? Это многое бы объяснило.       Ямамото медленно кивнул.       — С раздвоением личности не берут в мафию…       — А Дино? С ним явно что-то не в порядке.              Ямамото снова улыбнулся. Ей-Богу, наверное, у него какой-то странный рефлекс. Улыбаться всегда. Без причины и с. Возможно, он так себя утешает.       Но, кажется, он не намерен был продолжать диалог, а в Гокудере еще слишком мало такта и эмпатии, чтобы тоже замолчать. И он продолжил:       — Ты пытался совершить самоубийство.       Ямамото кивнул.       — Тупые люди не совершают самоубийство.       — А если наоборот?       Гокудера покачал головой.       — Тупые люди никогда не смогут так сильно страдать и что-то терять, чтобы в самом деле им было легче умереть. Но я не понимаю одного: к чему эта беззаботность, смех и бесконечный повтор «это игра такая». Ты был так убедителен, что в это поверил даже Реборн.       — А ты нет?       — И я, — хмыкнул Гокудера. — Эта мысль пришла ко мне только сейчас, когда я посмотрел на тебя.       — Назовем это защитным механизмом. Так тебе нравится?       Гокудера закусил губу. Защитный механизм? Возможно, Ямамото сам себя убеждал, что это игра? Игра, в которой, на самом деле, невозможно умереть?       Игра, демо-версия настоящей жизни. Убеждал себя, что это игра, потому что так, возможно, ему было просто легче. Все игра, все не по-настоящему, есть правила, судья, есть кнопка «стоп».       Возможно, Ямамото просто старался не сойти с ума.       Гокудера откинулся на кресле с усталым выдохом.       — И все-таки ни разу твоя беспечность не стоила тебе жизни.       — Потому что не было никакой беспечности, — равнодушно пожал плечами Ямамото. — Каждый пытался выжить по-своему. Даже Тсуна. Если бы мы с нашей нормальной жизни сделали такой резкий прыжок в мир жестокости и убийств, то сразу же сошли бы с ума. Легче было оттянуть стадию принятия.       Гокудера присвистнул.              — И вы это делали осознанно?       — Конечно же нет, — Ямамото мягко улыбнулся. — Полагаю, у меня просто крепкая психика. Подождешь меня в машине?       Гокудера опомнился и осмотрелся. Впереди, в лесу, маячило задание. Он кивнул и пожал плечами.       — Я никуда не спешу.       — Хорошо. Я быстро. Не высовывайся.       Гокудера кивнул и посмотрел на свои кольца. Ямамото вышел, хлопнув дверью. Гокудера проводил его спокойным взглядом и снова посмотрел на свои кольца.       И все-таки, это многое объясняло. Тогда, наверное, следовало перестать давить на Ямамото и оскорблять его? Возможно, Гокудера таким образом выставлял придурком скорее себя.       Он откинулся на кресле, закрыл глаза, а после раздался взрыв. Гокудера раскрыл глаза и посмотрел в сторону. Из-за деревьев столбом валил дым. Гокудера потянулся к дверной ручке, но на миг замер. К чему эта спешка? Это идиотизм, если Ямамото попался в такую идиотскую ловушку.       Стражи Вонголы не умирают таким глупым способом.       Гокудера прижался лбом к стеклу и подумал, смотря на дым: вообще-то, именно так они и умирают.       Коробки, кольца и волшебные зверьки — все это, конечно, прекрасно, но скорее для красоты и пафосности. Если тебя ударит волной энергии, то у тебя еще есть шанс притвориться мертвым и просто валяться под как-нибудь кустом. Вообще-то, есть масса способов, чтобы выжить после колец и коробочек.       Но никто еще не придумал, как выжить от свинцовой пули или взрыва гранаты.       Поэтому Гокудера использовал динамит очень долгое время.       Гокудера сжал зубы. Выйти или подождать?       И все-таки Ямамото просто не мог взять и умереть. Десятый ему не разрешал. А когда кто-то такой, как Десятый, запрещает тебе умирать, ты и не можешь умереть. Именно так решил для себя Гокудера.       Он осмотрел машину, а после залез в бардачок. Нашел несколько пушек. Интересно, они обычные или тоже основаны на энергии? Гокудера попробовал вложить немного в них пламени, но ничего не произошло. Он хмыкнул.       И принялся ждать, разглядывая пушки.       Он никогда не держал настоящего оружия.       Почему-то именно сталь пистолета воспринимается им как настоящее оружие. В кольце Ури недовольно зашипела. Ури та еще обидчивая пизда, прямо как ее владелец.       И все-таки он решил, что лучше подождать. Его просили не наделать дел, а Ямамото наверняка справится сам. Было бы смешно, если б Хранителя дождя убила какая-то бомба. И не с такими проблемами справлялись.       Он вскинул голову, когда услышал шум, и увидел, что машину… кто-то пытался открыть. Не Ямамото. Повернулся, разглядев несколько бегущих сюда людей. Дверь со стороны водительского сиденья жалобно проскрипела.       Выругавшись, Гокудера дернул кнопку на двери, и окно стало медленно открываться. Он поднял пистолет, прицеливаясь.       Человек по ту сторону двери пораженно ахнул. Гокудера выстрелил.       Из пистолета вылетела самая настоящая пуля. Мужчина упал на землю с глухим шумом. На окне осталось пару капель крови. Гокудера довольно улыбнулся и кивнул, посмотрев на пушку.       Если хранители используют такое оружие, значит, на самом деле, оно очень даже полезное.       После него, по крайней мере, никто не воскреснет. Даже Десятый. От последней мысли его передернуло, и он почти пропустил мимо ушей крик.       Повернулся, и увидел на своем окне только огромное пятно крови.       Сморщился и отвернулся.       Да, к крови, видимо, стоило бы привыкнуть.       Он сильнее сжал пистолет и, неловко перебравшись на сиденье водителя, посмотрел на валяющийся труп. Удивительно, но он не вызвал в нем ничего.       Да, только что он убил человека. И вот тебе человек — лежит мертвый.       И… ничего?..       Гокудера медленно, пораженно моргнул.       Ему всегда казалось, что убийства — это всегда что-то тяжелое.       Что-то к чему стоило привыкнуть. Ведь чего-то же так боялся Тсуна, когда отказывался убивать?       Но на самом деле… это было даже легче, чем поругаться с Ямамото. Ругаться с ним было тяжело, неприятно, а иногда даже больно. А убить человека — нет.       Пораженный, он грохнулся обратно на кресло и посмотрел на пистолет.       Дверь резко открылась и он вздрогнул, вскинув голову. Перед ним стоял улыбающийся Ямамото. Без капли крови на нем.       — О, смотрю, тебя обижали?       Ямамото посмотрел на труп под его ногами.       — Не успели, — быстро бросил Гокудера и закинул пистолет обратно.       В этот момент от Ямамото прошли мурашки по коже. В момент, когда он вернулся, наверняка, с бойни, не запачканный и спокойно улыбающийся.       Ямамото посмотрел снова на труп под своими ногами, кивнул и перевел взгляд на Гокудеру.              — Хороший мальчик.       Гокудера подскочил на своем месте, покраснел до кончиков ушей и взвизгнул:       — Ты что несешь такое?! Тебя там головой ударили, бейсбольный придурок?!       Ямамото лишь рассмеялся — весело и вполне себе искренне — а после сделал ему жест, чтобы тот сел на место. Сбитый с толку, смущенный и немного злой, Гокудера все-таки послушался, и сел обратно.       Ямамото завел машину и уехал. Машина ехала по трупам — Гокудера слышал это по хрусту костей под колесами, по тому, как машину подкидывало.       — У меня тут все окно в крови. Нормально?       Ямамото посмотрел в его сторону, будто только заметил.       — Хм. Да, не самый живописный вид. Заеду в автомойку.       Гокудера кивнул.       — Ага… И ты... только что устроил бойню и… тебе нормально?       — Я? Я ничего не устраивал. Подорвали сами себя, представляешь? — он рассмеялся. — Надо же, какие у людей бывают странные развлечения, да?       Гокудера посмотрел на него напряженным взглядом.       Ямамото что… Все еще убеждал себя, что это все не-настоящему? Не по его вине?       Гокудера покачал головой. Это не его дело. Ямамото, наверняка, хорошо выполняет свою работу, а еще — не сошел с ума. Какие к нему могут быть вообще вопросы?       — Впервые взял пистолет? — внезапно спросил Ямамото.       — Да.       — Хм. Хорошая работа, если ты попал с первого раза.       — Он был очень близко, к тому же, на наших первых тренировках с Шамалом я и не в такие цели попадал. А динамитом, признаться честно, целиться несколько сложнее, чем чем-то таким устойчивым и четким, как пуля.       — Только не рассказывай своему Тсуне. Парнишку хватит инсульт.       Гокудера нахмурился.       Нет, уже нет.       Тсуна скорее удивится, укоризненно на него посмотрит, но не испугается. Поджав губы, Гокудера подумал о том, что Тсуну, на самом деле, мало уже вещей пугает.       Он просто не хочет себе признаваться, что стадия принятии уже стучится к нему в голову.       Еще полдня Ямамото таскал его по всей Италии, решал какие-то свои дела, общался с неприятными типами, чем-то обменивался, что-то читал и подписывал. Гокудера смотрел на него и думал: неужели ему доверили заниматься такой работой?       Допустим, он больше не придурок, но Ямамото меньше всего похож на человека для таких дел.       Когда Ямамото, наконец, к нему вернулся и протянул жестяную баночку с кофе, Гокудера спросил, продолжая пялиться на магазин:       — Ты в самом деле занимаешься такой работой?       — Осторожно, горячее.       Гокудера принял баночку и перевел взгляд на Ямамото. Он устал от собственной скуки. Ему хотелось скорее домой. Ямамото оказался не таким уж и прикольным, как ему казалось.       — Нет, этим обычно занимался Гокудера. Или мы вместе с ним. Но его, как видишь, тут нет.       — И что, я только и делаю, что бегаю с горящей жопой и читаю бумажки?       Ямамото мягко улыбнулся.       — Уверяю тебя, что нет. Но я наконец освободился.       Гокудера посмотрел на свои часы.       — Надо же, всего десять вечера, так быстро!       — Десять? — Ямамото с удивлением посмотрел на свои часы. — Да, в самом деле — быстро.       Гокудера повел бровью.       Интересно, они тут вообще спят?       — Мне звонил Тсуна, просветления есть, но результата — нет. Его теория оказалась верной. Ты ночуешь здесь. Есть предложения или хочешь завалиться и спать?       — Придумай что-нибудь, — кинул без интереса Гокудера и открыл банку с кофе.              Ямамото посмотрел в его сторону и, усмехнувшийся, оглядел его таким маслянистым взглядом, что Гокудеру могло бы передернуть, если бы это был не взгляд Ямамото.       — Хм, что-нибудь придумаю, чтобы нам не скучать.       Гокудера только немного отпил из банки. Ямамото завел машину, нажал на какую-то кнопку и, вместе с тем, как машина медленно набирала скорость, открывалась крыша. Гокудера вскинул голову и глубоко вдохнул свежий ночной воздух.       Почему-то это дало ему больше энергии и сил. Он довольно улыбнулся.       Ямамото включил музыку и они продолжили ехать. Гокудера внезапно ощутил себя так, будто начал отдыхать — пока ветер ласкал его лицо, пробираясь под полы рубашек, а он смотрел на ночную Италию. Прекрасную и величественную, самый ее центр.       — А я вот до сих пор не могу привыкнуть к Италии, — сказал Ямамото, тоже откинувшись на кресло, руля одной рукой. — Она мне еще чужая.       Гокудера посмотрел на него, отпивая кофе.       — Думаю, ты можешь настаивать на Японии, нет? Там, думается, полно работы.       — Разумеется, — кивнул Ямамото. — Но тебе-то больше нравится Италия.       Гокудера раскрыл рот, потом закрыл. Нахмурился и почесал затылок, снова подставляя лицо ветру.       — Но разве мое решение было главным? У нас что, какие-то больные отношения? Ты у меня под ботинком?       Ямамото рассмеялся и покачал головой.       — Нет. Просто ты очень хотел в Италию, а я к ней не привык. Мне без разницы. Ну и, кроме того, правая рука Босса должна быть рядом с Боссом. В Италии. И, в конце концов, у меня тут есть свой кусочек Японии.       — О чем ты?       Ямамото лишь улыбнулся, и Гокудера кивнул. Видимо, покажет.       — Честно говоря, ты так-то больше похож на итальянца, чем я. Нет, в самом деле, ты видел свой загар? Нет такого загара в Японии.       — А твоей бледности нет в Италии.       — А Скуало? Тот как смерть.       — Я почти уверен, что ему не хватает каких-то веществ в организме… Мелатонин?..       — Меланин, — поправил его Гокудера. — Мелатонин это гормон сна.       — Да, точно, — Ямамото рассмеялся. — Ты до сих пор умнее меня.       Гокудера фыркнул, почуяв в нем ложь. Ну, Гокудера не обиделся. Этот человек старше его на десять лет. Конечно он умнее.       Если бы Ямамото был тупее, то это было бы оскорблением.       Ямамото завернул, и они въехали в менее вычурный переулок. Огней тут было уже поменьше, да и потише, спокойнее. Это чем-то напомнило ему улицы Намимори.       — Только не говори, что ты целую улицу в Италии отделал под Японию?       — Идея хорошая, но нет. Я не хочу так бездумно тратить чужие деньги.       — Чужие?       — Ага. Сложно относится к миллионам как к своим собственным. Головой ты понимаешь, что невозможно столько заработать честным трудом.       — Но ты не занимаешься честным трудом. Ты людей убиваешь.       На секунду на лице Ямамото появилась какая-то странная, непонятная и искаженная эмоция, но тут же пропала.       Ага, та самая штука: улыбка-раздражение-улыбка.       — Ага. Но миллионы этим все равно не зарабатывают.              Гокудера пожал плечами. И все-таки Ямамото все еще не привык…       Возможно, поэтому он стал таким. Возможно, ему просто сложно.       Ямамото припарковался, выключил музыку и крыша с тихим шумом снова закрылась. Гокудера вышел на улицу и потянулся, потерев замлевшую задницу и ноги. Ей-Богу, это было пыткой, и супер-комфортабельные кресла его не спасли.       Ямамото поставил машину на сигнализацию и кивнул в сторону. Гокудера поплелся за ним, оглядывая улочку. И все-таки это была вполне себе итальянская улица.       Но один дом выделялся… Дом…       — Ты что, свой дом привез в Италию?       — Еще одна гениальная идея, — улыбнулся Ямамото и отошел, давай пройти Гокудере.       Тот прошел вперед, идя на свет, и удивленно осмотрел помещение в типично японском стиле. Все из бамбука, много свободного места, татами, небольшой столик с… едой и алкоголем?       Гокудера удивленно посмотрел через плечо на Ямамото.       — Ну, ты же сказал мне самому все придумать, так? Думал скататься в ресторан, но там мне сложно расслабиться. Здесь легче.       Гокудера снова оглядел помещение. Да, это было похоже на обычную комнату в японском стиле. Без лишней роскоши, но… уютно. Знакомо. Видно, что Ямамото был здесь часто.       — Мне идею Хибари подал, если честно, — признался Ямамото. — Когда убежище только начали строить, его отдел как-то странно закопошился. Я сразу понял, что они будут строить отдельный штаб, но когда узнал, что он будет в японском стиле, меня осенило. Можешь принять ванную и переодеться. Твои шмотки попахивают.       Гокудера встрепенулся.       — Твои… твои тоже!       — Хм, правда?       Гокудера замялся, что-то пробухтел, пнул его в ребро и потопал в центр комнаты. Остановился посредине, повернулся и рявкнул:       — Где ванная-то?!       Ямамото указал сторону, и Гокудера шмыгнул туда. Закрыв дверь он обиженно запыхтел. Да что этот Ямамото себе вообще позволяет? Как назло наденет на себя свои воняющие шмотки       Он принюхался к себе и фыркнул. И ничего он не пахнет. Ну может капельку. Так это потому что ему жарко было, вот и вспотел!       В любом случае, он решил, что помыться лишним не будет.       Он разделся и, залезая в ванную, его осенило. Стоя одной ногой в воде он осознал: Ямамото устроил ему свидание.       Покраснев и вздрогнув, он резко кинулся в ванную, почти полностью окунаясь в воду, будто пытался своими резкими действиями сбить с себя напряжения.       Он смущённо уставился на стену.       Чудесно, его первое свидание с Ямамото будет с… другим Ямамото!              Он вынырнул из воды и глубоко вдохнул, тряхнув головой.       Да, они в самом деле встречались и много целовались, но свиданий у них не было.       Во-первых, у них просто не было времени, а во-вторых… ну, в этом плане был небольшой конфликт. Ямамото определенно не мог додуматься до таких сложностей, а сам Гокудера… он хотел кричать от смущения только представляя, как устраивает что-то такое.       Морально он не был готов к таким вещам.       А сейчас… Вообще-то Гокудера не понимал, как Ямамото вообще мог до этого додуматься. Это не измена?!       И вообще, он его старше на десятку! Это педофилия!       Ну… вообще-то нет, не педофилия, Гокудера давно не ребенок и даже достиг возраста согласия. И своего согласия он тоже достиг, вполне четко его осознавая.       Он сглотнул.       Интересно, чем думает Ямамото?       Наверное, членом. Определено.       Увидел молодого Гокудеру, юного и тощего, вот и клинит у него. Гокудера фыркнул и внезапно успокоился, решив, что у него есть полный контроль над ситуацией.       Он отмылся и успокоился. Трахаться ему вроде было необязательно. Не будет же он его насиловать? Не будет.       Он вылез из ванной, вытерся и посмотрел на темно-синий сверток лежащий рядом с полотенцем. Он коснулся его. Шелк. Приятно.       Хмыкнув, Гокудера взял его и развернул его. Кимоно.       Он пораженно посмотрел на него.       Ямамото тут носит кимоно? Как интересно.       Он усмехнулся, а потом осознал. Это его размер. Определенно, это не размер ни Ямамото, ни Гокудеры из будущего.       Это кимоно на его сто семьдесят пять сантиметров и вес шестьдесят килограмм.       Он удивленно моргнул и резко натянул его на себя, чтобы убедиться. То село на него как влитое. Гокудера тихо пораженно ахнул.       Но Ямамото определенно не настаивал на том, чтобы он его надевал, правильно?       Он даже не предлагал!       Видимо, у него не было в доступе других шмоток для него и он предложил, что есть.       И это было вполне себе удобно. После этого ужасного дня, за которой он устал, вспотел и еще был голодный, надеть что-то настолько простое и легкое было приятно. Не было лишней тяжести и остатков дня на его плечах.       И все-таки Гокудера, с пыхтением и проклятьями, затянул на себе пояс. Нет, в самом деле, нельзя же и в кимоно видеть подвох? Честное слово, чтобы сексуализировать его, надо быть или последним идиотом, коим Ямамото не являлся, либо подростком с вечно бьющим по лбу членом. Кем являлся Гокудера. Но не Ямамото.       Он убрал мокрые волосы со лба и тяжело выдохнул.       Сейчас он просто напьется, задаст еще пару вопросов про Десятого, а после отрубится.       Проснется, все уже будет готово, он вернется в прошлое и крепко обнимет своего Ямамото.       Да, это правда — Ямамото из будущего крутой и самый настоящий киллер. А еще слишком умный для Гокудеры, слишком хитрый, все понимает и будто бы читает его — Гокудеру — насквозь.       Гокудере неловко. Он будто все это время сидел перед ним голым. И лучший выход из этой ситуации — выйти в одном кимоно.       Почти голый, но одетый.       Так у него все-таки будет более стоящая причина, чтобы считать себя голым.       Он открыл дверь и заглянул в комнату. Было пусто. Хмыкнув, он вышел из ванной и прошел к столику. Присев, он посмотрел на саке, суши, роллы, поке…       Хаято подумалось, что он сможет этим наестся, только если съест вообще все.       Нет, в самом деле, кто придумал суши как основой прием пищи? Это же издевательство!       Но пахло вкусно.       Жаль только, что Такеши не сам готовил.       У Ямамото были самые вкусные суши.              Гокудера вскинул голову, когда дверь открылась.       Ямамото посмотрел на него и улыбнулся. На нем тоже было мужское домашнее кимоно.       — Рад, что ты тоже переоделся. Я вообще не понимаю, как можно постоянно ходить в штанах.       Гокудера пожал плечами и вернулся к разглядыванию еду.       — Можешь есть, что захочешь.       Гокудера кивнул. Голодный, он едва мог поддерживать диалог. Сам же Ямамото потянулся к саке. Гокудере подумалось, что с такой работой только и пить алкоголь вместо воды. Жуя, он опомнился.       — Постой… Зачем тебе пистолеты?       Ямамото тяжело выдохнул. По нему было видно, что он не хотел это обсуждать, и Гокудера мог это понять, но все-таки, раз он здесь проблема, то он будет проблемой по полной. В конце концов ему было интересно.       — Гарантия, — сказал он спокойно. — Однажды у меня было сражение с одним типом. Он был сильнее меня и, кроме того, он был иллюзионистом. Он почти прикончил меня.       — И?..       — А потом появился ты и выстрелил ему в голову. Нет иллюзиониста — нет проблем, — он хмыкнул. — На самом деле свинец оказался для нас настоящим открытием. Понимаешь ли, у нас же в головах было: коробочки круто. Наши зверьки — это самое сильное, что может быть. Мы напрочь забыли, что все наши драки — это просто мерка членами. Пистолет решает все проблемы. И только когда ты выстрелил — мы все поняли.       — Звучит разумно, — кивнул Гокудера. — По правде говоря, я часто об этом думал. Знаешь, у нас опасная битва, ты лежишь избитый этим сраным током и думаешь: а был бы у меня пистолет и не было бы у меня проблем. Но вместо этого ты вынужден использовать свою энергию и несчастного животного…       Ямамото кивнул.       — Наверное, именно поэтому из всех нас не сдержался именно ты, — он понимающе улыбнулся.       — А Тсуна? Как он к этому отнесся?       Такеши как-то неясно улыбнулся и посмотрел на него. Сделал глоток саке и сказал:       — Тсуна отчаянно держался до последнего. Не хотел убивать. Был добрым и всепрощающим. Прямо-таки Иисус от мира мафии. Кея ему все на мозги капал, что он тупое животное. Тсуна улыбался и кивал. И говорил «убийство это грех». Не хватало только приставки «сын мой». А потом…       — А потом?..       — Потом была какая-то очередная тупая банда, которая решила, что совершив покушение на Босса они сделают всем хорошо. Была одна попытка, вторая, третья. Тсуна их мило за шкирку выносил за дверь и давал подзатыльник. А они не понимали, а на четвертый раз…       Ямамото замолчал, и Гокудера впился в него заинтересованным взглядом.       Ямамото, продолжая улыбаться, внезапно начал отбивать пальцами по столу быстрый, сильный ритм.       Гокудера нихрена не понял. Ямамото пояснил:       — Вот с такой частотой он засаживал в беднягу столовый ножик после четвертого покушения. У Тсуны просто не выдержали нервы. Потом пришел Хибари, поулыбался, все равно назвал Тсуну дебилом и быстро ушел. Наверное осознал, что он-то, может, и самый сильный хранитель, но едва ли эта сила спасет его от бешеного Тсуны и его прелестного столового ножика.       Гокудера медленно моргнул. Кивнул.       И все-таки он был в шоке. То, что он догадывался, что такое будет, не означало, что он не был был удивлен. И что-то ему подсказывало, что если он станет свидетелем этого, то снова удивится.       — Но не волнуйся, тебя же тоже не за красивые глазки назвали Внушающей ужас правой рукой Вонголы.       Гокудера поднял на него тяжелый взгляд и кивнул.       — Это тоже вроде как очевидно. Да?       — Да, — кивнул Ямамото и пододвинул к нему саке.       Гокудера недоверчиво на него посмотрел, но все-таки выпил стопку и сморщился, тут же запихнув в рот какой-то ролл, закусывая. Утер глаза от слез из-за крепости выпивки и шумно выдохнул.       — Ненавижу крепкую выпивку, — шумно прошептал Гокудера.       Ямамото рассмеялся.       — Ну, ты ее не любишь и спустя десять лет.       — Так на хера ты мне ее предложил тогда?!       Ямамото пожал плечами.       — Другого нет. А выпить тебе, мне показалось, необходимо.              Гокудера согласно кивнул.       — А ты что, только крепкое пьешь?       — Да. Не люблю вкус пива, от вина тошнит. Сидр и эли вообще для меня какой-то компот перебродивший… В квартире, конечно, все это есть, но только потому, что это обычно пьешь ты. Я люблю саке и виски. Коньяк вот почему-то не люблю…       — Как по мне, виски и коньяк — один и тот же сорт бензина.       Ямамото тихо рассмеялся и согласно кивнул. И все-таки решил что-то поесть.       Они очень много говорили о Вонголе, и от некоторых вопросов Ямамото уклонялся. Все-таки ему бы не очень хотелось наделать дел и в чем-то проболтаться. Некоторые вещи Гокудера должен был узнать сам.       Гокудера пил мало, но все равно умудрился немного опьянеть. В голове был приятный туман, его немного вело из стороны в сторону. Была приятная слабость, сонливость, но спать не хотелось.       Хотелось говорить с Ямамото.       Сейчас он смог на нем сконцентрироваться. На его речи, мимике и интонации. На тембре его голоса, дикции и жестикуляции.       И все в нем было одинаково синхронно и спокойно, как тихая мелодия дождя.       Его пояс чуть распоясался, кимоно чуть ослабло, открывая плечи, ключицы и сильную грудь. У Ямамото кожа стала чуть более смуглой — наверное, от палящего солнца Италии.       Темные волосы, янтарные глаза — ей-Богу, они у него не карие. Гокудера просто никогда не всматривался.       Еще более высокий — серьезно, сколько в нем? Метр девяносто? А вес?       Да он наверняка мог бы обхватить одной ладонью обе щиколотки Гокудеры! От этой мысли по коже прошлись мурашки и Гокудера вздрогнул.       Да, наверное, любая близость с этим Ямамото будет отличаться — и по ощущениям, и по качеству.       Гокудера нравился Ямамото по многим причинам, и одна из них, что Ямамото физически был сильнее.       Гокудера в драках полагался на шкатулки, а Ямамото — на собственную силу. Неважно, какие там у тебя волшебные мечи, никто не отменял того, что удары тебе приходится наносить своими руками.       Ему нравилось быть с кем-то, кто сильнее его физически. Нравилось думать, что он мог управлять этой силой. Что эта сила никогда не будет направлена на него.       Ему нравился этот контроль, который он сам себе придумал.       А этот Ямамото, наверняка, будет еще сильнее.       Пока они говорили и пили Гокудера как-то про себя решил: нет, он ему даст. Вот только Ямамото намекнет и Гокудера даже не станет отпираться. Хотя он определено любил игру в злую девственницу. Любил царапаться, отталкивать, шипеть. Любил, когда Ямамото был достаточно настойчив до того, что говорить «нет» было уже просто невозможно.       И Гокудера ждал, считая это логичным завершением вечера.       Но Ямамото не намекал. Совсем.       Они говорили об оружии, о шкатулках, животных, энергии, мафии, драках, тактике, стратегии. Кратко говоря, они говорили на те темы, которые нельзя было бы свернуть не в то русло.       Опьяневший Гокудера уже сам из кожи лез, намекая языком тела: вот он улыбнется, вот глазами сверкнет, поерзает, губы оближет, засмеется с очевидно несмешной шутки, руки его коснется невзначай, по шее себя погладит.              Все те штуки, которые всегда действовали на того Ямамото, этот Ямамото… просто не замечал.       Просто говорил, рассказывал, увлеченный этой темой.       Гокудера в один момент просто сел и смотрел на него впритык, не понимая: он что, все-таки тупой?       Весь день строил из себя адекватного, а сейчас под алкоголем забылся?       Но Ямамото говорил грамотно и красиво, со знанием дела. И Гокудера понял: для него мафия стала тем же, чем был когда-то бейсбол. Смыслом жизни, темой, на которую он мог говорить без конца, не переставая.       А Гокудера сидел, пьяный и желающий, и смотрел на него, как на идиота.       Ямамото не замечал его этот взгляд абсолютно так же, как и не замечал его игривый взгляд.       Гокудера… мягко говоря, растерялся.       Он был уверен, что Ямамото устроил им свидание и сам станет намекать. А он… говорил о сраных заданиях, и даже о Варии говорил! О своем сраном Скуало он вспомнил, а о том, что у них тут свидание — нет!       Нет, возможно, это и не свидание. Дружеская посиделка!       Гокудера посмотрел на свое кимоно. На стол. На тусклый свет.              Очень дружеская атмосфера. Прям дружить хочется до потери сознания.       Гокудера снова посмотрел на Ямамото. Тот внезапно заткнулся и серьезно посмотрел на него. Оглядел его оценивающим взглядом и, наконец, что-то, кажется, понял. Может догадался, что кимоно с его тощего плеча слезло не случайно, а волосы у Гокудеры растрепаны от того, что он вечно их трогал, привлекая внимание, а не потому что у него просто бардак на голове.       Кажется, он все-таки догада…       — Вижу, что ты уже достаточно устал. Хочешь спать? Пойдем, я отведу тебя в комнату для отдыха.       Ямамото встал. Гокудера растеряно моргнул.              Идиот.       Но он уже понял: игры в агрессивную девственницу здесь не получатся. Поэтому он послушно встал вслед за Ямамото. Тот хотел было что-то сказать, но Гокудера резко развязал свой пояс и кимоно соскользнуло в его ноги.       Ямамото растеряно посмотрел ему в глаза, игнорируя все остальное.       Он спросил:       — Хочешь лечь здесь? Ну, тут есть татами, как ты видишь, просто рядом улица, шумы и…       Ямамото заткнулся, когда Гокудера обошел столик, подошел к нему вплотную, схватил за грудки и наклонил к себе. А после крепко поцеловал, едва не застонав от облегчения.       Что ж, если взрослого уставшего мужика надо завлекать и намекать именно так, то Гокудера по крайней мере теперь знает, к чему надо быть готовым.       Он отстранился от него с шумным выдохом и посмотрел мутным взглядом на Ямамото. Тот растеряно замер, а после усмехнулся — Гокудера не видел раньше у него настолько блядскую усмешку.       Внезапно Ямамото притянул его к себе ближе, плотно сжав его бока в своих руках, и Гокудера шумно выдохнул от неожиданности. Да, это он и имел ввиду, когда говорил, что любит, когда его партнер сильнее.       Ямамото вскинул бровь:       — Кошечка хочет поиграть?       Гокудера едва не повело от этого слова. Оно смутило его, и Гокудера, может бы, даже выругался, если бы не был таким пьяным и хотящим его, Ямамото.       Так что ему определенно понравилось такое обращение. И он прекрасно догадывался, из-за чего оно появилось…       Вместо ответа Гокудера снова вцепился в него с поцелуем, зарывшись пальцами в короткие темные волосы.       Ямамото в ответ крепче его обнял и, наконец, ответил на поцелуй. Целовался Ямамото тоже уже по-другому, и рядом с ним Гокудера ощутил себя неопытным школьником. В общем, так и было.       Целовал Ямамото рвано, дико и быстро, Гокудера едва поспевал за ним, понимая, что тот как-то очень быстро и незаметно перехватил инициативу, жмя к себе и крепко сжимая его бока.       Спустившись ниже ладонями, Ямамото подхватил его под бедра и усадил на свою талию. Гокудера крепко обхватил его своими ногами, скрестив их за спиной, и отстранился от его губ, осознав, что почему-то перестал дышать. Он глубоко вдохнул и посмотрел на Ямамото. Взгляд у того помутнел, будто бы внезапно он отключил свой мозг.       Возможно, чтобы трахать школьника мозг в самом деле нужно отключать.       Ямамото не дал ему ни отдышаться, ни проанализировать их поцелуй. Снова поцеловал, Гокудера снова сбился и отвечал кое-как, хотя ему казалось что проще было уже открыть рот и дать Ямамото ему его сожрать. Вместе с языком и, возможно, зубами.       Целуясь, не отрываясь от его рта, Ямамото кое-как дотащился до другой комнаты — ударяясь затылками, спинами о стены, спотыкаясь и матерясь в его рот. Гокудера готов был кончить прям так.       Он закрыл дверь. В комнате было темно, и Гокудера не успел сориентироваться, как его просто кинули вниз. С болезненным стоном он упал на татами. Не очень-то мягкое приземление.       Когда он перевернулся на спину, оперевшись на локти, тут же впился взглядом в Ямамото, который стаскивал с себя кимоно. Рваными, быстрыми движениями.       Кажется, раздался треск ткани…       Гокудера устало выдохнул. Серьезно? Порвать кимоно?       На пол упало и нижнее белье. Гокудера заинтересованно посмотрел на его член и облизнулся, а в следующий миг Ямамото навис над ним, втиснувшись бедрами меж его разведенных ног. Гокудера тихо охнул с его напора и скорости — он совсем не успевал за ним.       Ямамото впился в его шею, прижав к себе одной рукой, а другой огладил его живот и бедра.       Гокудера мурлыкнул и прижался к нему теснее, обняв за шею и постаравшись протиснуть руку меж их тел. Не вышло. Перешел на его спину, оглаживая и трогая эти невероятные мышцы.       — Думал, не дождусь сегодня, — шумно выдохнул Ямамото в его шею и хотел спуститься ниже.       Гокудера непонимающе моргнул и, взяв его за лицо, заставил отстраниться и посмотреть глаза. Ямамото вскинул бровь. Он аж дрожал от возбуждения. Значит давно хотел…       — В смысле — не дождешься?       — Кхм… вроде все понятно, нет?       — Да, но… То, что я два часа тебе намекал — это неважно? Что ты игнорировал?       — Откуда я мог знать? Передо мной пьяный подросток, ты мог вести себя по-разному!       — Я разделся перед тобой!       — И что?! Это не давало повода мне тебя насиловать!       Гокудера удивленно моргнул.       — Какое насиловать?.. Ясно же, что я хотел.       Ямамото тяжело выдохнул.       — Склонять людей к сексу, когда они пьяные — плохо. Все ясно?       Гокудера тихо фыркнул.       — А то что мы трахаемся на постоянной основе ни о чем не говорит, что ли?       — Ты трахаешься на постоянной основе не со мной.       — О Боже, ладно, займи свой рот более полезными делами, — Гокудера снова опустил его голову ниже и уставился в потолок.       С одной стороны это было мило, с другой Гокудере не нравилось, что все его соблазнения списали на опьянение!       Он старался вообще-то!       А потом Ямамото крепко взял его за бедра, притянув к себе, и мягко прикусил сосок. Гокудера застонал и откинул голову назад, шумно задышав.       Ямамото лапал его, гладил и целовал его грудь. У Гокудеры сбилось дыхание, в голове тут же помутнело. Ямамото было слишком много, и он был слишком хорош. Даже просто целуя и трогая.       Ямамото широко лизнул его живот, а после укусил за бок. Гокудера охнул.       — А ты… грубый мальчик.       Ямамото поднял на него внимательный взгляд, вскинув бровь. Немой вопрос: «продолжать?».       Гокудера кивнул.       Он отчаянно пытался тоже трогать его, гладить и целовать, но Ямамото просто убирал его руки.       Гокудера послушно убрал их, решив не мешать и просто наслаждаться.       Ямамото вылизывал и кусал его, как голодный зверь, лапал и сильно сжимал его бедра. Снова оглаживал и целовал. Гокудера мягко зарылся в его волосы, притягивая к себе ближе, хотя Ямамото, вроде, и сам все прекрасно понимал.       И Гокудера любовался ими. Любовался контрастом их тел. Огромный сильный Ямамото, на десять лет старше, и себя, поджарого, сухого и даже немного худощавого. У него просто не было времени на то, чтобы растить себе мышцы и жир.       Ямамото в любом случае боготворил и его, и его тело.       Целуя, вылизывая и оглаживая.       Внезапно он схватил его за бедра и перевернул на живот. Гокудера ойкнул, хотел привстать, как Ямамото резко вздернул его за бедра, и Гокудера снова плюхнулся на грудь, ойкнув.       Широкие горячие ладони прошлись по ягодицам и жадно огладили. А после кожу обожгло несколько шлепков. Гокудера ойкнул, а после шумно выдохнул.       Это было… на удивление приятно.       Он так и замер, пораженный реакцией своего тела. Ямамото довольно усмехнулся и снова пару раз шлепнул его по тощим ягодицам.       Склонившись над его ухом, он прошептал:       — А ты и в шестнадцать была горячей штучкой, кошечка.       Одна ладонь прошла по груди, животу и снова остановилась на боках. Он снова огладил их нежно и аккуратно. Гокудера посмотрел на него через плечо, и Ямамото тут же его поцеловал. Было странно, как сильно он сжимал в руке его задницу, и как нежно гладил другой его бок.       А потом Гокудера опомнился. Там остались небольшие шрамы после сражения с Гаммой. Они сходили благодаря времени, лекарствам и мазям, но все еще оставались бледным напоминанием.       Он прошептал в его губы:       — Не надо тут нежничать из-за таких мелочей.       Ямамото отстранился от него, улыбнувшись.       — А это мне решать: когда я буду с тобой нежен.       Гокудера на миг растерялся, но перечить не стал. Это то, чего ему все не хватало от его Ямамото. Напора, давления и доминирования. Исключительно в постели.       Гокудера был ураганом, и когда ты постоянно энергичное торнадо, начинаешь уставать. Он прямо-таки страстно желал, чтобы над ним взяли контроль хоть в одной области его жизни. Например, в постели.       И поэтому он был сейчас так фантастически-расслаблен с Ямамото. Он впервые чувствовал, что над ним в самом деле взяли контроль. Власть, которая была ему приятна.       Так что он доверил себя и свое тело этому Ямамото всего и полностью.       Ямамото расцеловал его спину, спускаясь по позвонкам, мягко чмокнул в ямочки у ягодиц, и спустился ниже. Гокудера вздрогнул, но мешать ему не стал.       Наверное, этому Ямамото куда лучше известно о слабостях его тела, чем самому Гокудере сейчас.       Он расцеловал его ягодицы, опаляя дыханием нежную кожу, из-за чего у Гокудеры прошлись мурашки по затылку, и он шумно выдохнул.       Он хотел было спуститься рукой к своему члену, как Ямамото бросил:       — Руки.       Гокудера вздрогнул, но руку убрал.       Слушаться было приятно. Видел Бог, слушаться было охуенно-приятно.       А после Ямамото развел его ягодицы в сторону и зарылся лицом меж них. Гокудера вздрогнул и едва не заскулил от таких ласк. Он закусил губу и зажмурился, но попытался расслабиться, доверяясь Ямамото.       Ямамото жадно его вылизывал, крепко держа за ягодицы, притягивая ближе и не давая отстраниться.       Гокудера едва не заскулил, впившись пальцами в покрывало под собой. Ямамото сильнее притянул его к себе, впившись пальцами в его бедра.       Гокудера на миг… потерялся. Это было приятно. Крайне приятно. Но еще это было смущающе, ужасно смущающе, и все эти звуки!..       Он закусил губу и тихо простонал, сам удивившись реакции своего тела.       Гокудера закусил покрывало под собой, чтобы громко не стонать, и шумно выдохнул, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях. А ощущения, определенно, были крайне приятными.       Ямамото отстранился от него с пошлым звуком, где-то порылся, и снова зарылся лицом меж ягодиц. Гокудера тихо заскулил.       Да где он этому научился вообще?       А потом осознал: собственно, на нем, наверное, и учился.       Ямамото снова медленно отстранился, но Гокудера отдышаться не успел: в него сразу же въехало два пальца. Из-за того, что он был расслаблен, дискомфорта не было. Его… вообще не было.       Гокудера пораженно выдохнул.       С Ямамото они не очень часто занимались сексом с проникновением — из-за того, что Гокудера зажимался, почти весь процесс его преследовал дискомфорт. Даже ближе к оргазму он не отступал, а после меж ног все ныло.       А сейчас… его вообще не было. Пальцы легко прошли, и он даже неосознанно насадился на них глубже.       Ямамото лизнул его меж ягодиц, пару раз двинув мокрыми, в смазке пальцами.       Ямамото навис над Гокудерой и укусил его за ухо, начиная ритмично растягивать. Раздавались мокрые звуки. Гокудера спрятал лицо в покрывало, чувствуя, как бешено колотилось собственное сердце.       — Ммм? Кошечка стесняется?       — Пошел к черту, — прошипел Гокудера.       — Ая-яй, плохая кошечка, — Ямамото смачно шлепнул его по ягодице — да с такой силой, что Гокудера вскинул голову от неожиданности и тихо вскрикнул. — Не прячь лицо, не закрывай рот. А лучше чуть приоткрой его.       — Что ты себе позволяешь вообще? — Гокудера впился в него недовольным взглядом, встретившись с уверенным, спокойным взглядом, пусть возбужденным и мутным.       Ямамото вскинул бровь, въехал пальцами до костяшек — Гокудера выгнулся в спине и шумно застонал —а после пару раз ударил по ягодицам.       — Дважды повторять не буду.       Гокудера выругался и прижался щекой к покрывалу, снова расслабляясь. Ямамото довольно улыбнулся, поцеловал его за ухом, и поменял угол. Гокудера вздрогнул и зажмурился от удовольствия, тихо застонав. Стонать было приятнее, чем не стонать — иначе ему казалось, что он начинал задыхаться.       — Мг… Хорошо…       Ямамото внезапно вынул пальцы, и Гокудера недовольно простонал.       — Тш, — шикнул на него Такеши, а после, взяв за бока, быстро перевернул на спину, силой пошире расставив ноги Гокудеры в стороны. Тот смущённо завозился, но позы менять не стал.       Ямамото оглядел его внимательным, оценивающим взглядом, и посмотрел в глаза. А после склонился над ним, снова выцеловывая шрамы на боках. Так нарочито ласково и нежно, параллельно снова вставляя пальцы. И снова никакого дискомфорта. Что за магия?       Гокудера откинул голову назад и блаженно прикрыл глаза, пока Ямамото растягивал его и выцеловывал. Поднялся губами выше и обхватил ими сосок, посасывая.       А после вставил третий палец. Гокудера дернулся.       — Больно?..       — Эээ… нет?..       В самом деле: больно не было. Совсем. Он все ждал, когда ему станет некомфортно или даже больно, но было… просто было приятно. Так охуенно приятно, что Гокудере подумалось, что если он только коснется своего члена, то тут же кончит.       Ямамото довольно улыбнулся и склонился над ним, крепко целуя. А через минуту поцелуя заменил пальцы на свой член. Гокудера широко раскрыл глаза и ахнул в его рот.       Ямамото так и замер. Отстранился едва, поцеловал в шею и крепко обнял его. Гокудера заполошно, тяжело дышал. Его бедра напряглись, и ощущения были… непривычными, но в целом — было хорошо.       Гокудера провел ладонями по напряженной спине, мягко поглаживая, судорожно дыша. Ямамото поцеловал его в шею и качнул бедрами, входя глубже. Гокудера замер под ним, смотря в потолок, громко выдыхая.       Давление внизу увеличивалось вместе с возбуждением. Было хорошо и приятно. Его ноги задрожали и он крепче прижал Ямамото к себе, а после — сильно укусил за плечо. Ямамото простонал сквозь зубы, а после рыкнул. Впился пальцами в его бока и толкнулся глубже, входя почти до самого основания.       Гокудера вскрикнул и сильнее зажал его меж своих бедер, откинул голову назад и тихо, но довольно застонал, скребя ногтями по напряженной спине.       Ямамото удобнее устроился меж его ног и начал толкаться. Сначала движения были медленными, расторопными, а после стали более резкими, быстрыми, но глубокими. Этот ритм Гокудере голову совсем вскружил. Он вжался в Ямамото всем телом и впился в его губы поцелуем, что-то выстанывая в его рот.       Боли не было, дискомфорта тоже, было только охуенно-хорошо и горячо. Его бедра задрожали, ноги напряглись, и он намертво вцепился в Ямамото, будто боялся что тот вот-вот отстранится.       Ямамото целовал его, оглаживая, и Гокудера отвечал всем своим телом. Гладил, царапал, отвечал на поцелуй, а потом — кусался.       Он все равно знал, что Ямамото любит, когда он кусался и царапался во время процесса.       — Блять, — шумно прошептал Гокудера, когда Ямамото вошел до основания одним сильным движением. Откинув голову назад, он застонал и зажмурился, вцепившись в напряженную спину Ямамото ногтями.       Тот тихо усмехнулся, поцеловал в кадык и возобновил движения. Гокудеры хватило десяток секунд, чтобы кончить, вскрикнув от накатившего на него оргазма. Он впился ногтями в его спину и плотно зажал его талию меж своих щиколоток, замерев. Ямамото тоже замер, тяжело дыша в его шею.       Гокудера пришел в себя не сразу. Еще, кажется, с минуту он смотрел мутным взглядом в потолок. В ушах звенело.       Если и было качественное оружие против Гокудеры, чтоб вывести его из себя на поле боя, так это только настолько качественный оргазм.       Пришел он в себя, когда Ямамото вышел. Тихо простонав, Гокудера кое-как оторвал голову от подушки и посмотрел на Ямамото — красного, лохматого, с блядской усмешкой.       — Скорострел, — беззлобно пошутил Ямамото и присел на колени, чтобы снять презерватив. У того еще стояло.       Гокудера недовольно фыркнул и пнул его в колено, а после, когда Ямамото едва успел снять с себя презерватив, тот ловким движением уложил того на лопатки. Ямамото пораженно ахнул и удивленно на него посмотрел.       — Может я и худющий, — усмехнулся Гокудера, заправив светлую прядь за ухо, — но зато это дает очень много ловкости.       — Уж я-то знаю про твою ловкость, — усмехнулся Ямамото, глядя на то, как Гокудера склонился над его бедрами, а после взял его член в рот.       Ямамото тихо простонал и откинул голову назад. Он протянул руку вперед и убрал волосы с его лица, сжав их в кулаке. Гокудера довольно простонал, насадившись ртом глубже. Замер на миг, привыкая, а после задвигал головой.       Ямамото в этом вообще удивительный: с ним вообще никаких ухищрений не нужно было. Все эти трюки со сменой давлений, с головкой, уздечкой, яйцами — все это глупости. Ямамото мог кончить от того, что Гокудера просто взял его член в рот.              Как оказалось, спустя десять лет ничего не поменялось.       Только вот сперма у него какая-то горьковатая стала…       Гокудера сморщился и отстранился, сглотнув и вытерев рот. Облизнулся и посмотрел на Ямамото мутным взглядом. Убрав со лба прилипшие пряди, он сказал:       — Ты из меня все силы вытрахал, — и с этими словами грохнулся на него. Ямамото рассмеялся и потрепал его по волосам. Прижал к себе и погладил по спине.       — А помыться?       — Потом, — пропыхтел Гокудера, залезая на него, крепко обняв, закинув на него свою ногу, стараясь прийти в себя.       Он вообще не думал, что секс может быть… таким.       Нет, конечно, ему нравилось все то, что они делали и с Ямамото. Но чаще всего это был просто петтинг, а сам секс, так или иначе, был немного дискомфортен для него, а сейчас… Все было совсем по-другому!       Хотя в нем самом, определенно, ничего не поменялось.       Он поднял взгляд на Ямамото, который смотрел в потолок, гладя его по волосам, приобнимая другой рукой.       — Странно… — внезапно сказал Ямамото, — трахнул школьника.       Гокудера аж подскочил.       — Я тебя не заставлял, знаешь ли!       — Разумеется. По правде говоря, я захотел этого в тот же момент, как увидел тебя.       — И что же меня спасло от того, чтобы меня разложили на кухонном столе?       Ямамото тихо хмыкнул.       — Спустя какое-то время до меня дошло, что взрослый Гокудера, наверное, не в карты с тем Ямамото играет…       Гокудера помолчал с момент, а потом выкрикнул:       — В смысле?! То есть он там… моего… он?!       Ямамото рассмеялся.       — К чему такая резкая реакция? Мы вроде с тобой тоже не библию изучали.       — Э... да… да… но…       Ямамото тихо хмыкнул.       — Просто относись это как к новому опыту. И иди сюда.       Гокудера непонимающе моргнул, и Ямамото притянул его к себе, целуя. Гокудера удивленно выдохнул, но ответил.       Целоваться было хорошо.       Гокудера сонный сидел на краю дивана, потирая глаза.       Как-то так вышло — абсолютно случайно — что всю ночь они с Ямамото болтали. И занялись сексом. Случайно. Еще два раза.       Так что когда Ямамото разбудил его в семь утра, Гокудера решил, что тот над ним издевается. Сколько они спали? Три часа? Два?!       Сонно зевая, Гокудера кое-как напялил на себя свою одежду — разумеется ту самую, вонючую, и заполз в машину. И снова заснул.       Потом Ямамото его разбудил и едва не за шкирку куда-то оттащил — исключительно из соображений безопасности, иначе Гокудера мог упасть и разбить себе нос.       И вот, он здесь в кабинете Десятого, и не может даже нормально его рассмотреть, потому что глаза все еще слипаются.       —… была именно в базуке. Богу слава, никто не сошел с ума и не построил ту дуру еще раз… И все-таки было бы неплохо, если бы ее отобрали у Ламбо… Гокудера?       Гокудера вскинул голову и уставился тупым, мутным, но немного испуганным взглядом на Тсуну. Он с ним разговаривал? С ним? А о чем?       Ямамото рассмеялся и ласково хлопнул его по плечу:       — Гокудера не смог выспаться на новом месте. До чего ж чувствительный к смене мест, а?       — Я? Я не чувствительный… — пролепетал Гокудера кое-как. Как же в голове было мутно и как же хотелось спать! Глаза по-прежнему слипались, а от горячего кофе, который купил ему Ямамото, стало еще хуже.       Тсуна понимающе улыбнулся.       — Что ж, хорошо. Говорю: отберите у Ламбо базуку, ладно?       Гокудера кивнул и снова посмотрел на Десятого.       Даже не верилось, что это был Тсуна. Совершенно другой человек. Совершенно не детское лицо.       Гокудера рассеяно моргнул, стараясь не клевать носом.       Они что-то там еще обсуждали, а потом в комнату зашел Спанер, держа подмышкой странную вытянутую хрень. Базука, кажется.       Спанер осмотрел Гокудеру спокойным взглядом. Вскинув бровь, он сказал:       — А ты очень похож на Гокудеру.       Гокудера посмотрел на него, но на эмоции сил не нашел. Поэтому только кивнул. Похож так похож.       Он кое-как встал и посмотрел на Ямамото. Тот улыбнулся ему и кивнул. Гокудера смущенно отвернулся.       А потом был розовый туман, в котором ему, по правде говоря, очень хотелось уснуть.       Он рухнул на что-то мягкое и, даже несмотря на боль в теле, захотел свернуться в комочек и заснуть.       Впрочем, когда он осознал, что ему никто не мешает, то так и сделал.       Если он на мягком, значит, в комнате. Не на улице. Спать можно.       Зевнув, он заснул.       Медленно открыв глаза, он сощурился. Тело немного болело, будто замлела каждая часть его тела. Он недовольно что-то пробухтел себе под нос и повернулся, потерев спину. Раскрыл глаза и увидел свою комнату.       Проморгался и присел на кровать, оглядываясь.       Да, это была его комната. Определено.       Он хмыкнул. Наверное, его версия из будущего имеет мозги, и просто решил сидеть в собственной бывшей квартире, чтоб не наделать дел.       Логично.       Он кивнул и посмотрел в сторону. И увидел рядом лежащего Ямамото, который не спал, а смотрел на него с широкой улыбкой.       Гокудера дернулся, раскрыв рот.       Первым делом ему надо было хорошенько обнять его. Так крепко, чтоб у Ямамото заболели ребра. Показать всем своим существом, что он никогда не ударит вместо поцелуя.       А потом до него стало доходить. Голый Ямамото с ним в одной постели.       Он всмотрелся. На его шее было пару засосов, на плечах несколько слабых царапин.       Он медленно моргнул и посмотрел впритык на лицо Ямамото. Улыбка с его лица тут же слезла.       — Гокудера? Все в по…       — Ты что, трахался с моей версией из будущего?! — крикнул Гокудера, вскочив с кровати.       Ямамото растерялся.       — Я… Ну… Эээ… Ну просто он…       — Что значит просто? Ничего себе просто! Может ты за него еще и замуж выйдешь?!       — Гоку, мы…       — Да пошел ты к черту!       Таким образом вместо крепких объятий Гокудера подарил Ямамото очередной скандал.

***

      — Знаешь, я посмотрел на тебя в прошлом и вдруг вспомнил: если и была причина никогда тебя не бросать, то твои огромные глаза, — протянул Гокудера, откидываясь на кресло в машине. — Это сейчас у тебя хлебало как два моих, а вот тогда!..       Ямамото мягко рассмеялся и кивнул.       — В общем, ты хорошо провел время.       — Возможно. Ты?       — Неплохо, — кивнул Ямамото. — Ты знал, что у меня фетиш на школьников? Вчера только об этом узнал!       — Ты собираешься трахать школьников? — скептически уточнил Гокудера.       — Фи, — Ямамото сморщился. — Тактично намекал тебе прикупить что-нибудь такого-эдакого.       — Сразу бы сказал, — фыркнул Гокудера.       — Как думаешь, скандал будет?       Гокудера призадумался, а потом пожал плечами, сказав:       — Скорее всего, да. Сейчас я и сам не скажу, зачем я эти концерты устраивал.       Ямамото улыбнулся:       — Я тоже не понимал. Сейчас мне кажется, что это была… своего рода проверка.       — Проверка? Твоих нервов?       Ямамото снова рассмеялся, качнув головой.       — В том числе. Мне просто казалось, что ты очень… сомневался в себе и во мне. А так, когда после каждой истерики я снова улыбался тебе и обнимал, ты думал: что ж, если он любит меня до сих пор, значит все в порядке.       Гокудера посмотрел на него. Призадумался, а потом пожал плечами.       — Не знаю. Возможно. Я плохо помню… Неуверенность, наверное, имела место быть. В конце концов, чтобы подтвердить твои чувства, мне нужно было каждый раз принимать крайние меры.       — Ну вот, спустя десяток лет мы нашли разгадку.       — Очень своевременно.       — Ну мне, по правде говоря, она и никогда не нужна была. Я думал, что это просто твой характер, так что решил, что, ну, куда деваться? Я же люблю его все-таки.              Гокудера улыбнулся и сжал его руку в своей, кивнув.