Истина святых #2

Месяц спустя Смерть мамы была рябью в моей жизни. В нашей жизни. Но это была не приливная волна. В основном я беспокоилась за своего отца, беспокоилась о том, какую вину он возложит на себя. Мужчины, особенно альфа-самцы, которые страстно любили, склонны винить себя во всем, что происходило с их женщинами, даже если это было вне их контроля. Особенно, если это было вне их контроля. Джей внимательно наблюдал за мной, а это что-то значило, поскольку его внимание всегда сосредоточено на мне. Я задавалась вопросом, не ждал ли он, что я сломаюсь, может быть, предполагал, что болезнь, убившая мою мать, проскользнет сквозь эти трещины. Что кусочки меня разлетятся вдребезги и медленно превратятся в пыль, пока от меня ничего не останется. Конечно, у меня были свои моменты. Но всегда появлялась Рен с вином. Зои с ее твердыми доводами всякий раз, когда я начинала переживать из-за того, что меня постигнет та же участь, и Ясмин, чтобы выслушать, провести исследования, принося медицинские журналы и предлагая свести меня с неврологами. Еще был Джей. Всегда был Джей. Мы избавились от Фелисити. Мне потребовалось некоторое время, чтобы полностью простить его, я так и не поняла, почему он так долго держал ее в доме, но мы справились с этим. Наши отношения не обходились без проблем. Я смирилась с тем фактом, что Джей оставит мне новые шрамы и поможет залатать старые. И меня все устраивало. Ведь я жила с ним. И любила эту жизнь. Мне правда нравилось то, что у нас было. Нравилось, что я ложилась с ним спать каждую ночь, нравилось, что, несмотря ни на что, я возвращалась к нему домой. Или он приходил ко мне домой. Но, несмотря на это – или, может быть, из-за этого – мне было тяжело расставаться с ним. Даже если на ужин с Рен и девочками, которого я с нетерпением ждала, потому что Рен была единственной, кто хотя бы отчасти понимала, каково это – быть в отношениях с кем-то вроде Джея. Даже несмотря на то, что не было никого, даже отдаленно похожего на Джея. Или на Карсона, если уж на то пошло. Было приятно поговорить с ней о безумии их жизни. И нашей жизни. О сумасшествии, которое будет становиться только хуже. — С этого момента я приставлю к тебе кого-нибудь, — сообщил мне Джей, когда я собрала свои вещи и положила их в сумочку. Я взглянула на него, он наблюдал за мной на кровати. Ноутбук лежал у него на коленях, и он все еще был одет в рубашку и брюки. Не разделся, когда трахал меня на четвереньках в гардеробной. Пришлось изменить свой наряд, так как теперь у меня на коленях были ссадины от ковра. Я ничуть не возражала. Он оставил меня собираться, взял ноутбук из своего офиса и работал в постели. Если мы оба были дома, то всегда рядом. Никогда в отдельных комнатах. Джей закрывал двери только тогда, когда ему звонили по телефону, и его лицо становилось отстраненным. И когда Карсон входил в дом с мрачным видом – что мало чем отличалось от обычного выражения лица Карсона. Иногда Джей покидал нашу кровать посреди ночи, ничего не объясняя. К счастью, последнее случалось нечасто. Я не знала, куда он уходил. Я не знала, кто был на другой стороне этих телефонных звонков. Не знала, почему Карсон такой мрачный. И даже в своем невежестве я знала – что-то происходит. Что-то плохое. — Прошу прощения? — спросила я, прищурившись на Джея. — Человек, иногда Карсон, но не часто, так как он занят, будет ходить с тобой, куда бы ты ни отправилась, — пояснил Джей. То, что кто-то следит за мной, не новость, это было и раньше. Когда все было по-другому. Кроме того, в то время я не знала, что за мной следят. — Зачем ходить за мной, Джей? — спокойно спросила я, уперев руки в бедра. Он закрыл свой ноутбук. — Потому что я в середине переговоров. Они стали враждебными. — Переговоры с кем? — спросила я, скрестив руки на груди. — Это не важно, — ответил он, слегка приподняв брови. — Если переговоры настолько враждебны, что ты «натравил» на меня кого-то, это важно, — резко возразила я. Джей поднялся с кровати, преодолевая расстояние между нами. Мне это не понравилось. На расстоянии было легче злиться на него. Когда он приблизился и начал прикасаться ко мне, все казалось менее важным. — Не подходи сюда и не пытайся меня отвлечь, — заявила я, подняв руку. Джей не остановился. Он просто схватил меня за запястье и притянул к своей груди. Все мое тело расслабилось и напряглось одновременно. Мы помолчали несколько вдохов, пока он обнимал меня. — Эти люди… — Русская мафия, — категорично сказал Джей. Я резко втянула воздух. — И русская мафия захочет причинить мне вред в процессе этих переговоров? — спросила я, пытаясь подражать ровному тону Джея, но безуспешно. Его хватка на моем запястье стала болезненной. — Нет, Стелла. Никто тебя не тронет. Клятва. Я судорожно сглотнула. Мы снова замолчали. Я глубоко вдохнула. Кожа. Морская соль. Джей. Дом. Безопасность. Было несколько вопросов, которые нужно задать, когда жених говорит, что его невесте понадобится защита, потому что жених, о котором идет речь, ведет враждебные переговоры с русской мафией. А именно, что, черт возьми, ты делаешь, и откуда у тебя связи и переговоры с русской мафией? И еще куча других вопросов об уровне опасности, в которой он находился, сколько лет тюрьмы принесут ему эти переговоры, если полиция узнает. Неужели это будет моей жизнью – беспокоиться о русской мафии? Или что-то в этом роде. Вместо того чтобы задать все эти вопросы или хотя бы один, я промолчала.

***

Я опоздала на ужин в сопровождении с человеком по имени Эрик, который меня подвез и сидел через два столика. Эрик был афроамериканцем, с сильной челюстью, широкоплечим, с вайбом «не связывайся со мной». А еще он похвалил мои туфли. Хотя я опоздала на ужин на сорок минут, я пришла первой. Рен ворвалась меньше чем через минуту после того, как официантка принесла мартини. Она осушила его в ту же секунду, как села задницей на стул. — Еще два, пожалуйста, — сказала она официантке, которая проходила мимо столика. — Ясмин все еще в офисе, Зои застряла в пробке, — сказала она в приветствии. Ее щеки пылали, а волосы представляли собой ослепительный беспорядок кудрей. — Наверное, я опоздала по той же причине, что и ты. У меня между бедер застрял очень горячий мужчина, — подмигнула она. Я невольно улыбнулась в ответ, несмотря на свое настроение. — С Карсоном по-прежнему все хорошо? — спросила я, хотя на самом деле в этом не было необходимости. — «Хорошо» было бы преуменьшением. — Я рада за тебя, милая, — я говорила правду. Мне нравилось видеть свою девочку такой счастливой. Рен ухмыльнулась. — Я тоже счастлива за себя. А моя вагина еще счастливее, — усмехнулась она, шевеля бровями. — А как насчет сердца? — неуверенно спросила я. Рен еще не признала, что любит Карсона, хотя он, черт возьми, почти жил в ее доме, она даже не думала о том, чтобы расстаться с ним, и все это продолжалось несколько месяцев назад. Почти год. Для Рен это вечность. Она вздрогнула. — Мое сердце принадлежит Александру Маккуину, — сказала она как ни в чем не бывало. — Александр Маккуин мертв, — указала я. — Значит, мое сердце тоже. Я прищурилась, готовая назвать это чушью собачьей, но она посмотрела на свой телефон, который жужжал на столе. — Черт, — пробормотала она. — Зои и Ясмин слились. Ужас, мы не были вместе целую вечность, но не так уж ужасно, потому что ты мне вроде как нравишься, и теперь мы можем съесть целый запеченный камамбер в одиночестве, — она злобно ухмыльнулась. Я покачала головой, улыбаясь в ответ. — Давай сделаем это.

***

— Не знаю, смогу ли я, — прошептала я. — Что? Съесть половину камамбера? Сучка, можешь, и ты, мать твою, это сделаешь, — заявила Рен после того, как проглотила полный рот еды. Я закатила глаза и послушно обмакнула ломтик хлеба в сырную массу. Рен одобрительно кивнула. — Не знаю, смогу ли быть ею. — Ею? — повторила она, склонив голову набок и внимательно изучая меня. — Хорошо, давай притворимся, что мы живем в мире, где ты не должна пытаться быть кем-то, кроме самой себя, черт возьми. Про кого ты? — Она – это я, — ответила я. — Или кем я должна быть с Джеем. Быть его женой. Я обмакнула еще хлеба в сыр, потому что мне действительно нужны какие-нибудь углеводы при этом разговоре. — Он у нас криминальный авторитет, — добавила я, как только проглотила. — Да, он носит хороший костюм, ходит на благотворительные ужины и живет в очень хорошем доме, но я знаю, что есть части его бизнеса, которые… — я замолчала, не зная, что Карсон сказал Рен, не желая рассказывать секреты Джея подруге, хотя она была одной из моих самых близких, и я бы доверила ей свою жизнь. Я не хотела случайно сказать что-то, что поставит ее жизнь под угрозу. — Не очень добродушные, — неуверенно закончила я. — Часть его бизнеса требует, чтобы я была сильной, — мои мысли блуждали. — Ни в чем не сомневаться, когда меня будят посреди ночи, чтобы… — я снова замолчала, не желая говорить то, о чем, я была уверена, мне не следует говорить с Рен. Еще больше секретов. — Джей надел это кольцо тебе на палец не потому, что ты какая-то холодная, жесткая, крутая женщина, которая может справиться со всем дерьмом и даже не моргнуть, — заверила меня Рен, прежде чем я успела сообразить, что сказать. — Так вот, эти женщины, безусловно, потрясающие, но у них это словно врожденное. Они такие же, как Джей. В его мире не нужна такая трусиха. Она протянула руку и сжала мою. Ту руку, которая не совала сыр мне в лицо, как дикое животное. — Ему нужна ты, — продолжила она с улыбкой. — Добрая. Открытая и безоговорочно влюбленная. Полная противоположность всему, чем он дышит каждый божий день, — она взяла свой напиток и сделала глоток. — Это не сказка. Не гребаный диснеевский фильм. Мы не уедем навстречу закату с принцами. Мы со злодеями, дорогая. И они намного лучше в постели. Думаешь, прекрасный принц дарил золушке множественные оргазмы? — она покачала головой. — Не-а, детка. Мы сделали правильный выбор. Мы чокнулись бокалами. Да, мы сделали правильный выбор. И это подтвердилось, когда я вернулась домой и получила множественные оргазмы, о которых золушка определенно не догадывалась.

***

Я быстро привыкла выполнять свою работу, когда кто-то следит за мной. Джей проверял меня по нескольку раз в день. Мне нравилось слышать его хриплый голос на другом конце провода. Иногда он просто спрашивал, что я делаю, хорошо ли я себя веду. В других случаях он приказывал мне идти в туалет, заставляя трогать себя, пока он слушал. Ну и что с того, что причиной звонков была его потенциальная вражда с русской мафией? Когда он позвонил ранее, я сказала, что у меня есть работа со знаменитостью, которая находится в закрытом сообществе, и у человека в темном седане нет возможности последовать за мной внутрь, не вызвав много вопросов. — Мне плевать на вопросы, — резко ответил Джей. Я ущипнула себя за переносицу, ожидая такой реакции. — Ну, это моя работа. Это мои клиенты. — Твоя работа сейчас не важна, Стелла, — ответил Джей. — Только твоя безопасность. Я стиснула зубы. — Моя работа важна, Джей, — медленно сказала я ему. — Тебе это не нужно, — сказал он. — Я могу позаботиться о тебе. Я сделала глубокий вдох, потом еще один. — Я проигнорирую это заявление, потому что ты переживаешь из-за всего происходящего. Но помни, ты влюбилась в меня, потому что я не какая-то тряпка, единственная цель которой – чтобы о ней заботился мужчина. Я буду работать. Я позволила тебе приставить к себе гребаного телохранителя без единых возражений. Я выглянула из окна своей машины, помахав Эрику пальцами. Он кивнул в ответ один раз, слишком крутой и серьезно относящийся к своей работе, чтобы помахать. Но не настолько крутой и серьезный, чтобы сказать «нет», когда я решила свести его с моим хорошим другом, который идеально подошел бы ему. Кирану нравились плохие мальчики. Эрик был идеальным плохим мальчиком для Кирана. И Киран идеально подходил ему. Сладкий. Добрый. Горячий. Обладал безупречным стилем. И за время нашего совместного пребывания Эрик ясно дал понять, что любит моду. Мы регулярно обсуждали обувь. Я снова переключила свое внимание на разговор с Джеем. — Послушай, — вздохнула я. — Я иду в дом кинозвезды. Их безопасность на высшем уровне. Здесь заведует служба безопасности Гринстоун, и они знают свое дело. Я ждала, что Джей начнет спорить со мной, но знала, что он этого не сделает, потому что я права. Служба безопасности Гринстоуна охраняла дом Джея. Келтан, владелец, был на прошлой неделе, проверял, устанавливал обновления. Джей не стал бы нанимать никого, кроме самых лучших. — Эрик может посидеть на улице. Я буду писать ему каждые пять минут. Но я пойду туда, — моя позиция по этому поводу была ясна по моему тону. Много раз я позволяла Джею указывать мне, что делать. Конечно, большинство происходило в спальне. Но за пределами этого я чувствовала себя в безопасности. С ним. Но это не означало, что я стала сабмиссив. По крайней мере, не полностью. Моя независимость, моя свобода действий – это я ему никогда не отдам. Он вздохнул на другом конце провода. — Ты будешь наказана, когда вернешься домой, Стелла, — хотя его голос был напряженным, в нем безошибочно угадывалось эротическое обещание. Мои руки крепко вцепились в руль, и я сжала бедра вместе. — Ну, если наказана… — я с улыбкой повесила трубку.

***

Я специально не сказала Джею, кто мой клиент. Технически это не было ложью, но близко к этому. Грязный трюк, учитывая, через что мы прошли с Фелисити. Но я полагала, что настоящий клиент, к которому он когда-то излишне ревновал, по сравнению с женщиной, которую он трахал, а потом устроил на работу в нашем доме, совсем не одно и то же. Олли хорошо платил, и он отлично подходил для моей карьеры. Он рекомендовал меня кучке своих очень богатых и знаменитых друзей-актеров. Плюс, мне действительно нравилось его общество. Олли притянул меня к себе, чтобы обнять, как только открыл дверь. И открыл ее именно Олли, а не помощник или экономка. Он обнял меня крепко и слишком долго. Черт. — Стелла! Не могу поверить, что ты исчезла на другой конец света, оставив меня одеваться самому, — обвинил он, как только отпустил меня, но не раньше, чем его глаза прошлись вверх и вниз по обтягивающему платью, которое я носила с каблуками от «Manolos». — Я пошел на Джимми Киммела и надел мокасины из змеиной кожи, которые мне подсунул менеджер, — его глаза были теплыми и дразнящими. — В этом меня нельзя винить, — ответила я, входя в его впечатляющее фойе. Мои каблуки цокали по мраморному полу. — Ты сильный, умный взрослый мужчина, ты достоин лучшего, чем мокасин из змеиной кожи. Я потянулась, чтобы заправить волосы за ухо, чувствуя себя немного неуютно, находясь наедине в доме с мужчиной, который ясно давал понять, что хочет меня. Дразнящие глаза и долгие объятия. Я не чувствовала угрозы или опасности, но теперь, когда я принадлежала Джею, все казалось странным и неправильным. Олли уставился на мою руку. В частности, на большой бриллиант, сверкающий на моем левом безымянном пальце. — Черт, — пробормотал он. Я вопросительно подняла бровь, глядя на него. Он кивнул на мою руку. — Я опоздал. Надо было пригласить тебя на свидание, когда впервые встретились. Но я не очень хорош в этом дерьме. Подумал, что наберусь смелости, когда увижу тебя в следующий раз, — он провел рукой по волосам, что определенно было нервным жестом. — Но потом ты уехала на пять месяцев и вернулась помолвленной. Я опоздал. Вот… черт. Он посмотрел на меня, потирая затылок, застенчивая улыбка появилась на его очень привлекательном, очень знаменитом лице. Она была немного неуверенной. Что делало его еще более милым. Олли излучал такую уверенность, и все же в нем было что-то мальчишеское и искреннее, что отличало его от любого другого актера с квадратной челюстью и широкими плечами. — Если тебе от этого станет легче, я принадлежала ему, когда впервые встретила тебя, — сказала я ему, думая о том, что могла не встретить Джея, ждала бы, пока Олли наберется смелости пригласить меня на свидание, и я сказала бы ему «да». Я уверена, что он мог бы пробудить во мне больше солнечного света, сделать так, чтобы тьма внутри меня была всего лишь тенью. Конечно, он мог бы притворяться все это время, оказавшись ужасным в постели, но я так не думаю. Размышления не принесли особой пользы. Точно так же, как это было с Брентом. Моя жизнь такая, какая есть. Я бы не стала ничего менять. Не хотела. Хотя иногда это меня пугало. Несмотря на то что Джей пугал меня тем, что я чувствовала к нему. Пугала его жизнь с кровью на руках, люди с оружием, «борьба за территорию», и куча разных способов, которые могут забрать его у меня. Олли наклонил голову, глядя в глаза. — Мне от этого не легче, — ухмыльнулся он. — Но он счастливый человек. — Я счастливая женщина, — возразила я. Он прищурил глаза. — Если он когда-нибудь облажается, позвони мне. Я рассмеялась. — Он не облажается. Его лицо стало серьезным. — Надеюсь, что он настолько умен. Повисло молчание, я почувствовала себя немного неловко, прежде чем он хлопнул в ладоши. — Ну, если я не могу жениться на тебе, то хотя бы наряди меня как нормального мужчину, чтобы я смог привлечь нормальную, адекватную женщину. Я улыбнулась. — Ну, ты никогда не будешь выглядеть как нормальный мужчина, потому что ты… это ты. И мы не в той отрасли и не в том городе, если уж на то пошло, для адекватной женщины, но давай постараемся сделать все, что в наших силах. И мы это сделали. Просто так Олли пережил отказ. Не куксился и не злился. Он смирился с тем, что не может заполучить меня, смирился с тем, что я выбрала своего мужчину, и смирился с тем, что мы будем друзьями. Да, к счастью для меня, он был хорошим парнем. Чертовски близко к прекрасному принцу. И это здорово. Если вам нравятся такие.

***

Наказание, которого я ожидала, когда вернулась домой, не было. Дебюсси играл, Джей стоял на кухне, рукава рубашки были закатаны. Мы собирались выпить, потому что Рен предложила устроить встречу. Напитки будут крепкими даже для лошади, а это означало, что еда перед алкоголем обязательна. Я упомянула об этом Джею в шутку на прошлой неделе, когда она позвонила нам, но не думала, что он воспримет меня так серьезно. То, что он сделал, согрело мне сердце. И на сердце у меня было тепло, пока я не увидела его лицо и не почувствовала энергию, когда вошла на кухню и положила сумочку на стойку. Он поцеловал меня, прижал к себе, но что-то было не так. Что-то, что заставило меня отступить на другую сторону кухни, радуясь, что рядом стоял свежий мартини. Джей ничего не сказал. И я тоже. Он не из тех парней, который говорит: «Привет, дорогая, как прошел твой день?» Но он был тем парнем, который пообещал наказание, когда я сегодня вернусь домой. И он выполнял свои обещания, особенно когда дело касалось наказаний. Наказаний в виде половых актов, наказаний, которые включали в себя удары плетками, завязывание глаз и чрезвычайно грязный секс. Да, он сдерживал эти обещания. Каждый. Раз. Но не сегодня. Хотя я не сделала ничего плохого, беспокойство съедало мой желудок. Это само по себе было наказанием. Горечь в воздухе, напряженная челюсть Джея, его закрытые глаза. — Ты больше не должна с ним видеться, — наконец заговорил Джей. Я моргнула, глядя на мужчину передо мной. Мой будущий муж. Он мягко произнес эту фразу. А затем вернулся к нарезке грибов. — Прошу прощения? Мой тон заставил его оторвать взгляд от грибов. Спасибо и на этом. — Оливер Каммингс. Он хочет тебя, Стелла. Ты моя, — он медленно выговаривал каждое слово. Настойчиво. Он отложил нож, положил ладони на кухонную стойку, полностью сосредоточив на мне свое внимание. — Я не хочу, чтобы ты проводила время с мужчиной, который хочет то, что принадлежит мне. Я сделала глубокий вдох. Потом еще один. — Хорошо, итак, несмотря на то, что ты очень умный мачо-преступник, ты, очевидно, не знаешь, как расшифровать предупреждение в тех двух словах, которые я только что произнесла, и ты решил еще дальше закапывать себя, — я не говорила медленно. И я не говорила ровно, как Джей. Мое лицо не было тщательно непроницаемым. Я показала, насколько взбешена своим тоном, выражением лица и языком тела. — Не пытайся строить из себя милашку, Стелла, — сказал Джей, его глаза слегка поблескивали от веселья. Что делало все еще хуже. — Не пытайся, блять, намекать, что мой гнев тебе смешон. Потому что, когда ты злишься, боже, спаси человека, который назвал бы тебя милашкой, — прошипела я, наклоняясь вперед через стойку. Челюсть Джея напряглась, а брови слегка нахмурились. — Я не хотел оскорбить тебя, Стелла. Я наклонила голову. — Нет, ты просто хотел сказать, с кем я могу и не могу работать, потому что ты, кажется, веришь, что они хотят трахнуть меня. — Он хочет, — его взгляд был непреклонным и больше не искрился каким-либо весельем. — Да и флаг ему в руки, — резко ответила я. — Я сексуальная. В некотором роде я просто подарок. Так что на протяжении всей оставшейся жизни я рискну предположить, что буду сталкиваться с мужчинами, которые, возможно, захотят меня трахнуть. Но знаешь что? Они могут лишь желать этого. Я не позволю другому мужчине прикасаться к себе. Я предана тебе. Разве я не доказала это? Но моя преданность не означает, что ты имеешь право указывать, с кем мне работать. Я встала со стула, схватила свой мартини со стойки и начала расхаживать по комнате. Оставалось либо это, либо перелезть через кухонную стойку и дать Джею пощечину. — Нет, Стелла, — не согласился он, наблюдая, как я расхаживаю. — Кольцо на твоем пальце означает, что ты моя. Я не хочу, чтобы ты была наедине с мужчинами, которые хотят тебя трахнуть. Можешь думать, что он хороший человек, но многие мужчины могут стать плохими и опасными, как только их отвергнут. Особенно когда они привыкли получать то, что хотят. Я моргнула. — Так теперь ты намекаешь, что Олли будет домогаться меня? — нахмурилась я. Джей обогнул прилавок, направляясь ко мне. Я остановилась, потому что мое тело все еще было гребаным предателем, которое жаждало его. — Я больше не позволю этому случиться, — яростно заявил он, подходя и становясь передо мной, но не прикасаясь. Что-то холодное шевельнулось внизу моего живота при упоминании о ночи, которая мне все еще иногда снилась. Я подрывалась посреди ночи в холодном поту, с колотящимся от страха сердцем. Джей всегда был рядом. — Сначала я тоже отвергла тебя, Джей, — напомнила я ему, пытаясь скрыть свою реакцию. — Хочешь сказать, что стал бы опасным, потому что хотел меня и привык получать желаемое? Он схватил меня за запястье. — Осторожнее, Стелла, — предупредил он. — Нет, это ты осторожнее, Джей, — выплюнула я, отдергивая запястье назад и бросаясь к стойке, где завибрировал мой телефон. Мы опоздали. — Нужно идти, — решительно сказала я, пытаясь обойти Джея. Он не позволил мне этого сделать. Он продолжал держать меня в клетке. — Мы никуда не пойдем. Мы еще не закончили, — его глаза были гранитными, драгоценными камнями без блеска. Решительные. Я встретила его пристальный взгляд, тот, который раньше пугал меня гораздо больше, чем сейчас, и вызывающе вздернула подбородок. — На данный момент закончили, — парировала я. — Ты не выйдешь из дома, Стелла. Я повернула к нему голову. — Что? Будешь физически удерживать меня? Посадишь на цепь? Его рука скользнула к моему горлу, без давления. Тем не менее, мое сердце бешено колотилось об эту руку, тело отвечало потребностью, которую мой разгневанный разум не мог контролировать. — Мне не нужно заковывать тебя в цепи, чтобы заставить остаться, — пробормотал Джей, его голос теперь был мягким, а не железным, а глаза из драгоценных камней превратились в озера желания. Я ненавидела то, что он был прав. Что он мог так легко контролировать меня. Без применения силы. Без ограничений. Исключительно из-за желания, которое я испытывала к нему. Из-за потребности. Той, что не ослабла с тех пор, как мы помирились, и росла с каждым днем. Каждый час. Как я проживу всю жизнь с этим мужчиной? — Нет, тебе не нужно заковывать меня в цепи, чтобы заставить остаться, — согласилась я. — Но ты не сделаешь этого. Потому что мы не в соглашении. Ты не можешь выигрывать каждый раз. Ты не можешь контролировать меня, — я с вызовом посмотрела на него, несмотря на бешено колотящееся сердце, несмотря на мою потребность. Джей встретился со мной взглядом, обдумывая мои слова. Я знала, что он все еще обдумывал возможность заставить меня остаться, несмотря на то, что я сказала. Когда он отступил, я, одержав победу, возненавидела себя за это.

***

Мы прибыли на вечеринку и изобразили лица пары, которая притворялась, что они не поссорились, но все, кто хорошо нас знал, заметили напряжение в ту же секунду, как мы вошли в дверь. Мои друзья провели достаточно времени рядом со мной и Джеем, чтобы понять нашу динамику. Они знали меня и понимали мое настроение. Но, кроме пары поднятых бровей, они ничего не сказали. Я знала, что Джей не очень хотел быть здесь, среди всех этих людей, среди безумия вечеринки Рен, на которой синхронные пловцы плескались в бассейне, был художник по окрашиванию хной и какой-то парень, поедающий мечи. Еще я заметила мужчин в дорогих костюмах, крадущихся по углам, как маленькие тени. Хм-м. Карсон, должно быть, усердно трудился, чтобы это произошло, так как охрана определенно не соответствовала эстетике Рен. Это бы по-королевски разозлило ее. Я знала это, потому что Рен очень серьезно относится к своим вечеринкам и своей «эстетике». А еще она продолжала свирепо смотреть на Карсона и бормотать «мудак» себе под нос. Как бы мне ни хотелось узнать историю, стоящую за этим, я решила, что расспросы подольют масла в огонь. Если бы я не была зла на Джея, то просто спросила бы его. Поэтому я всего лишь удостоила его недовольными взглядами через всю комнату и своим собственным бормотанием. Именно поэтому я решила остаться здесь подольше. Я знала, что из-за меня он приложил все усилия, чтобы приехать сюда. Наверное, это было бы мило. Но не сейчас. Я выпила на два мартини больше, чем планировала, погрузилась в разговоры со старыми друзьями и изо всех сил старалась выглядеть так, будто прекрасно провожу время. Я все время беспокоилась о Джее и еще больше злилась. Он никогда не отходил от меня слишком далеко, несмотря на мои свирепые взгляды и бормотание. И когда он не был рядом, то стоял в какой-то мужской компании с Карсоном, его брови были слегка нахмурены, а челюсть напряжена. Не помогло и то, что он выглядел совершенно потрясающе в своем полуночном костюме и угольно-черной рубашке, расстегнутой у горла. Его волосы вились вокруг затылка, а несколько прядей идеально падали на лоб, подчеркивая его сверкающий взгляд и скульптурные черты лица. Слишком много женщин подходили к нему. Ему нужно гребаное обручальное кольцо. Или табличку на шее с надписью: «Собственность Стеллы, отвали». Погодите, я сейчас злюсь из-за ревности и собственничества? Но, это не то же самое, что говорил он, — решила я. Именно женщины, нахмуренные брови и тревожная пустота внизу живота в конце концов заставили меня подойти к Джею, схватить его за руку и прошептать на ухо: — Мы едем домой. Он отвернулся от Карсона, слегка приподнял бровь и поджег мои трусики своим взглядом. Я судорожно сглотнула. Я никогда не предъявляла к нему таких требований, как сейчас… это казалось чужим. И сексуальным. Несмотря на это, по дороге домой мы не разговаривали. Гнев все еще горел внутри. Гнев на Джея, конечно, но также и на себя. На неправильные и извращенные части меня, которые были возбуждены его ревностью, его собственничеством. Мне чертовски нравилось быть собственностью Джея. И немного я ненавидела себя за то, что мне это нравилось. Возможно, мы и пережили всю эту историю с Фелисити, но я ничего не забыла. В некотором роде это мне тоже нравилось. Мне нравилось заставлять его чувствовать себя так, хотя он не имел права злиться. Я хотела, чтобы он представлял меня с другим мужчиной и злился, ведь несмотря на все исцеления, я все еще видела ее. Все еще представляла, как она учит Джея тому, что он делал со мной. Так что да, мне было жарко, когда я вышла из машины – определенно не дожидаясь, пока какой-нибудь мужчина откроет мне ее – и ворвалась в наш дом. Возможно, я также была немного пьяна, как подросток. И злая трезвая женщина, чаще всего, превращалась в абсолютно чертовски разъяренную пьяную женщину. Я снимала макияж в ванной, когда он пришел. Я ждала его. Страстно желала. На нем не было костюма. Рубашка расстегнута, обнажая оливковую грудь, невероятно вылепленный торс, пояс Аполлона, брюки расстегнуты. Я собралась с духом, чтобы противостоять всем чувствам, которые возникали при виде этого, и изо всех сил старалась смотреть в зеркало, сосредоточившись на текущей задаче. — Ты все еще злишься на меня? — он прошептал мне на ухо, его рука скользнула по моему бедру. — Да, — прошептала я, глядя на него в зеркало. — Просто в ярости. — Хорошо, — сказал он. — Подними платье и положи руки на тумбу. Я действительно хотела ослушаться его. Хотела уйти, принять ванну с пеной и оттолкнуть Джея. Но оттолкнуть Джея невозможно. Нельзя игнорировать то, как моя киска сжалась от его тона, от расплавленного греха в его глазах. Я сделала, как он велел. Что-то гладкое и холодное пробежало по моей обнаженной коже. У меня задрожали колени. Я точно знала, что это. Кожаная трость, которую Джей использовал против меня. Та, что оставляла на моей заднице красные рубцы и из-за которого мне было неудобно сидеть несколько дней. Та, которую я, черт возьми, обожала. — Знаю, тебе это нравится, зверушка, — он наклонился вперед, так что его горячее дыхание коснулось моего уха. Он водил тростью вверх-вниз, поддразнивая меня. Я вцепилась в стойку и наблюдала за ним в зеркало. Его взгляд был злым, опасным. Я горела. — Ты же знаешь, мне это тоже нравится, — он поцеловал меня в шею. — Мне нравится видеть отметины на твоей безупречной бледной коже, — его рука впилась в кожу моего бедра. — Мне нравится причинять тебе боль. Я ахнула, когда его рука переместилась с бедра, хватая за трусики. — Тебе нравится, что я контролирую тебя, Стелла. И бесит одновременно. Тебе, блять, это нравится. Его рука исчезла с моих трусиков, и он больше не склонялся надо мной. Он стоял слева, наблюдая за мной в зеркало. Трость в мгновение ока ударила по моей коже. Жгучая боль распространилась по всему телу, мои колени почти подогнулись. Я не сводила глаз с Джея, мое тело сотрясалось от желания, написанного на его лице, которое пульсировало в моей крови. — Хочешь еще? — спросил он, осторожно проводя тростью по моей горящей плоти. Я стиснула зубы и кивнула. — Нет, Стелла, — отругал он. — Никакого молчания. Ты должна попросить. Ярость смешалась с потребностью. — Пошел нахрен, — прошипела я, удивляя саму себя. Челюсть Джея дрогнула, и в его глазах что-то вспыхнуло. Не гнев. Нет. Голод. — О, еще бы, Стелла, я буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь сесть, не думая о моем члене всю неделю. Но сначала ты должна попросить, — трость скользнула по моей коже. — Вежливо. Мои глаза превратились почти в щелочки, настолько они были сужены, дыхание было тяжелым, а сердце глухо стучало в груди. — Ударь меня еще раз, — упрекнула я, ненавидя его, любя его, нуждаясь в нем. Джей слегка наклонил голову. Мои зубы впились в губу с вызовом, глаза не отрывались от его глаз. Он не пошевелился. — Ударьте меня еще раз, сэр, — смягчилась я, мой тон был животным. Он ухмыльнулся, показав все свои зубы, всю свою злобу. — Это моя зверушка. Потом он ударил меня. И еще раз. Пока я не промокла насквозь, в нескольких дюймах от оргазма, пока мои колени не задрожали. Потом он отнес меня в нашу кровать, поставил на четвереньки и трахнул. Жестко. Беспрестанно. Так, что его клеймо осталось на каждом дюйме моей кожи. Я его собственность. И мне это чертовски нравилось.

***

Позже, намного-намного позже, когда ко мне вернулась способность говорить, после того, как Джей нежно, благоговейно втер лосьон в мою красную, жгучую кожу, как только я распласталась по его телу, потому что не могла вынести даже тысячи нитей египетских хлопчатобумажных простыней на голой коже, я заговорила. — Я не откажусь от Олли как от клиента, — мой мягкий голос прорезал ночь суровой правдой. Джей напрягся подо мной, его руки сжались. — Я понимаю, — прошептала я, моя рука обхватила его щеку. — Я понимаю, как сильно ты хочешь меня, потому что я хочу тебя так же сильно. Я не могу дышать, думая о другой женщине рядом с тобой, — Фелисити появилась у меня в голове, и я отодвинула ее в сторону, отшвырнула ее подальше. — Но я не буду бросать клиентов. Я не позволю тебе указывать мне, с кем можно, а с кем нельзя проводить время. Поверь, что я буду избегать любых ситуаций, которые будут тебе неприятны. — Мне не нравится мысль о том, что мужчина находится так близко к тебе, черт возьми, и будет чувствовать твой запах, видеть твою улыбку, твою задницу, поправляя в штанах свой член, — кипел Джей. Я невольно усмехнулась, снова хотела его. — Это нереально, Джей, — вздохнула я. На несколько долгих мгновений в воздухе повисла тишина. — Я знаю, — наконец смягчился он, его рука коснулась чувствительной кожи, которая была восхитительно припухшей. — Но не остановлюсь, — добавил он. — Я никогда не перестану желать убить любого человека, который думает, что у него есть какие-то права на то, что принадлежит мне, — он поцеловал меня, прикоснувшись зубами к моим губам. — Но я попытаюсь. — Хочешь знать правду? — прошептала я. — Всегда. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Его руки сжались вокруг меня. — Я, блять, никогда этого не сделаю.