Настоящий Мент (рассказ для экранизации)

Алексей Тихонов шёл на работу. Он всегда принципиально ходил, а не ездил, потому что решил на личном примере вдохновлять людей на содействие правительственной программе по внедрению экологически чистого транспорта. Большинство прохожих понятия не имели, кто такой Тихонов, но он излучал столь мощную энергетику, что перед ним расступались все прохожие и даже машины на дорогах. Обе его ноги представляли из себя механические протезы со встроенными роликами, вместо левой руки было табельное ружьё калибра 120 миллиметров, вместо левого глаза кибернетическая инфракрасная камера с автозахватом цели, а вместо левого уха акустическая система, позволявшая слышать звуки любой частоты в радиусе двух километров. Всё это было предоставлено «Сколково». Помимо прочих увечий, лицо Тихонова было изборождено тремя глубокими шрамами, пересекавшими наискось всё лицо. Этими шрамами опер Алексей Тихонов, более известный в криминальной среде под коротким прозвищем «Тихая Смерть Нахуй», обзавёлся в самой тяжёлой своей схватке против специально выдрессированного ОПГ «Бандиты из 7 «А» петушино-индюшиного гибрида, более известного как педюк. Основные же свои увечья Тихая Смерть приобрёл в лихие 90-е, оказавшись в самой гуще перестрелки между Автоботами и Десептиконами (Мегатрон лично оторвал ему руку во время армрестлинга, в котором еле победил), а затем закрыв собственным телом Петербург от луча Звезды Смерти (этот луч и выжег ему глаз). Тогда он только зачислился в местный отдел милиции, отслужив двадцать лет в спецподразделении «Сухопутные собаки 666» и потеряв ухо в схватке с американскими морскими котиками в Каракумах, где неонацистские оккультисты пытались призвать в мир каких-то там демонов, но перепутали последовательность ритуала и посему просто напились, а русские и американцы начали воевать друг с другом по инерции, не разобравшись, в чём собственно дело, но потом разобрались и тоже напились, а Тихонов вырвал ухо у того «котика», который вырвал ухо ему, и после этого они стали ушными братьями, храня уши друг друга, и друзьями по переписке. Затем милицию переименовали в полицию, у Тихонова на этой почве случилась страшная депрессия, он заперся в своей квартире и выжрал 400 литров спирта, но когда по телевизору президент выступил с вдохновляющей речью, принял реформы и трезвым вернулся к работе. Так вот, Тихонов шёл в свой участок, и ничего не предвещало беды (разве что с утра над Петербургом пролетело очередное НЛО, мигавшее аварийными огнями и таким образом информировавшее, что потерпит крушение где-нибудь в Москве, откуда потом инопланетян с криками «Москва не резиновая!» и «Москва для русских!» погонят взашей отряды азербайджанцев и таджиков). Пришёл в свой участок и поздоровался с сотрудниками, но будучи суровым Ментом, сделал это в своей манере, что-то бурча себе под нос в ответ на их приветствия. Затем ему сообщили, что его вызывает начальник Хуетрясов. Тихонов сразу же отправился к Хуетрясову, бросив свою полуторалитровую кружку натурального кофе, и постучался пальцем, поскольку в противном случае мог бы выломать дверь. — Да, заходи, Тихонов, — пригласил его Хуетрясов, загребая куда-то под стол какие-то бумаги (незначительный намёк на то, что в итоге Хуетрясов окажется нечистым). Тихонов замер в ожидании, сканируя начальника своим «сколковским» глазом, отчего тому было слегка неуютно. Поёжившись про себя, но не подав виду, Хуетрясов сказал: — В доме Лодыжкина по улице Кочерыжкина этой ночью кто-то убил Мишу Шишку. — Того самого?.. — Тихонов вспомнил предводителя ОПГ «Московские петербуржцы», который 15 лет убедительно делал вид, что торгует кокаином, пока наконец не выяснилось, что он торгует героином, но тогда дело замяли, поскольку в доле были и городская милиция, и городская администрация, и городской суд. В доле не был только сам Тихонов, потому что был честным и порядочным опером. Поэтому жил в маленькой квартирке в находящемся в аварийном состоянии здании и не имел личного транспорта. — Да, он самый, — кивнул Хуетрясов. — Кто-то проломил стену его дома карьерным самосвалом и бросил в дыру 10 килограммов пентрита. Так что выдвигайся, могу отправить с тобой Соплянова, если нужно. — Нет, я лучше один. Ведь я всегда работаю один, — категорически отказался Тихонов. — Ну как знаешь, — развёл руками Хуетрясов. — Всё, свободен. Тихонов выехал на место преступления на своих роликах. От особняка Миши Шишки остались руины, он был разрушен наполовину. Вместе с Шишкой погибла вся его семья: жена, любовница и бывшая стриптизёрша, сын от Шишки и его жены, сын от Шишки и его любовницы и дочь от жены и любовницы Шишки. — Что известно? — спросил Тихонов криминалиста. — Все погибли от взрыва. — Это и так понятно! — со злости Тихонов принялся лично исследовать место преступления, и вскоре нашёл на дальней от взрыва стене надпись «Здесь были Хлопушки». — Ну вот же! Ну вот же! — недовольный непрофессионализмом экспертов Тихонов сделал фотографию с помощью своей глазной камеры и отправился к Хуетрясову. Постучавшись в кабинет начальника, Тихонов не дожидаясь ответа вошёл (потому что ему не терпелось поделиться результатами расследования), и увидел, как Хуетрясов в спешке прячет под стол толстые пачки долларов, несколько упаковок героина и проститутку-нелегалку из Украины. — Тихонов! — прикрикнул на него взволнованный начальник. — Надо же не только стучаться, но и спрашивать! — Виноват, — отчеканил Тихонов, — но у меня есть тревожные новости: в убийстве замешана ОПГ «Хлопушковая». — Что? Доказательства? — машинально подобрался Хуетрясов. — Вот, ловите по Блютузу, — Тихонов перекинул со своей глазной камеры на компьютер начальника фотографии с надписью на стене, свидетельствовавшей о причастности «хлопушкинцев» к делу Шишки. — Да, серьёзное дело… ну что ж, Алексей, ты большой молодец! — Хуетрясов встал и пожал лучшему оперу отдела руку. — Награждаю тебя медалью «Экспресс» и отправляю в заслуженный отпуск! Съезди куда-нибудь, отдохни от всей этой суеты… — Но я бы хотел… у меня ещё… — И не спорь! — выставил руку начальник. — Приказы не обсуждаются! Всё, свободен! Кру-гом! У Тихонова сработал рефлекс, и не управляя своим телом, он машинально отдал честь, резко развернулся и покинул участок. Тихонов вошёл в свой обшарпанный подъезд, где несколько лет назад оставил кучу Барак Обама, да ещё и подписался её же содержимым, вздохнул печально и начал подниматься, оповещая весь дом звонким стуком своих протезов. В квартире его ждала вечно страдающая и терпеливая Настенька, как звали сорокалетнюю гражданскую жену Алексея Тихонова, с которой он не решался расписаться из-за своей бракофобии. Она говорила редко, а если и говорила, то тихим скорбным голосом, вечно сохраняя страдающее выражение лица. Когда Тихонов возвращался домой, его всегда ожидал накрытый стол, где стояла полная тарелка горячей воды, иногда сдобренная солью — единственное, что мог позволить на свою зарплату принципиально честный опер. Пока он зачёрпывал воду ложкой и ел, Настенька присаживалась где-то сбоку и невесомо поглаживала его по волосам, молча скорбя когда по делу, а когда и без дела. — Меня Хуетрясов в отпуск отправил, — сказал Тихонов, кушая воду. — Ну, может, это и хорошо, — тихим скорбным голосом сказала Настенька, продолжая гладить любимого по волосам. — А что делать-то? В отпуск, говорит, куда-нибудь съезди… а куда я поеду-то?.. — Можно в Москву. — Ну да, — кивнул Тихонов. — Что я там не видел, мне интересно?.. И продолжил наслаждаться вкусной (хоть и не солёной, но всё равно такой аппетитной) водой, раздражённый тем, что остался не у дел, ибо работа была смыслом его жизни. Москва там какая-то… Тем более везти туда Настеньку через всю Великую Пустошь, которую представляла из себя вся Россия, за исключением Петербурга и самой Москвы?.. Москва, Москва… Тьфу ты.

***

Тем временем в руинах Ебеняевского района, окраины Петербурга Район, разрушенный ещё в девяностые Межгалактической Войной Борзых Банд, до сих пор не был отстроен. Регулярно на это дело выделялись сотни миллиардов из госбюджета, но потом исчезали в неизвестном направлении, а спустя несколько лет выделялись вновь. Большинство жителей были эвакуированы, остались те, кому нечего было терять и кто ничего не боялся. Им приходилось жить без отопления, канализации и водопровода, регулярно вступая в стычки с бомжами, наркоманами и эмо за еду. Этот район не патрулировался полицией, лишь раз в год вертолёт сбрасывал гуманитарную помощь в виде влажных салфеток, которые почти все шли на еду или заварку салфеточного чая. В общем, это было идеальное место для сомнительных встреч сомнительных людей. На кусок стены, оставшейся от какого-то здания, падали две тени. — Отлично сработали, — сказал выделявшийся характерным тембром голос Хуетрясова, который нельзя было спутать больше ни с чьим, но интрига всё равно должна была сохраняться, поэтому напрямую его не показывали. — Теперь всё повесят на «хлопушкинцев», — продолжал голос неизвестного Хуетрясова. — И бизнес Миши Шишки теперь принадлежит нам. — Да, но есть одна проблема… — ответил второй голос. — Один фраер пронюхал о наших делах. — Ну так убери его, — фыркнул неизвестный. — После Шишки тебе это не составит труда. — Всё не так просто… У него серьёзная банда. Лоб в лоб не сдюжить… Тут нужен суперкиллер, так что нам придётся обратиться к Влобшоту. — Чёрт, он стоит недёшево… Но ради такого дела!.. Связывайся.

***

Тихонов резко проснулся, чувствуя, как напряжены все его протезы. Из головы никак не уходили тревожные мысли о деле Шишки, но долгое время не удавалось понять, что же именно здесь было не так. Беспокойный сон из накладывающихся друг на друга афганских, чеченских и петербуржских флешбэков, к которым примешивались навязчивые мысли о деле, вдруг породил воспоминание, от которого Тихонов и проснулся резко, но не разбудив прижавшуюся к нему со страдальческим лицом Настеньку. Алексей вдруг вспомнил, что с этим делом было не так! Изначально во главе «хлопушкинцев» стоял Сергей Хохлов, криминальный авторитет, который затем прогорел на одном крупном деле и попал в прицел полиции. Поняв, что ему теперь хана, Хохлов бежал на Украину, но был оттуда депортирован из-за своей оскорбительной фамилии, поэтому вскоре оказался в «Крестах», а сменил его проворный и сообразительный Впопа Безмылов, который и наладил с Мишей Шишкой взаимовыгодные отношения, в отличие от Хохлова, который принципиально ненавидел Шишку из-за старой истории, когда Миша увёл у него девушку, и отказывался от сотрудничества. Поэтому и не было никакого резона «хлопушкинцам» убивать Шишку! А значит, надпись на стене сделал кто-то, кто хотел их подставить. Чёрт, не зря «Шерлока Холмса» с детства до дыр зачитывал, чему-то да научился! Вскочив с кровати и таки разбудив Настеньку, Тихонов принялся названивать Хуетрясову. — Чего, чего такое? — ответил сонный голос начальника. — Мы ошиблись! «Хлопушкинцы» здесь ни при чём, их подставили! — Что… Что ты имеешь ввиду?.. Лёша… давай утром… — Это важно! — Утром поговорим, Лёша! — отрезал начальник и повесил трубку. Тихонов психанул, ударил кулаком по столу, вызвав лёгкое землетрясение в районе, и завалился в кровать, хмуро глядя в потолок. Настенька прилегла на его мужественную волосатую грудь, успокаивающе перебирая волоски со скорбным лицом.

***

Наутро Тихонов без стука ввалился в кабинет начальника, у которого от такого вторжения золотые слитки и алмазы сами испуганно закатились под стол. — Да бог с тобой, Алексей! — схватился за сердце Хуетрясов. — Когда же ты успокоишься! Я тебя зачем в отпуск отправил, скажи ты мне? — Вы не понимаете! Мы крупно ошиблись! — и Тихонов непреклонно излил все свои соображения начальнику. Тот лишь вздохнул. — Слушайте… Вы ребята, конечно, усердные, всё рвётесь, хотите как лучше, я понимаю… но не вскрывайте вы эту тему, ну не нужно оно вам. — Кто «вы»? Кто «вы», блядь? Я один здесь, нахуй! — взбесился Тихонов. — Так, всё! — ударил ладонью по столу Хуетрясов. — Хватит с меня этого! Ты, Лёша, парень конечно не промах, уважаемый человек, но и ты меня пойми! Есть такие дела, где лучше всё оставить, как есть. Думаешь, я справедливости не хочу? Я тоже хочу! Но так уж дела делаются, во всём мире. Так что успокойся, Лёша, не доводи до греха, уволю же! Всё, иди, иди домой, съезди в отпуск, в Москву куда-нибудь, на реке там порыбачь, только противогаз не забудь. «Сдалась им эта Москва!» — зло подумал Тихонов, покидая участок и хлопая всеми дверями, которые неизменно срывались с петель. Так просто он сдаваться не собирался! Ставит начальник палки в колёса — Тихая Смерть и сам разберётся!

***

— Тихая Смерть, Нахуй! — испуганно вскакивали бандиты, увидев шагающего Тихонова. — Спокойно! — поднял руки Мент. — Я не по вашу душу пришёл! Хочу переговорить с вашим паханом, Вдолей! — А на что он тебе? Сейчас поди чего-нибудь устроишь, крыса ментовская! — Не устрою, он меня знает! Мы с ним старые друзья, вот пруфы! — и Тихонов показал фотографии, на которых они с Вдолей вместе соревновались в выпивке, ловле рыбы, задерживании дыхания, прыжках с высоты. — Ну не знаю… — закусил губу один из бандитов. — Вроде фотки врать не будут, сейчас звякнем бугру! Данила Вдольнечнов был другом детства Алексея Тихонова. Были они тогда не разлей вода, понимали друг друга с полуслова, ставили на место петербуржскую шпану, в версии от «Нетфликс» были любовниками. Размолвка у них вышла лишь один раз, когда они оба влюбились в одну и ту же девушку по имени Настенька. Данила оказывал ей всевозможные знаки внимания, но она больше интересовалась Лёшей. Приревновав, Данила вызвал лучшего друга на дуэль. Данила вырвал из земли карусель, а Лёша — качели, и с их помощью парни вступили в долгую битву, продлившуюся два часа. Но потом прибежала растрёпанная и запыхавшаяся Настенька, которая прокричала: «Да я люблю тебя!» Но кого именно из них, они так и не поняли. В итоге судьба всё расставила по своему разумению, и Настенька оказалась с Лёшей, а Данила с тех пор начал заглушать горечь алкоголем, тяжёлыми наркотиками и боями без правил, влился в криминальную среду и в итоге стал авторитетом «Грозы Питера», самой мощной ОПГ в городе. И Тихонов не смог заставить друга свернуть с кривой дорожки (хотя пытался всеми силами, даже предлагал пользоваться Настенькой по очереди), но тем не менее они всё равно поддерживали хорошие отношения, пусть и не столь крепкие, как в прежние годы, отчего порой накатывала тоска и Тихонов уходил в запой. — Какие люди! — воскликнул знакомый голос, вытаскивая Тихонова из омута воспоминаний. Он увидел перед собой состоявшегося Вдольнечнова, который носил дорогой костюм и выглядел интеллигентно, как и положено современным бандитам, девяностые ведь прошли. — Ну здравствуй, — скупо, но душевно улыбнулся Тихонов. Они обменялись крепким рукопожатием, обнялись и расцеловали друг друга в щёки и, конечно же, губы. — Когда последний раз виделись?.. У тебя этих полос через всё лицо ещё не было… — осматривал друга Данила. — Эх, вернуть бы наши годы молодые, а!.. Ну что, просто повидать друга пришёл, или… по делу какому? — Да вот, по делу… — ответил Тихонов, заставив лицо друга немного помрачнеть. Наверное, всё же надеялся, что просто так кореш зашёл, выпить да вспомнить времена старые. — Ну выкладывай, что уж, — развёл руками Вдольнечнов. — Тут Мишу Шишку завалили… Мы сначала подумали на «хлопушкинцев», потому что нашли надпись на стене мишкиного дома, но потом я понял, что не клеится что-то, подставить решили «хлопушкинцев»! У тебя по всему городу связи, ты всё знаешь, что тут делается… Так что скажи по-братски: кто Шишку загасил? Данила открыл рот, и в этот момент раздался оглушительный взрыв. Тихонова отбросило на несколько десятков метров, в тело впилось множество осколков, обожгло и оглушило. Лёжа на асфальте и тряся головой, Тихонов еле смог собрать расплывающуюся картину перед глазами… вернее, глазом: протез-камера была повреждена, равно как и акустический прибор. В центре улицы, где они встретились, зияла обожжённая дыра, взрывная волна прошлась вмятинами по стенам ближайших зданий, вырвав из них куски, членов банды Вдольнечнова разбросало кого куда, один вообще залетел в окно третьего этажа, выбив стекло и свисая наружу ногами. Сам Данила лежал недалеко от воронки. — Данил… Данила… — помотав головой и сначала нетвёрдо стоя на ногах, всё ещё оглушённый Тихонов направился к другу и присел над ним. Тело Вдоли было обожжено, а в его груди зияла огромная дыра, не оставившая ничего от сердца. Но раньше времени умереть он всё равно не мог, а поэтому натужно хрипел, пытаясь ухватиться за плечо Тихонова. — Данила… Данила… Не умирай… Не умирай, эй! Ну не можешь ты умереть… Мы ещё будем с тобой бухать… И в карты рубиться… Ну не умирай, Вдоль! — упрашивал Тихонов, размазывая по мужественному лицу скупые сопли. — Всё… Пожил я своё… Отбегался… — прохрипел Данила. — Эх, годы наши молодые, не вернуть их… Ну ничего… Главное ты живи… Будь счастлив… — Кто? Кто, Данила? Это связано с моим делом? — Тихонов приподнял голову друга над асфальтом. — Хуетря… — успел выговорить Данила и умер, вывалив язык. Но потом втянул его для приличия и умер второй раз, теперь уже красиво, как и подобает. — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!!!! — издал Тихонов горестный вопль, подняв лицо к хмурому петербуржскому небу, драматично разразившемуся бурей и всполохами молний. — Я отомщу за тебя, друг! — пообещал Тихонов и встал. Данила говорил что-то о Хуетрясове… Хуетрясов… Ну точно, Хуетрясов! Вот почему он так старался замять расследование! Вот почему то и дело прятал под стол деньги и контрабанду! Наконец все кусочки мозаики сошлись и встали на свои места! — Хуетрясов… — зло выговорил Тихонов, смотря яростным взглядом на своего начальника сквозь все стены Петербурга.

***

Рабочий день закончился, и Хуетрясов уже собирался сесть в машину, как увидел бредущего к нему Тихонова, выглядевшего очень побитым, шедшего нетвёрдой, но полной решимости походкой, и смотревшего на начальника полным ярости взором. — Лёша… всё нормально?.. — насторожившись, спросил его Хуетрясов. — Конечно, нормально… — жутко ухмыльнулся Тихонов. — Так вот как, значит… Грохнул Мишу Шишку, чтоб бизнес его под себя подмять, подставил «хлопушкинцев», а потом ещё и моего друга завалил! И думаешь, тебе всё сойдёт с рук?! — Какие ваши доказательства? — сразу же вскинулся Хуетрясов. — Какие «ваши», я один здесь, блядь! — вновь взъярился Тихонов. — Ты у меня за всё ответишь, гнида продажная! По всей строгости… Не став ничего отвечать, Хуетрясов выхватил табельное и разрядил всю обойму по корпусу Тихонова, но заставил того лишь несколько раз пошатнуться, после чего Тихая Смерть продолжил двигаться к своей цели. Испугавшись, Хуетрясов прыгнул в машину и завёл двигатель. В этот момент Тихонов достиг автомобиля, свернул капот, а затем оторвал водительскую дверцу, схватил начальника за воротник и бросил на асфальт. — Доказательства тебе… Я и без доказательств тебя урою, оборотень! — навис над ним Тихонов, занося кулак для сокрушительного удара. В этот момент Хуетрясов прижал электрошокер к его повреждённому киберглазу и пустил разряд 500000 вольт, после чего Тихонов тяжело повалился на спину, образовав в асфальте вмятину с разошедшимися от неё трещинами. Хуетрясов отполз чуть назад, а потом решился привстать. — Что происходит?! — вывалил на улицу весь участок, услышавший переполох. — Тихонову… Тихонову плохо! Вызывайте «скорую»! — сказал Хуетрясов, вставая и утирая со лба пот. Уф, это было близко… Но довершить начатое теперь было нельзя: толпа сгрудилась вокруг тела легендарного опера, щупая пульс и пытаясь как-то его подвинуть. Алексей Тихонов впал в кому на сорок лет.