Голод

Люмин и Тарталье редко удавалось попутешествовать вместе. Они иногда тренировались, изредка пересекались на шумных улицах Ли Юэ, но в этот раз молодой мужчина, упрямо упершись рогом, увязался за путешественницей. Задача, данная им, была бы проста и для одной почётного рыцаря, а в команде с предвестником — это была даже слишком легкая победа. — Дольше шли, — усмехнулся Тарталья, привычным движением забрасывая лук за спину. Люмин лишь хмыкнула в ответ, собирая оставшиеся на поле боя печати похитителей сокровищ. Она никогда не отличалась особенной болтливостью, но в команде с Чайлдом всегда старалась не рассказывать лишнего. Закончив сборы, девушка поднялась на ноги, потянулась и тут же вздрогнула, когда на её макушку облокотился подбородком внезапный соратник. — Ты всё ещё меня боишься, — лукаво произнес он, даже не спрашивая, лишь констатируя факт. Люмин тряхнула волосами и обернулась на звонкий смех, последовавший за её действием. Тарталья старался прикрыть губы рукой, но это не могло скрыть его хихиканья. Рядом с Чайлдом путешественница испытывает непонятный голод, сосущее чувство где-то внутри и не знает, как унять его. — Чего ты смеешься? — гневно вылетела вперёд Паймон, быстро реагируя на какие либо нападки в адрес подруги. — Люмин столько раз тебя побеждала, с чего ей бояться? Высокий возмущённый голос Паймон ничуть не смутил юного предвестника, напротив, Чайлд рассмеялся в голос. Путешественница же едва заметно хмурится, аккуратно притягивает помощницу за воротник поближе к себе, вручает в руки куриный шашлычок, дабы избежать дальнейших возмущений. — Уже темнеет, — не отреагировав на парня произнесла она, оглядывая горизонт. — Надо телепортироваться в Ли Юэ. — А может прогуляемся, раз уж вместе выбрались, — Тарталья склонил голову набок. — В городе делать нечего, а задание и завтра сдать можно. — Ты што фочешь штобы нас поймфвали Фатуи! — с набитым ртом пробубнела Паймон, опять подлетая ближе и занимая пространство между предвестником и путешественницей, и тут же подавилась. — Куда ты постоянно торопишься-то? — Люмин протянула подруге флягу с водой, а после взглянула на Чайлда. — Хотя её вопрос имеет под собой почву. — Если бы я хотел устроить ловушку, то передовой отряд Фатуи ждал бы нас здесь, почётный рыцарь, — парень покачал головой. — Я же предлагаю провести время как друзья. Ведь мы же друзья, Люмин? Девушка задумчиво кивнула и, бросив взгляд на компас, направилась к городу. Тарталья легко поспевал за ней, бросаясь ненавязчивыми вопросами, периодически подкалывая бесящуюся Паймон, заставляя путешественницу сдерживать улыбку из последних сил. Темнело в Тейвайте быстро, группа и глазом моргнуть не успела, как вокруг стало темно, а на небе заблестели звезды. — Сегодня новолуние, идти ночью небезопасно, — тихо произнес Чайлд, когда они остановились на очередном холме. — Может остановимся и заночуем здесь? — Может лучше в чайнике? Там точно есть для всех постели. Люмин уже было потянулась к предмету, повязанному за ручку на поясе, но Тарталья остановил её, дотронувшись кончиками пальцев до предплечья закрытого кожанным наручем. — Тут красивый вид, путешественница. Ночью будет видна звездная дорога*, — парень тепло улыбнулся. — Это зрелище стоит ночи, проведенной вне тёплой кровати. Люмин задумалась. Возможность как в былые времена провести ночь под открытым небом была соблазнительна. — Разведешь костёр? Звёздная дорога ярко проявилась на небе ближе к полуночи, огонь от костра приятно грел девушке бок. Паймон, наевшаяся рыбацких бутербродов, уже спала, укутанная в одеяло, все-таки вытащенное из чайника. — Пожалуй, я хочу доверить свою жизнь тебе и вздремнуть, — не поднимая взгляда сказал Чайлд, вороша палкой угли в костре. — Ты не против побыть первой в дозоре? — Абсолютно, — путешественница чуть вздрогнула от прохладного ветра и укуталась посильнее в плащ. Предвестник подбросил дров и, не сказав ни слова, улегся на девичьи колени. — Я спал во всяких паршивых местах, но нет лучше подушки, чем ноги почётного рыцаря, — улыбнулся он, однако Люмин видела его напряжённые руки и шею, в готовности подняться по первой претензии. — Спи. Тарталья тут же прикрыл веки и повернулся на бок, демонстрируя девушке свой затылок. Заснул он быстро, судя по замедлившемуся дыханию, а Люмин наконец-то выдохнула. Тарталья. Такой простой, но как же с ним сложно. Её немногословность рядом с ним не была вызвана недоверием к Фатуи. Люмин просто боится привязаться к парню ещё сильнее. Боится, что кто-то узнаёт, как часто бьется её сердце, стоит Тарталье по-настоящему улыбнуться ей. Боится забыть об истинной цели своего путешествия, стоит им соприкоснуться обнажённой кожей. Люмин снимает перчатки, робко касается огненных локонов на макушке. Почему его стихия гидро, когда он самый настоящий огонь? Парень грел её душу как костер, мог сжечь, как пожар. Тарталья никак не реагирует на прикосновения и путешественница запускает ладонь в гущу волос, перебирает пряди, любуется тем, как блики огня играют в них. Рядом с ним Люмин чувствует странный голод, терзающий её, и только сейчас он постепенно начинает отпускать. Девушка поднимает голову и засматривается на зрелище, обещанное Тартальей. Звезды мерцают, переливаются оттенками голубого, желтого, белого. Она не сразу понимает, что до её руки, запутавшейся в рыжих локонах, дотронулись длинные прохладные пальцы в перчатке. — Я надеялся, что ты не дашь мне и повода мечтать о подобном, — хрипло произносит Аякс, цепляясь за руку Люмин, которую та хотела было одернуть. — Думал так станет легче. Аякс ведет девичью руку дальше, проводит её пальцами по своему виску, лбу, по прикрытым векам, вниз по носу, обводит контур губ. — Сложно это принять, — шепчет Люмин, когда предвестник отпускает её руку и чуть нажимает большим пальцем на его нижнюю губу. — Сложно с этим жить, даже если примешь. Аякс хочет встать, но путешественница ловит его, снимает с его руки перчатку, подносит её к своему лицу. Наслаждается теплом его пальцев, впитывая каждое короткое прикосновение. Отпускает, лишь когда Аякс уверенно кладет руку на её скулу, охватывает его лицо своими руками. Они не видят смысла говорить, все понятно и без слов. Предвестник и путешественница придвигаются к друг другу все ближе в тишине ночи. Их поцелуй робкий, почти детский, соприкосновение губ, не более. Но он куда интимнее страстных лобызаний, интимнее рук, заползающих в полумраке под одежды. Они отираются кончиками носов, переплетают пальцы на руках, делятся теплом тел, разделяют дыхание. — Я не могу предать Фатуи ради тебя, — тихо, уверенно произносит Аякс ей в самые губы, — но я никогда не пойду против тебя. Если Царица отдаст приказ, я предпочту упасть на один из мечей её стражников. Люмин лишь тихо кивает, потому что зачем что-то говорить. Рядом с Аяксом путешественница испытывает непонятный ей голод. И только сейчас, пусть и на время, он утолен. *придуманная мной альтернатива млечному пути