Моё солнце

- Это вам. - Тарталья протягивает Чжун Ли сверток, смущенно отворачиваясь. - Что это? - Мужчина стягивает бичевку с пергамента. - Там шарф...И варежки. - Он немного молчит. - Не знаю, мерзнут ли архонты. Я хочу, чтобы вам было уютно. Чжун Ли поглаживает красный шарф с зелёными оленями. Ему уютно уже от того, что он сейчас рядом с этим смущенным юношей. Даже этот шарф с дурацкими оленями выглядит до одурения милым и ценным. Он хотел бы сейчас зарыться лицом в рыжую копну волос, вдыхать запах мандаринов и ели. Но вместо этого он тепло улыбается и надевает шарф. - Спасибо, он очень красивый. У меня тоже кое-что есть для тебя. - Жестом фокусника он извлекает сверток. - Но сначала закрой глаза. Тарталья слушается и несколько секунд Чжун Ли рассматривает его. Юноша выглядит очень мило. В свитере и домашних тапочках, немного растрепанный, он сидит около горящей огнями елки и хмурится от терзающего ожидания. Протянув руки, Чжун Ли надевает на шею Тарталье подвеску с камнем. - Уже можно смотреть? - Конечно. - Красивый. - Тарталья держит на ладони ярко-оранжевый, с бледными разводами камень. - Это сердолик. Его называют «камень Солнца», так как он буквально светится изнутри и излучает положительную энергетику. Он символизирует любовь, семейное счастье и доброту. И он очень похож на тебя. Такой же тёплый и светлый. Ты моë солнце. Глаза Тартальи удивленно расширяются, а потом их заполняет тепло. То самое тепло, в котором Чжун Ли хочет тонуть. Юноша слегка сжимает в кулаке камень и шепчет: - Теперь вы закройте глаза. Когда Чжун Ли повинуется, юноша делает рывок вперёд и мягко касается губ мужчины. Поцелуй получается смазаный и Тарталья спешит отдалиться, но мужчина перехватывает его, прижимая ближе к себе и углубляя поцелуй. Их прерывает топот ножек и крики Тевкра. Он с разбегу запрыгивает на колени брату, совершенно не замечая, какую атмосферу разрушил. Мужчина думает, что он похож на маленький и громкий ураган. И ещё он думает, что должно быть маленький Аякс был таким же. Когда он пытается представить это его губы трогает лёгкая улыбка. Намного позже, когда вручены все подарки, запущены все салюты, съедены все салаты, и уложены спать дети, они вдвоем выходят из дома. Чжун Ли в шарфе с дурацкими оленями и варежках, а Тарталья с кулоном из рыжего камня. Ночь темная, освещается лишь рядом фонарей. В окнах домов горят разноцветные огни от гирлянд и бенгальских огней, мелькают радостные лица. Тарталья идет чуть впереди, распихивая ногами небольшие сугробы. До мужчины доносятся обрывки его голоса: - Белая ночь опустилась как облако, ветер гадает на юной листве. Слышу знакомую речь вижу облик твой, но почему это только во сне. - Белая ночь опустилась как облако, ветер гадает на юной листве. Слышу знакомую речь вижу облик твой, но почему это только во сне. - Вторит ему мужской голос сзади. Тарталья поет, шагая вперёд. Его образ растворяется во тьме, когда он отходит от фонаря. Сейчас он выглядит размытым, далёким и прозрачным. Чжун Ли кажется, что если он потеряет юношу из вида, то больше не сможет найти. Поэтому он догоняет его, хватая за руку и тот оборачивается. Мужчина берет его лицо в ладони и старается запомнить все: морозный румянец на щеках и носу, точки веснушек, белый иней на ресницах, выбившиеся из под шапки рыжие пряди, белые снежинки на бледной коже. Тарталья улыбается, так как умеет только он. Нежно и уютно, согревая мужчину светом голубых глаз. Они стоят так целую вечность, прижимаясь ближе, друг к другу, пока Тарталья не тянется вперёд, прикрывая глаза. Сейчас он целует по другому, чувственно, не стремясь отстраниться, но по юношески нежно и неумело. Для Чжун Ли это невероятно ценно и дорого. Все что он подмечает в этом юноше, каждую маленькую деталь, прячет в своей душе и запирает на тысячи замков. Потому что эти мелочи должны принадлежать только ему. Он отвечает на поцелуй трепетно, стараясь продлить момент их близости. Когда они прерывают поцелуй, Тарталья утыкается носом в красный шарф. - С новым годом, Чжун Ли. Я люблю вас. - С новым годом, Аякс. Я люблю тебя, мое солнце.