Given-Taken

“Целую” “Целую” “Целую” Это слово перечеркнуло весь день на “до” и “после”. Мужчина заблокировал экран и отошел от тумбы, пытаясь связать мысли хоть в какой-то довод или оправдание увиденному, но его голова была абсолютно пуста. Какой-то необъяснимый туман затягивал все мысли, обволакивая Цзян Чена не только внутри, но и снаружи, будто защитный кокон, который возник с большим опозданием. Брюнет все еще держал в трясущихся руках рубашку мужа и смотрел куда-то вперед перед собой. “Это бред.. Я просто устал..Мне правда показалось” - первая и истеричная мысль появилась среди тумана, но Ваньинь тут же сжал ткань в руках, чтобы прийти в себя. Но стоило хоть одной мысли появится, как за ней возникли следующие. “Как давно?” “Почему именно Хуань?”, “Я что-то сделал не так?”, “Почему он молчал?”, “Моего внимания ему не достаточно?”, “Я бы мог..” В определенный момент голова начала неистово болеть и Цзян-Лань присел на край кровати, накрыв голову своими руками. Он не идеал, правда, так многие говорили. Он агрессивный, заносчивый, не умеет справляться с гневом, но Лань Сичень как-то смог убедить его в обратном. Не агрессивный, а отстаивающий свои границы… Не заносчивый, а внимательный к деталям… А проблемы с гневом - не проработанные травмы детства, которые есть у многих. Хуань научил Цзян Чена ценить себя и не трудиться до потери пульса, чтобы понравиться всем. “Ты понравишься всем, если будешь самим собой, А-Чен. Захочешь улыбнуться - улыбнись. Захочешь крикнуть - кричи. Почему ты не хочешь показывать остальным то, что вижу я?” В тот раз А-Хуань улыбнулся и поправил косу молодого человека, который отмывал грязь и кровь с разбитых костяшек правой руки. - Я не хочу нравится всем. Мне достаточно того, что я нравлюсь тебе - в памяти тут же продолжился этот диалог. - А-Чен, ты стесняешься? - старший брат старосты группы Цзян Чена улыбнулся. Ваньинь выключил воду и посмотрел на небольшие ссадины на руке. - Если бы я стеснялся, я бы ничего не сказал, Сичень - спокойно ответил брюнет, переведя взгляд на друга, который сидел на подоконнике возле раковины. Лань Сичень осторожно слез и вплотную подошел к нему, вновь подхватив рукой косу с фиолетовой лентой. - Я сделаю так, что самый самый главный хулиган будет смущаться в моем присутствии. Однажды это произойдет, Цзян Чен, поверь мне - уверенно заявил Лань Хуань. Ваньинь в ответ только закатил глаза и, забрав свою косу из рук одного из красавцев университета, вышел из туалета, чтобы забрать сумку у своего друга Хуайсана, который все еще ждал его во дворе, где несколько минут назад произошла драка между Цзян Ченом и Цзинь Жусуном. Парень с косой шел и затылком ощущал, как улыбался старший из братьев Лань. Почему его друг так стал на него смотреть? С того дня, Лань Сичень встречал тогда еще наследника “Пурпурного Лотоса” около университета с букетом пионовидных роз. Первый букет тут же полетел в помойку, потому что Цзян Чен посчитал это все розыгрышем, но терпению Лань Хуаня можно позавидовать - он неустанно дарил эти розы парню с фиолетовой лентой в косе, пока семнадцатый по счету букет наконец не забрали домой. На двадцать третьем, Цзян Чен вышел из себя и увел брата Лань Чжаня на задний двор университета, где во время пар никого не было. - Слушай, может ты уже успокоишься? Зачем мне эти цветы? Хочешь посмеяться, выбери кого-нибудь другого! Еще один букет и я тебе ринопластику бесплатно сделаю! - прорычал сероглазый, резко развернувшись лицом к парню с букетом. Сичень замер на месте, смотря в глаза Ваньиня, и постепенно краснел. Такой реакции Цзян Чен точно не ожидал, поэтому растерялся и отступил немного назад. - Что с тобой, Лань Сичень? - неуверенно спросил студент, который недавно угрожал старшекурснику. - Ты…Ты такой красивый, А-Чен.. - тихо ответил наследник “Облачных Гор”, спрятав свое лицо за букетом роз. Теперь же настала очередь Ваньиня смущаться, но вот только он не мог так спрятать своё лицо, поэтому вновь повернулся спиной к другому студенту. - Смутился! - послышалось за его спиной и сильные руки Лань Сиченя обняли хулигана за талию, прижав к груди Цзян Чена букет. - Да, я смутился, чертов ты Лань! - громко возмутился брат Вей Усяня, подняв голову, чтобы увидеть лицо виновника своего красного лица. Темно-золотые глаза смотрели на серые в ответ с нескрываемой любовью, отчего брюнет с косой растерялся еще сильнее. На него еще никто так не смотрел, поэтому Цзян Чен замер, наблюдая за брюнетом с белой лентой в волосах. Лань Сичень медленно наклонился вперед и мягко поцеловал Ваньиня в лоб, прикрыв глаза. Мир вокруг них замер, оставив их двоих наедине. Лань Хуань медленно открыл свои темно-золотые глаза и вновь улыбнулся. - А-Чен, перестань воспринимать меня лишь как друга.. Я правда хочу быть кем-то большим для тебя. Я не хочу слышать “нравится” и "друг" от тебя..Хочу услышать “люблю”..- брюнет осторожно коснулся носом волос сероглазого, чуть крепче сжав последнего в своих объятьях. Брат Яньли опустил голову, а позже и взгляд, рассматривая букет на его груди. - Ты… отдаешь отчет своим словам и действиям?..- тихо спросил Цзян Чен, посмотрев на пустой двор перед собой. - Конечно - также тихо ответили ему из-за спины. - ..Я не такой хороший, как ты думаешь и.. - Знаю, А-Чен. Я люблю тебя любым. И всегда буду любить. - Поэтому ты даришь мне цветы верности*, Сичень? - Я буду всегда их тебе дарить. На день рождения, на день Святого Валентина, на выпуск.. С поводом и без повода, лишь бы ты был уверен, что я тебя очень сильно люблю - сказал Лань Хуань, зарываясь носом в густые волосы парня, который стоял перед ним. А-Чен улыбнулся и, осторожно опустив одну руку Сиченя, сжал ее в своей ладони. После того разговора они начали встречаться, с каждым новым днем заполняя комнату Цзян Ваньиня новыми букетами пионовидных роз. Мадам Юй только недовольно ворчала на большое количество цветов в их квартире, пока Яньли и Вей Ин пытались узнать, кто же дарил такие красивые цветы их брату. Молодые люди не стремились показать свои отношения остальным, да и Сичень часто повторял, что “счастье любит тишину”. Эта тишина продлилась недолго - как только Цзян Чену исполнилось восемнадцать, его родители захотели устроить договорной брак между их сыном и одной из дочерей Цзинь Гуаншаня, владельца ювелирной компании “Инеевый пион”*. День рождения сына превратился в скандал, во время которого и родители, и Цзян Ваньинь услышали самые неприятные слова, которые только могли сказать друг другу. Именинник быстро собрал вещи и покинул дом, громко хлопнув дверью напоследок. “Не возвращайся сюда, неблагодарный щенок!” - рявкнула Юй Цзысюань ему вслед, игнорируя мольбу дочери выслушать А-Чена и вернуть его домой, потому что за окном начинался шторм. Сам же Ваньинь шел к остановке, пытаясь набрать номер Не Хуайсана, но разбушевавшийся гнев не давал сосредоточиться, поэтому в какой-то момент парень швырнул телефон куда-то в сторону и закрыл руками лицо, пытаясь удержать слезы, которые неожиданно решили пойти именно сейчас. Ветер и дождь совершенно не волновали его, ведь внутри него ощущалось бедствие не слабее - его не поняли, его не приняли, его никогда не любили.. Ваньинь опустил руки, понимая, что слезы они не остановят и заплакал еще сильнее, сжав до боли ремень сумки, где лежали его вещи. Онемевшие от холода руки плохо слушались, но боль почему-то ощущалась острее обычного. Брюнет полностью промок, устал и скорее всего простудился, но он нашел в себе силы и дошел до дома, где жил Лань Сичень. Как только он собирался постучаться в квартиру, дверь открылась и перед ним оказался Хуань в выглаженной рубашке и с большим букетом белых роз, которые издали напоминали белые пионы. Оба явно не ожидали друг друга увидеть, но племянник Лань Циженя отреагировал первым - он тут же убрал цветы на тумбу, которая стояла в его квартире у двери, и, шагнув вперед, крепко обнял Цзян Чена. - Что случилось, А-Чен? Ты разве не должен был отпраздновать с семьей? - брюнет с неизменной белой лентой в волосах погладил возлюбленного по спине. Тепло вместе с переживанием в голосе Лань Сиченя растрогали промокшего Ваньиня. В тот момент ему показалось, что Хуань единственный, кто правда любит его и единственный кто мог понять. От таких мыслей слезы пошли заново и Цзян Чен, вцепившись в рубашку на спине старшекурсника, разрыдался, теряя силу в ногах. Лань Сичень крепче обнял возлюбленного и вместе с ним сел на пол, приглаживая мокрые волосы. Почему любовь, которую Цзян Чену так хотелось от родителей, нужно было чем-то заслужить? Почему отец никогда не считал его достойным сыном из-за успехов Усяня? Почему мама…самый близкий человек, сказала ему такие ужасные слова?.. “Я вообще не уверена, мой ли ты сын! Вей Усянь хоть и подкидыш, но у него есть все качества для наследника бизнеса Цзян. А ты, заигравшийся мальчишка, что ты сделал кроме того, что родился!?” Цзян Чен плохо помнил, как окончился тот вечер, так как на утро он оказался в комнате Сиченя с высокой температурой и сильным ознобом, который продержался почти неделю. Хуань отказался отходить от больного парня, меняя ему компресс и периодически подкармливая супом. Когда же Ваньинь выздоровел, Лань Сичень предложил ему остаться у него, а после вместе поискать квартиру, где они бы могли жить вместе… И сейчас, на кровати, в одной из комнат той самой квартиры, Цзян-Лань Чен пытался принять тот факт, что его безмерно любимый муж изменил ему, а воспоминания, которые возникали у него в мыслях, били по новой душевной ране все сильнее и сильнее.. Эти злосчастные пионовые розы и сейчас стояли в их доме - Хуань не забыл про свое обещание дарить их, чтобы А-Чен верил, что Лань Сичень его любит. Любит? Все еще любит его? Сичень окружил его теплом и заботой и..обманул? Обещание про вечную любовь было ошибкой? Поток мыслей перетек в удушающую панику и страх, из-за чего Цзян Чен начал нервно делать частые и глубокие вдохи, как вдруг из детской раздался вскрик Цзинъи. Такой резкий звук вывел брюнета из его состояния, позволив быстро сориентироваться в окружающем мире, который вновь обрел звуки. Еле встав со своего места, мужчина дрожащими руками повесил рубашку и пиджак мужа на вешалку и поспешил в комнату сына. Его ноги заплетались, а голова все еще гудела, но он преодолел коридор и вошел в комнату мальчика. Его сын проснулся и тихо плакал, видимо от кошмара. - Цз..Цзинъи? - тихо спросил Ваньинь, подходя к кровати, где сидел ребенок в обнимку с игрушкой. Цзинъи поднял голову и протянул руки к папе, тихо шмыгая носом. - па-папа, мне приснился страшный сон..- сказал мальчик, обняв брюнета за шею. Цзян-Лань Чен прижал к себе сына и прикрыл глаза, укачивая его в своих руках. - Расскажи папе, что тебе приснилось - все еще тихим голосом сказал мужчина, плавно сев на кровать ребенка, облокачиваясь на спинку. - Я гулял в лесу с папой Хуанем, как вдруг на нас напал большой тигр. Он громко рычал и очень сильно кусал папу, а я не знал как помочь ему. Я звал тебя, но ты не приходил и я так испугался, что тигр убьет папу..- мальчик вновь начал плакать, спрятав свое лицо в плече папы. Ваньинь прикрыл глаза, поглаживая сына по голове, и грустно улыбнулся. “Он ведь сам меня в виде тигра нарисовал…Так вот как меня видит Цзинъи, когда я злюсь..” - Я тут, рядом с тобой и ..- дальше Цзян Чен не смог сказать ни слова, так как сердце защемило до такой степени, что у него самого пошли слезы. “и буду с тобой всегда” Мальчик закивал и устроился в руках родителя поудобнее, совершенно не замечая слез своего папы, которые медленно стекали по его щекам и падали на пижаму ребенка. Сероглазый сжал зубы, подсознательно заставляя себя успокоиться. Он обязательно даст волю чувствам, но не сейчас - сейчас совсем нельзя. Цзинъи не должен знать, что в их семье что-то не так. Он и не узнает, пока Цзян Чен не убедиться во всем лично, но сейчас его сыну нужен отдых. Когда Цзинъи уснул, сын Юй Цзысюань положил ребенка на кровать, укрыв его одеялом. Наблюдая за мирно спящим маленьким Ланем, Цзян Чен ощутил тяжесть во всем теле и усталость, которой до этого не было. Голова вновь опустела и брюнет, отдавшись своим мыслям ,лег рядом с сыном, смотря пустым взглядом перед собой. Время вновь замедлилось, пока Ваньинь погружался в свои мысли. “Я виноват.. Не досмотрел.. Вовремя не замолчал.. Вовремя не возмутился..Я вновь все испортил.. Он просто нашел достойного и равного себе.. А зачем ему я?.. Гарантия горячего ужина, выглаженной рубашки и одетого сына?.. Зачем.. Хуань говорил о моих недостатках.. Он обсуждал это с психологом?.. А смысл ему обсуждать это со мной.. Я же умею только ругаться.. Только ругаться.. Он устал от меня.. Я мешаю ему жить так, как он хочет.. Я всем мешаю.. Даже мама так говорила..” - эти фразы возникали в мыслях бывшего наследника “Пурпурного Лотоса”, изолируя его от внешнего мира еще сильнее. А-Чен не заметил, как в комнату заглянул Лань Сичень, который уже успел выйти из душа и поужинать. Он посчитал, что его муж уснул, поэтому не стал трогать Ваньиня и ушел в их спальню, выключив свет в комнате сына.