Идя по трупам

Кан Сэ-Бек устала. Кан Сэ-Бек утомилась. Кан Сэ-Бек уже не вывозит. И понимает это все яснее с каждым днем. Она просто хочет взять за руку брата, с улыбкой глядя маме в глаза и сесть на подоконник в собственном маленьком доме – она не просит многого, – но кофта морского цвета рукавами ее душит, штаны не дают ногам уверенно идти, а мозг хочет отключиться с каждой секундой все сильнее. Сэ-Бек кажется, что если бы она умела молиться, то сидела бы на коленях перед Богом каждую ночь, втихую уходя в женский туалет. Но она не умеет. И учиться не собирается. На уровень тех, кто просит помощи и поддержки у кого-то, – тем более, у Бога – смехота, бред полный, – она еще не опустилась. И опускаться не собирается. Сэ-Бек и так упала слишком низко, она уже собственными тонкими руками вырыла яму самой себе на дне. Сама это понимает, но только костяшки больше напрягает – сделать ничего с этим не может. Остается смириться, разбивая зеркало в женском туалете. Отражение смотрит на нее своими недоверчивыми глазами, самой себе уже не доверяя, губы смыкаются в тонкую линию, стараясь сделать ее идеальной, не поломанной – не выходит. Даже на это не способна. Из туалета выходит с окровавленной рукой. А Джи-Ен наблюдает. В ближней кабинке сидит, со стороны смотрит за девушкой, каждое движение в голове откладывает. И размышляет. – Пока время не закончится – давай поболтаем. Она хочет узнать больше. В глазах Джи-Ен искрится интерес, бледные-бледные руки друг о друга трет нетерпеливо, придвигаясь к Сэ-Бек невольно. Последняя возможность разузнать об этой странной девчонке, окруженной такой необычной аурой – Джи-Ен понимала это, не отрицала, что после возможности не будет. И от этого только больше загоралась. – Все равно одной из нас не выжить. Нет смысла стесняться. Сэ-Бек не отвечает. Джи-Ен понимает, что это можно считать за согласие. Ведь для Кан каждое слово равно ножу, все ближе приближающемуся к сердцу. Скажет что-то ненужное – разорвет в клочья, разрежет напополам, воткнется ровно в середину. Скажет нужное – защитит. отобьет от остальных опасностей, днем и ночью покой будет сохранять. Слишком рискованно говорить слишком много. Джи-Ен и сама это понимает, но давно рукой на это махнула, показательно заткнув уши. Ей уже нечего терять – ее жизнь на фоне других ничего не стоит. – Что было бы, если бы ты состояла на семьдесят процентов из желе? Сэ-Бек не смеется – уже разучилась. Не улыбается – ниточки на уголках губ не дают потянуть вверх, только больше вниз затягивают. При брате еще выходит сопротивляться системе, идти наперекор собственным правилам. Тогда она на секунду от веревочек марионетки освобождается, вдыхая полной грудью. Но здесь не выходит. – Съела бы. Джи-Ен хихикает в кулак, ее тело трясется от смеха пару секунд, после быстро возвращая в то же положение, что и раньше. Она смотрит на Сэ-Бек своими выразительными глазами, стараясь разглядеть в ней каждую мелочь – так все интересно, так хочется узнать о ней побольше... Но как же разговориться? Не похоже, чтобы Кан умела поддерживать диалог. Джи-Ен не была уверена, что и монолог она строить умела. – Я бы тоже. Ток времени неумолим, часовой будто бы со стрелкой в руках устроил марафон со своими старыми знакомыми и явно опережал большую часть. Первые выстрелы раздаются где-то вдалеке – Джи-Ен не верит, понимая, что прошло не несколько секунд, а несколько минут. После каждого "выбыл" внутри нее будто бы что-то мучительно обрывалось, нить сознания уходила все дальше и дальше, смириться не выходит – вместо этого приходит головная боль. Но вздрогнуть она не имеет права. Асфальт под рукой холоден, как лапша после того, как простояла на морозе пару часов. Джи-Ен вздох выпускает долгий, вспоминая ее запах. На рефлексе уже кулак сжимает – но ловит только воздух. А уже захотелось есть. – Как у тебя дела? Кажется, что удивление Джи-Ен оттого, что Сэ-Бек умеет начинать разговоры, доходит и до остальных игроков. Крики будто бы на пару секунд остановились, правда, после начались с новой волной. Пришлось на мгновение прикрыть уши. Она уже не боится трупов – после вида мертвых матери и отца вид ничьего мертвого тела не будет столь же ужасен. Джи-Ен просто неприятно. Не более, не менее. – А ты как думаешь? Я, возможно, скоро умру, а выстрелы рядом создают довольно, гм... Экзотическую атмосферу. Ну а в целом все прекрасно. – Хорошо. Я рада. Сэ-Бек похожа на куклу. Миниатюрная внешность и бледная кожа говорят сами за себя, а эти скованные, пусть и ловкие, движения, совокупны с действиями марионетки. Сэ-Бек напоминает Джи-Ен себя. Она не знает, рада ли этому. – Давай, – говорит первое, что приходит на ум, – По-честному. – М? – Сэ-Бек приоткрывает глаз, заинтересованно глядя на девушку позади. Джи-Ен даже в каком-то плане гордится собой. – Ты боишься смерти? – Все боятся смерти. Джи-Ен только заинтересованно кладет голову на плечо. – Но я больше боюсь не выполнить обещание, которое дала брату. – Во-от как... Понятно. Джи-Ен улыбается. Ей тоже нужно выполнить обещание, данное Сэ-Бек. Она с дурацким выражением лица придвигается поближе к Кан, демонстративно толкая ее в бок. Девушка рядом только смотрит недоуменно, кинув взгляд а-ля "Ты точно идиотка...". Джи-Ен и не отрицает этого. Чувствует себя настоящей дурой, сидя в этом месте с Сэ-Бек. Зато счастливой дурой.