Нарциссы

      Все началось совсем недавно, но, кажется, длится вечность. Маринетт просто пила чёрный чай с карамельным круассаном. Горло нещадно болело, наверное, она простудилась или ещё что-то.       Она думала об Адриане, о его улыбке и изумрудных глазах. Надеялась, что её лёгкая влюблённость скоро пройдёт, ведь с Агрестом ей всё равно ничего не светит, а потом… А потом что-то пошло не так, совершенно неправильно.       И спустя два месяца Маринетт находится в диком кашле, а горло сжимают спазмы боли, перекрывающие доступ кислорода. Она в бессилии царапает шею: эти чертовы лепестки никогда не могут выйти нормально. Дюпен-Чен больно и смешно — ханахаки, ну кто бы мог подумать?!       Чёртов Адриан Агрест проник под кожу, отпечатался на сетчатке глаз, а теперь тонкими корешками нарциссов прорастает в лёгких, убивая девичий организм.       Маринетт злится на себя, старается не думать о нем, но тщетно. Слишком много плакатов с любимым лицом весит на экранах Парижа. Агрест постоянно мелькает на публике. Маринетт хочет сбежать, но понимает, что слишком слаба. Болезнь убивает её изнутри, каждый вздох вызывает вспышку боли.       «— Ты сильная!» — твердит сама себе каждое утро, поднимая слабое тело с кровати и сплёвывает лепестки на платок. Красное на белом. Почти красиво, не будь это так больно. Ей хочется выть от жжения в лёгких, но она крепче сжимает зубы и натягивает косую улыбку. Никто не должен знать о её проблеме — будет катастрофа. Маринетт литрами хлыщет крепкий чёрный чай и заедает карамельными круассанами, приторно-сладкими, что зубы сводит.       Ей больно замечать окружающий мир. Слишком много напоминаний об Адриане вокруг. Рекламные вывески на каждом шагу не дают спокойно жить и наконец забыть о нём. И, конечно, бледно-жёлтые нарциссы — эти чёртовы и ужасные цветы. Маринетт ненавидит их: запах прочно ассоциируется у неё с болью. Маринетт просто хочет забыть и выбросить Адриана из своей головы, с корнем вырвать цветы из своих лёгких. Навсегда.

***

      Хлоя рыдает на плече у Сабрины почти искренне, Маринетт немного жаль её и она подходит узнать, что случилось со звездой школы.       — Ты не знаешь, Дюпен-Чен? — отвечает та сквозь всхлипы — У Эдрикинса появилась девушка!       И она указывает на дальний угол школьного двора, где Агрест сидит держа за руку молодую девушку японку судя по внешности.       У Маринетт земля уходит из-под ног, а сердце срывается в пропасть. Пожар в груди разгорается с новой силой, она точно чувствует, как соцветия прорастают в её лёгких, вызывая приступ агонии.       — Ну почему именно она! — рыдает Хлоя, — Я ведь его так люблю!       Последняя фраза вызывает у Маринетт нервную усмешку.        «— Только вот ты не умираешь от цветов в твоем сердце!» — думала она, когда бежала в туалет.       Горло схватил новый спазм и кислорода стало чертовски мало. Маринетт хватается за раковину, но ослабевшее тело отказывается подчиняться. Она сползает на пол, слезы боли градом катятся по щекам, а руки бьют и царапают грязный кафель.       В глазах темнеет и противная тянущая боль разрывает горло на части. Она чувствует приевшийся, отвратительный вкус нарциссов во рту и с отвращением выплевывает целое соцветие. Мятый розоватый от крови цветок внушает лишь отвращение, но Маринетт некогда его разглядывать. Она еле успевает добежать до ближайшей кабинки, где ее нещадно выворачивает кровью и лепестками. Горло адски саднит, ноги совсем не держат, а ведь ей ещё целый день ходить. Она падает на пол и равнодушно окидывает взглядом обстановку.       Маринетт думает, что у неё будет самая жалкая смерть на грязном полу в луже крови и рвоты. Она представляет, как какая-нибудь девочка откроет дверь и увидит бледное остывающее тело на полу.       Алья приходит за ней спустя вечность, смотрит с испугом и удивлением не в силах поверить. А Маринетт слабо улыбается и пытается встать.Она не хочет быть слабой. Не хочет видеть сочувствия в глазах близкой подруги и других одноклассников. Алья помогает ей прибрать самый сильный беспорядок и выводит из туалета.       Она пытается идти, но безрезультатно. Кажется, её поддерживает Нино, а Роуз подаёт воды.       Ей сложно стоять и больно говорить, но еще хуже видеть жалость и сочувствие в глазах друзей.       Она окидывает взглядом толпу и проклинает себя за то, что ищет знакомую золотистую шевелюру.       Её сажают на скамью и вызывают такси. Алья, понимая чувства подруги, отправляет всех по своим делам, и Маринетт думает, что получила долгожданный отдых.       Но судьба решила добить её окончательно.       — Прости меня. Я знаю, это я виноват, — слышит она до боли знакомый голос, а Алья возмущенно шипит.       Маринетт хочет заплакать и броситься на шею Адриану, обнять и получить теплые ласковые объятья в ответ. Но она лишь равнодушно открывает глаза и молча смотрит на Агреста, что стоит перед ней виновато склонив голову.       Ненависть разгорается в её израненной душе.       Она не понимает почему его полюбила, почему сердце болезненно и волнительно трепещет от звука его голоса, от запаха парфюма.       Маринетт кажется, что она разлюбила его, но предательская боль в груди напоминает о суровой правде.       — Здесь нет твоей вины, Адриан, — голос хриплый, а при произношении имени глотку вновь перехватывает будто удавку накинули.       — Я правда хочу тебе помочь! — оправдывается он, и Маринетт думает, что это очень глупо. Глупая девочка, которая никогда не получит ответной любви.       Девушка смотрит на Адриана склонив голову в бок, а потом неожиданно смеётся хриплым, сумасшедшим смехом. Прижимает бледные тонкие пальцы к окровавленным губам.       — Тогда полюби меня! — хрипло выкрикивает она прямо в лицо Агресту. Ей забавно видеть его растерянное и испуганное выражение лица.       —Я…Я не могу. Я пытался, правда, но…       — Но ты не можешь. Так к чему все это? Уйди и будь счастлив,— последние слова ранят сердце насквозь будто кинжалом.       Адриан лишь кивает и со скорбным выражением отходит в класс. Алья сжимает руку подруги в знак поддержки. В этот момент появляется робкая светлая надежда.

***

      Постоянная горечь во рту неимоверно раздражает. Маринетт постоянно хочется съесть карамельный круассан и запить крепким чёрным чаем. А ещё Маринетт хочет умереть.       Она чертовски устала страдать и терпеть постоянную агонию от израненных лёгких. Она хочет однажды споткнуться и свернуть себе шею к чертям, или просто уснуть и не проснуться. Маринетт проклинает себя за слабость, но руки отказываются связывать петлю на шее.       Глупая розовая надежда ещё теплится в груди среди корешков листьев и соцветий, что появляются каждый день. Маринетт стала тенью былой себя — бледная кожа, чёрные круги под глазами и хриплый, сорванный голос. Она задыхается и кашляет в подушку, вымазывая кровь на розовую ткань и заедает боль карамельными круассанами.       Девушка не отходит от стола — творчество стало её единственным занятием. Дни напролет она рисует эскизы все новых нарядов. Ей кажется, что получается неплохо, думает послать Алью к дизайнеру. Сезар единственная, кому позволено входить в комнату к Маринетт. Она не позволяет никому видеть себя такой слабой, больной, угасающей.       — Что тебе принести завтра? — спрашивает Алья каждый день, а в ответ получает, что ничего не нужно.       Но однажды все меняется.       — Принеси мне бледно-жёлтых нарциссов. — просит Маринетт, сама не понимая зачем. Будто ей своих цветов не хватает. Сегодня ей чуть-чуть лучше, грудь почти не жжёт адским огнем, а солнце светит ярче. Разгар лета она проводит в запертой комнате и ей безумно обидно от этой несправедливости.       Алья уходит, а Маринетт сжимает ослабевшими руками карандаш. Она лежит на кровати и перебирает в руках свои рисунки. Боль в груди почти не чувствуется, а кашель не мучает уже полдня. Слабая надежда на выздоровление загорается в душе девушки.       Ей кажется, что она известный дизайнер. Девушка уверенна, что завтра у неё серьёзный показ поэтому ей нужно хорошо выспаться.       Мгновение и веки закрываются сами по себе, а листы выпадают из ослабевших, холодеющих пальцев.

***

      Адриан сломя голову несется по улице. Его водителя как назло нет, а он так боится не успеть.       Адриан крепко держит бумажный пакет с тремя карамельными круассанами и мчится к дому Маринетт. Кагами пришлось уехать в Японию, и они расстались. Адриан уверен, что Маринетт станет лучше, если он хотя бы попробует спасти такого хорошего человека. Он влетает в пекарню Дюпен-Чен и замирает на пороге.       Сердце в панике стучит где-то в районе горла.       Алья сидит за столиком и прижимается к Нино. Хрупкие плечи девушки содрогаются в рыданиях, да и юноша выглядит совершенно разбитым.       На прилавке лежит букет из четырёх бледно-жёлтых нарциссов. Он опоздал.