Малолетний итальянский придурок

      Небольшое кафе на окраине города было местом тихим и немноголюдным, особенно в этот зимний, но тёплый вечер. За столиком в углу сидела девушка, она с остервенением тёрла салфеткой ткань отутюженных офисных брюк, на которую несколько секунд назад попала капля горячего капучино. Прядь волос выпала из аккуратной причёски и постоянно раздражающе мелькала перед глазами. Наконец поняв, что все усилия тщетны и пятно можно вывести только стиркой, девушка положила салфетку на стол и потянулась к висящему рядом пальто за телефоном, лежащим в кармане, но, увидев зашедшего в кафе парня, резко дернулась обратно, схватила журнал, так вовремя оказавшийся рядом, и спряталась за ним, лишь изредка поглядывая.       Красавец в идеально сидящем дорогом чёрном пальто подошёл к витрине и начал делать заказ. Пока кофе медленно капал в чашку, парень изучал глазами минималистичный интерьер и остановился на странно прячущейся за журнал офисной леди. Именно в этот момент девушка приподнялась и встретилась с посетителем взглядом. В ту же секунду она снова скрылась за цветастой обложной и молила, чтобы парень не обратил на это внимания, но он обратил. Так и не дождавшись свой кофе, брюнет подошёл к её столику и начал разговор:       – Scusa, ci siamo gia incontrati? (Извините, мы с Вами раньше не встречались?)       – No (нет), – коротко ответила девушка, не выглядывая из-за журнала. Парень обошёл столик сбоку и наконец увидел незнакомку, которая оказалась старой знакомой.       – Maria! Ciao! (Мария! Привет!)       – Ciao, Ethan (Привет, Итан), – девушка расстроенно положила журнал на стол и отвечала, не поднимая глаз.       – Parli italiano?! (Ты говоришь на итальянском?!)       – Solo un po (Только немного). Я учусь всего пару месяцев, так что давай перейдём на английский.       – Ты большая молодец, – Мария улыбнулась: Итан был неизменно учтив. – Могу я присесть с тобой?       – Ты здесь один? – дождавшись ответный кивок головой, девушка беззвучно махнула рукой в сторону стоящего рядом стула. Парень повесил пальто на спинку и, быстро сходив за приготовленным напитком, сел на предложенное место.       – Дамиано сказал, что ты уехала, – Мария немного поёрзала на диванчике, услышав ставшее для неё табу имя.       – Я осталась, – пальцы перебирали уголки журнальных страниц.       – Как у тебя дела? Чем занимаешься? Нашла новую работу?       – Всё нормально, – коротко и невежливо.       – Отлично выглядишь! – несмотря на откровенную бестактность собеседницы Итан не терял самообладания и продолжал распылять галантность вокруг себя. – Никогда не видел тебя такой… такой…       – Офисной молью? – грустная улыбка проползла по лицу, чтобы затеряться за немедленно прикрывшей рот ладонью.       – Такой серьезной и деловой, – уголки губ парня дрогнули, но тут же вернулись в свое привычное спокойное состояние. – Знаешь, я, конечно, тебя ни в чем не обвиняю….       – Но-о-о? – протянула Мария, предполагая, какой ответ последует за этим вопросом.       – Но Дамиано очень плохо без тебя.       – Он пышет здоровьем, весельем и счастьем из каждого уголка Интернета, из каждой газеты, из каждого телевизора… – девушка осеклась, понимая, что выдает себя с потрохами: она посмотрела каждое видео в Интернете, прочитала каждую статью в газетах и каждый день смотрела телевизор в попытках впитать всю доступную информацию о Монескин. – Пойду возьму себе круассан.       Итан, пользуясь моментом, оценивающим взглядом пробежался по дорогой сумке и безупречному женскому пальто на вешалке. Он действительно никогда не видел Марию такой: собранной, серьезной и взрослой.       – Он отличный актёр. Ему удается притворяться, что всё хорошо, даже при нас… – продолжил парень, когда девушка вернулась, он задумчиво смотрел в окно, в котором видно было небольшой кусок сероватого неба. – Иногда мы обманываемся, но каждый знает, как ему тяжело. Невозможно не замечать, что Дамиано, – девушка на мгновение перестала не только жевать, но и, кажется, дышать тоже, – страдает. Ты хотя бы представляешь, какую боль ему причинила?       Мария молча положила надкусанный круассан на тарелку перед собой и, очерчивая взглядом лицо девушки на обложке журнала, погрузилась в свои мысли.       Она отлично помнила тот день, когда соврала Дамиано о том, что Густав отказал ей в возможности остаться в Италии. Она помнила злость, отчаяние, неприятие, грусть, депрессию, сопротивление, нежелание верить в услышанное. Она помнила каждый оттенок бесконечно сменяющихся эмоций.       Он умолял её бросить работу, остаться с ним, здесь, в Риме. Он клялся и божился, что всегда будет рядом, даже в долгих поездках обещал быть на связи. Он плакал, уткнувшись в покатое женское плечо, затем внезапно вскакивал и орал на неё, сметая с полок книги, диски и прочую маловажную дребедень.       Она закрывала лицо руками и тихо слизывала соленые капли с ладоней в попытках не закричать. Она закрывала дверь спальни и забивалась в самый дальний угол кровати, когда он выходил из себя и грозился перебить всю посуду. Она закрывала его согнутую спину своим телом, нежно поглаживая выступающий под броней татуировок позвоночник, когда парень, обессиленный, падал к её ногам и просил прощения.       Несколько долгих дней беспробудного ада, собственноручно сотворенного ей самой. Вот что видела Мария, сосредоточившись на обложке глупого женского журнала.       – Он любит тебя…       – Но-о-о? – девушка вернулась к реальности и уронила салфетку, чтобы, наклонившись, смахнуть подступившую слезу.       – Никаких но.       – Ты хотел сказать: «Но ты его не любишь». Только вот откуда тебе знать? Это он так сказал? – Итан отрицательно мотал головой из стороны в сторону, рассыпая густые волосы по плечам. – Любовь – это не розовые сопли и не вздохи под луной. Любовь – это одна жизнь на двоих, одно сердце на двоих и одна боль на двоих, если понадобится. Не надо рассказывать мне о страсти, о непреодолимом желании быть рядом, о нежности и прочей подростковой ерунде. Всё это не имеет смысла, если нет главного – совместного счастья.       Мария немного подскакивала на месте, словно готовясь прыгнуть на бедного поникшего Итана. Её щеки заливал обжигающий румянец, её руки мяли ни в чём неповинный круассан, её ноги тихонько стучали об пол носком сапог, отмеряя ритм её агрессивно рубленной речи. Остановить поток мыслей смогла фанатка, которая неловко мялась в паре метров от их столика. Проследив за взглядом собеседницы, Итан заметил молоденькую девчушку и широкой улыбкой пригласил её подойти ближе. Дав автограф и обменявшись любезностями, парень вернулся к разговору, отметив про себя, что за короткий перерыв Мария немного остыла. Она вновь задумчиво изучала обложку журнала.       – Я просто хотел сказать, что он тебя по-настоящему, – Итан сделал акцент на этом слове, – любит. Только и всего.       – И что дальше? Ты хочешь, чтобы мы снова сошлись? – голос девушки звучал расстроенно.       – Нет. Вы уже прожили свою историю. Просто я думал, что она закончится хэппи-эндом, – Итан пожал плечами и допил остаток кофе, аккуратно поставив чашку на блюдце.       – Хэппи-энд? – Мария издала сдавленный неуместный смешок. – Они жили долго и счастливо и умерли в один день. Ты про это?       – Допустим...       – Знаешь, во взрослой жизни всё иначе, – Итан слегка отодвинулся, услышав назидательный тон. Он не знал, сколько лет Марии, но сегодня впервые поймал себя на мысли, что она, вероятно, мнит себя умудрённым опытом старцем. Это было даже несколько забавным: ещё одна общая черта с Дамиано. Хотя девушка явно считала это различием и потому так рьяно выпячивала эту свою «особенность». – Он, – Мария всячески пыталась избегать табуированного имени, – добился многого. Вы вместе добились многого. И, разумеется, ему хочется большего. Он соткан из творчества, из стихов, из обрывков навязчивых мелодий. Его стремление быть больше, обширнее, свободнее… Я понимаю. И поддерживаю. Но я не жена декабриста, – девушка не заметила, как Итан сдвинул брови к переносице, пытаясь понять, о ком идёт речь. – Я тоже долго и упорно шла к своей мечте. Смог бы он бросить карьеру ради меня? Да, мировая слава не идёт в сравнение с какой-то там фирмой местного масштаба, но не всем нужно завоёвывать планету, некоторым достаточно директорского кресла в просторном офисе.       – Значит ничего личного, только бизнес?       – Ты снова возвращаешься к тому, люблю ли я его? Я люблю семейный уют, тихие и спокойные вечера за бокалом вина, обсуждение событий дня перед сном. Я хочу через пару лет родить ребёнка. Хочу всей семьёй ездить на кемпинг по выходным. А что мне может предложить он?       – Свободу, – не раздумывая, ответил Итан.       – А я не хочу свободы, я не хочу творчества, я отлично себя чувствую в кандалах офисного костюма. Я заигралась в лёгкую и раскованную, беззаботную себя. Я была той, кем на самом деле никогда не была и не должна быть. Италия тому виной или любовь… Не знаю. Но в одном я уверена: нам с ним не по пути. Что толку в искренних чувствах, если мы не можем сделать друг друга счастливыми? Я бы страдала от вечного одиночества, от отсутствия полноценной семьи, от ревности. А он не получал бы от меня должного восхищения, должной лёгкости, должной свободы. Лучше дать ему возможность быть тем, кем он должен быть, а не висеть камнем на шее. Пусть ласковым и любящим, но неизменно ведущим ко дну…       Мария поняла, что ронять салфетку под стол бессмысленно, потому что слезы тонкими ручейками текли по красноватым от внутреннего жара щекам.       Она в общих чертах рассказала Оле про свои романтические похождения в Италии и взяла с неё обещание больше никогда не затрагивать эту тему. Она никому не говорила, почему всё закончилось именно так. Решение расстаться далось девушке с большим трудом. Она не спала ночами, почти ничего не ела и вынужденно улыбалась Дамиано, обдумывая, как деликатнее всадить ему нож в самое сердце. Мария не раскрывала парню истинных причин, зная, что он снова и снова будет убеждать её одуматься. Мол, любовь сможет перебороть всё. Ей пришлось взять на себя непосильную ношу: стать для него плохой, чтобы он смог быть счастливым.       – Я люблю Дамиано, – девушка произнесла имя, отчего Итан резко перевёл на неё растерянный взгляд. Мария доставала из-за пояса брюк край джемпера, приподнимая его безудержно высоко. Не успел парень спросить, что такое она вытворяет, как заметил маленькую угольную звёздочку на рёбрах слева. – Я попросила его сделать эту татуировку прямо под сердцем. Здесь самое место для рок-звезды.       – Мария… – парень смотрел на вернувшийся на место джемпер, не в силах развидеть набитое на теле признание в любви. Ему вдруг стало стыдно за вопросы, которые он успел сегодня задать этой сильной и безмолвно страдающей девушке. – Прости…       – Это ты меня прости за излишнюю сентиментальность и откровенность, – Мария достала пудреницу и начала вытирать застывшие на лице слёзы.       – Знаешь, я тоже хочу быть с тобой откровенным. Это всё из-за меня…       Девушка коротко хихикнула и удивлённо посмотрела на собеседника.       – Я сразу понял, что между вами что-то есть. Я хотел помочь вам признаться в этом самим себе. Это я видел вас на мансарде. И это я приударил за Лусией, чтобы выведать твой адрес электронной почты, и написал тебе. Это всё из-за меня, Мария. Мне жаль.       Девушка убрала пудру в сумку, встала, аккуратно расправив ладонью складки на брюках, молча надела пальто и, отойдя от слова на пару метров, развернулась и сказала:       – Спасибо, Итан. Благодаря тебе у меня было полтора самых счастливых месяца в моей жизни.

***

      Машина быстро двигалась по римским улицам, изредка останавливаясь на светофорах: четвёрка Монескин никак не могла позволить себе опоздать на очередное интервью на радио. В салоне было непривычно тихо, только Виктория с Томасом болтали между собой. Вдруг девушка повернулась к Дамиано и задала неожиданный вопрос:       – Я слышала, вы с Джорджией решили попробовать снова сойтись?       – Типа того, – устало протянул парень, постукивая пальцами по ноге, ровно в том месте, где под тканью брюк скрывалась татуировка «Another day in HELL».       – Это здорово! Отношения пойдут тебе на пользу.       – Да. Возможно, – машина остановилась на светофоре и Дамиано прижался лбом к немного прохладному стеклу боковой двери. Когда водитель уже нажал на педаль газа, парень резко встрепенулся и буквально прилип к окошку. – Итан, ты это видел?!       – Что видел?       – Ни что, а кого. Там была Мария! Там, на светофоре! Мария стояла с каким-то мужчиной! Я не успел рассмотреть, – голос скакал то вверх, то вниз.       – Не знаю, не видел, – сухо отрезал Итан и уставился в экран мобильного телефона. Он бессмысленно листал ленту новостей, думая о том, как же он любит это минивэн за то, что можно сидеть спиной к Дамиано и тот не видит его лицо. Его внаглую врущее лицо: Итан узнал Марию и видел, как она держала за руку высокого блондина в строгом костюме.       – Дамиано, милый, она полгода как уехала из Италии, – Виктория положила ладонь на плечо друга и попутно цыкнула, вероятно, хотевшему пошутить Томасу. – Тем более Итан бы узнал её. Так что тебе просто показалось. Думай лучше о Джорджии.       – Да, ты права, мне просто показалось, – Дамиано в последний раз коснулся лбом окна и, поняв, что они уже приехали, нацепил дежурную улыбку и открыл дверь машины: звезда должна оставаться звездой.