Последняя жертва

      Ветер завывал за окном, будто, поскуливая, оплакивал своё горе. В холодной комнате царил давящий на сознание полумрак. Сжимая край одеяла, Мёрфи старался не издавать лишних звуков, но короткие выдохи предательским эхом разносились по старой комнате. Тихий скрип половицы заставил кожу покрыться колючими ледяными мурашками, в ушах зазвенело от напряжения. Он не мог избавиться от ощущения, что в комнате находился кто-то ещё. И этот кто-то не сводил с него своего едкого взгляда, зная, что парень только притворяется спящим. Судорожно втянув побольше воздуха, он распахнул глаза, но так и не смог, в серых сумерках, рассмотреть того, кто так пугал. Бегающий взгляд невольно задержался на потолке. Пересохшие губы дрогнули, сердце замерло, пропустив кровь холодным потоком по венам — сверху на него смотрела большая японская кукла. Было жутко видеть её вытянутые руки и спадающие на лицо волосы. Фарфоровая дрянь до того была похожа на живого человека с застывшей на лице маской тайного злорадства, что парня передёргивало от зарождающихся внутри неприятных воспоминаний. Он до сих пор не мог прийти в себя после несчастных случаев произошедших с недавними знакомыми. Перед глазами стояли образы мертвого Уно с размозженной головой; синюшное лицо повесившейся Азуми; и рядом с каждым из них изящные фигуры фарфоровых кукол, бесстрастно глядящие на убитых.       Чёртов музей! Дьявольские куклы!       Капля холодного пота, выступившая на лбу, скатилась к виску и впиталась в подушку. Больше всего на свете он желал вскочить с кровати и включить свет. Но тело продолжало вжиматься в матрац, только правая рука осторожно нырнула под подушку. Вспотевшие пальцы нащупали телефон и заскользив ими по экрану, Мёрфи включил фонарик. Луч света прошёлся по тёмной комнате. Никого. Как бы ни пытался себя успокоить парень, ему это не удавалось. Рывок, Мёрфи поднялся с кровати и на ватных ногах дошел до выключателя. Щелчок, и первым делом он всматривался в лицо куклы. Такая же красивая и жуткая. Застывшие миндалевидные глаза каждый раз от чего-то заставляли его тело похолодеть.       Понимая, что он не сможет оставаться в комнате один, Мёрфи поправил джинсы, которые так и не захотел снять ложась в кровать, и натянул куртку. Позабыв о кроссовках, он немедленно решил пойти к Кадзу и Мэй, которые должны были спать в соседней комнате. Повернувшись спиной к закрывающейся сёдзи, он вновь ощутил дорожку мурашек, покрывших позвоночник — ему кто-то смотрел вслед.       Когда никто из ребят не ответил на его стук, парень запаниковал. Ладони будто покрылись растаявшей изморозью. А что, если они тоже мертвы? Внутренний трепещущий голос подсказывал, что нужно бежать, но разум находил реальные доводы, что дело не в призраках и мистике. Всё сводилось к тому, что убийцей Уно стала ревнивая Азуми, позже от безысходности покончившая с собой. Конечно, если госпожа Сумико и Кадзу не ошиблись. Ведь шестое чувство предостерегало — в музее творится какая-то чертовщина и живых в этом месте меньше, чем мёртвых.       Пытаясь задавить паническую мысль здравыми рассуждениями и надеждой, что вот-вот приедет полиция, немного успокаивали. Его одолевало жгучее нетерпение найти друзей целыми где-то в этом чёртовом доме-музее. Подсвечивая широкие коридоры, он то и дело съеживался, когда проходил мимо стоящей куклы и невольно оборачивался, вглядываясь в застывшее лицо. И почему госпожа Сумико расставила этих фарфоровых дряней по всему дому? «Они словно стража, защищающая тайну этого проклятого места, — пронеслось в голове Мёрфи. — И эту тайну не вынести за пределы порога этого дома.» Чертыхнувшись, он судорожно выдохнул и ускорил шаг, пытаясь сбежать от своих пугающих догадок и жутких, следящих за ним, кукол. Один поворот сменился другим, наконец он увидел впереди тусклый свет, пробивающийся из-под щели прикрытых сёдзи. Мёрфи выдохнул, наконец-то он нашел своих друзей. Но, приоткрыв сёдзи, парень замер. В нос ударил запах пергамента, красок, глины и каких-то ароматических масел. Комната оказалось мастерской, освещаемой одинокой свечой на широком деревянном столе, и первое, что бросилось в глаза — бледно-синий саркофаг. Удивлённые глаза невольно прошлись по широким полкам, на которых стояли многочисленные баночки с красками, кисточками, аккуратно сложенной бумагой, кусочками ткани и… темными волосами. Сердце ёкнуло, упало куда-то вниз и затрепыхалось. Приглядевшись, парень судорожно выдохнул — парик. Многочисленные стеллажи были забиты старыми книгами с какими-то магическими символами. Мёрфи сделал пару шагов вперёд, и теперь бегающий взгляд задержался на содержимом саркофага. От окатившего горячей волной страха он вздрогнул, живот скрутило, ноги пригвоздило к холодному полу. Он не смог отвести глаз от утонченного, бледного лица, обрамленного длинными снежно-белыми волосами, лежащего в саркофаге мужчины. Тело Мерфи мелко дрожало, ноги подкашивались. Мысли путались из-за приступа паники. Дрожащими пальцами он включил фонарик на телефоне. Маленький луч придавал храбрости всмотреться в необычного, будто из прошлого, мужчину. Кто он? А может, это очередная искусно вырезанная кукла? Бледные, обмотанные бинтами руки незнакомца спокойно лежали вдоль тела. То, что мужчина был одет в традиционное, старинное кимоно озадачивало, но и отвлекало от трепета и страха. Приблизившись ещё на шаг, Мёрфи тряхнул головой — ещё одна дьявольская кукла?! Нет! Это мертвец! Попятившись назад, он выскользнул из мастерской и, не разбирая дороги, поспешил прочь, в глазах зарябило, но, к облегчению, он услышал голос Мэй:       — И что было дальше?       Потянув в сторону дверь одной из комнат, которая оказалась гостиной, он увидел сидящую на коленях перед стилизованным очагом Мэй и склонившуюся над ней госпожу Сумико, бережно расчёсывающую волосы девушки.       — …Мастер обладал магическими способностями, он создал сотни фарфоровых кукол прежде, чем ему удалось воскресить любимую женщину. Белый фарфор, из которого было изготовлено её тело, превратился в нежнейшую кожу, парик — в гриву шелковистых волос. Глаза заискрились жизнью, прежним умом, любовью и преданностью. Он вернул её душу из марэбито* (страна призраков), — Неожиданно госпожа Сумико развернулась к Мёрфи и посмотрела в упор, — Вам интересно, чем закончилась эта история, молодой господин? — с той же сдержанной улыбкой спросила она.       — Они жили долго и счастливо. Или же кукла сошла с ума и прикончила своего хозяина. — Угрюмо закончил он.       Мэй повернулась к Мёрфи и слегка улыбнулась. Парень сделал медленный глубокий вдох, тревога не уходила. Ему казалось, что найди он друзей, его страх уменьшится, но ничего не помогло. Отчаянно хотелось бежать сквозь обрушившийся на улицу ливень, бежать и прятаться. Он с мольбой посмотрел на напрягшуюся и высвободившуюся от прикосновений Сумико Мэй.       — Ты слишком напряжён, нервный, — Мёрфи дёрнул плечами, когда услышал из-за спины шершавый голос Кадзу.       Тот укоризненно посмотрел на спокойного друга. Кадзу о чем-то думал, но, как всегда, было невозможно понять о чём. Мёрфи как можно скорее хотел рассказать, что он увидел в мастерской хозяйки дома. Он сжал кулаки, чтобы не выдать своей дрожи.       — Дороги размыло из-за ливня. Полиции сюда не так легко добраться, господин Мёрфи, — учтиво ответила госпожа Сумико. — Может, успокаивающего чаю?       — Нет, спасибо, — пересохшими губами ответил парень.       — Я бы не отказался, — любезно ответил Кадзу и присел рядом с Мэй, что-то быстро шепнув на ухо.       Госпожа Сумико поклонилась и вышла из гостиной.       — Перестань дёргаться, боязливый, — усмехнулся Кадзу и мельком глянул на бледное лицо девушки. — Ты пугаешь Мэй.       — К вашему сведению здесь есть ещё один труп! — выпалил Мёрфи и, оглянувшись, полушепотом зашипел, — Ребят прикончила эта тихая сумасшедшая госпожа Сумико, — трясущейся рукой он махнул позади себя.       — Я не верю, — шепнула Мэй и прикрыв ладонью лицо, отвернулась. Кадзу только приобнял её и укоризненно посмотрел на Мёрфи.       — Покажешь где?       Дыхание сбилось от внезапного заявления Кадзу. Мёрфи растёр покалывающие ладони, скрывая раздражение от на удивление спокойных ребят.       — Если там и правда труп, мы немедленно покинем это место не дожидаясь полиции. — Кадзу встретился взглядом с Мэй. Она приподняла голову и не сводила с него обеспокоенного, но уверенного взгляда.       Мёрфи облегченно вздохнул, так уж и быть, он покажет им эту комнату и того мужчину в саркофаге, конечно, если госпожа Сумико не закроет её на ключ. Он прошёлся пальцами по волосам и сжал их на затылке.       — Идёмте! — решительно заявил Мёрфи.       Присутствие рядом друзей приободряло, давало надежду, что скоро они покинут этот дом, конечно, если эти фарфоровые дряни не оживут и не разорвут их на части. Ускорив шаг и почувствовав рядом семенящих друзей, стоящие на пути одинокие куклы уже не так пугали. Через несколько минут они оказались у заповедной двери. Мёрфи положил ладонь на сёдзи и раздвинул их. В комнате стоял всё такой же полумрак, на столе догорала свеча, отбрасывая вьющиеся тени на стены.       — Вон там, — кивком указал Мёрфи в сторону саркофага.       Кадзу поравнялся с Мёрфи, и они вместе смотрели, как Мэй подошла к лежащему в саркофаге мужчине, на миг прикрыв глаза, наклонилась и всмотрелась в бледное лицо. Ресницы затрепетали, тонкие пальчики едва коснулись широких скул и прочертили дорожку к шее колдуна. Мёрфи скривился от отвращения, понимая, что не смог бы прикоснуться к мертвецу. Когда парень увидел, как ласково на мужчину смотрит Мэй и поправляет его волосы, его обдало холодным потом.       — Они могли бы жить долго и счастливо, если бы не предатели в клане, которых защищал и о которых заботился колдун, из зависти они убили его. К счастью, убийцы не узнали, что Такао всё же удалось воскресить свою жену, и она, с помощью куклы-воина, смогла уцелеть, чтобы в будущем отыскать способ вернуть мужа из марэбито. — Её жесткий взгляд пронзил Мёрфи, словно беззащитную бабочку насадили на иглу. — Пора платить по счетам своего гнилого предка, Мёрфи. Ты последний из его потомков!       — Что… — еле шевелил языком Мёрфи, сердце замирало, кровь в венах стыла. Он попятился назад, дрожа от страха. Он не понимал о чём она говорила, и как они все к этому причастны, но комок в горле не позволял дышать, а безжалостный взгляд в глазах девушки говорил об одном намерении — убийстве.       — Ты его жена, Мэй! — в ужасе прохрипел Мёрфи, поглядывая на беловолосого мужчину, — ты дьявольская кукла!       — Кадзу! — в одном повелительном тоне, произнеся его имя, отдала приказ Мэй. Зелёные глаза сверкнули, в них отразилась сталь острого клинка.       Одно движение — мягко вошедшее под горло лезвие; сдавленный хрип быстро покидающего силы тела и отчаянно пытающиеся вырваться из хватки друга руки; изящно подставленная золотая чаша под алую струю и ликование в женских глазах. Последнее, что чувствовал Мёрфи — отчаяние и высасывающий душу мрак. Перед глазами зарябило, грудь сдавило от нехватки воздуха и бульканья где-то внутри. Он не успел подумать о единственном дорогом для него человеке, стало пронизывающе холодно и темно.       — Последний, госпожа, — улыбнулся Кадзу, и когда чаша наполнилась кровью, он опустил бездыханное тело Мёрфи на пол.       Девушка не могла выдавить из себя улыбку, после стольких столетий ожидания, она наконец смогла отыскать всех потомков последнего убийцы своего мужа. Кровь Мёрфи, последний ингредиент, завершающий ритуал. Когда кубок наполнился кровью, она кивнула молодому слуге, и он, зная, чего хочет госпожа, осторожно приподнял за плечи Такао. Мэй с трепетом поднесла кубок к губам колдуна и начала вливать кровь в его горло:       — Вернись ко мне, Такао! Вернись! — словно молитву нашептывала девушка.