Тишина

      Слишком тихо.       Должно быть тревожно. Должно быть страшно. Должно быть ощущение, что что-то не так, чего-то не хватает, что-то потеряно навсегда, потому что уже мертво.       Только вот Белл ничего не чувствует.       «Белиала больше нет рядом», — эта мысль прокручивается в голове заезженной пластинкой и ни разу не останавливается. Чем бы ни занимался Белл, с кем бы ни говорил, о чём бы ни говорил — ничего не меняется.       Белиал ему не отвечает.       Молчит.       А тишина оглушает. Тишина гораздо громче, чем чей угодно голос, чей угодно звук.       Белл прячется в одеяле, словно оно, большое и тёплое, может его спасти от тишины. Белл не отрывает глаз от осколков, оставшихся от его партнёра, сверлит их взглядом, словно это поможет. Словно уничтожит тишину.       Только вот тихо далеко не снаружи. Тихо внутри. И пусто. И очень-очень темно, Белл совсем ничего не видит.       Должно быть страшно. Только страха уже нет: самое жуткое уже случилось. Оставило после себя пустоту и вязкое, липкое ощущение безысходности.       Почему не больно? Почему нет тревоги? Почему нет совершенно ничего, что дало бы знак, прошептало бы тихо: «ты жив, ещё не всё потеряно»?       Но чувствует ли себя сейчас Белл вообще живым?       И рядом никого нет.       Он совсем один.       Тишина разрывает изнутри.       Тишина давит снаружи.       Тишина душит, только вот задохнуться Белл и рад.       Он перестаёт смотреть в пустоту. Закрывает глаза и укрывается одеялом с головой, чтобы никто его не увидел. Чтобы никто не нашёл. Чтобы никто больше ему ничего не сказал.       Белл один. Медленно тонет, медленно теряет себя.       Возможно, когда-нибудь он встанет там, рядом с неживым телом партнёра. И тоже навсегда закроет глаза.