A little party

– А он кофе будет, – сладко заулыбался Мия и для верности толкнул Бокуто локтем в бок. – Вы не подумайте, он у нас не грубый, просто дурачок, забывший ваш блокнот. Бокуто подавился на вдохе. Это был единственный звук от него за прошедшие полчаса, и Мию распирало от ехидного удовольствия. Молодой человек за стойкой кивнул, едва слышно сказал "принято" и ушел в подсобку. Бокуто наконец-то отмер, замахал руками и стал тыкать мобилой в лицо Атсуму. "Ты видел?! Он смотрел на меня клянусь я ему точно нравлюсь пжлст попроси у него телефончик!!!" – светилось на дисплее. – А имя тебя, значит, не волнует? – весело спросил Атсуму, отталкивая мобильник. Бокуто помрачнел и агрессивно застучал пальцем по экрану, набирая новые сообщения. Атсуму отвернулся, делая вид, что совсем не замечает возмущенных тычков под ребра. К вершинам успеха "Черные шакалы": диджей Бокуто Котаро, менеджер Мия Атсуму, звукорежиссер Сакуса Киёми и универсально-бесполезный, но веселый помощник Хината Шоё – пробивались с большим трудом. Из-за переменчивого характера Бокуто договаривался за всех Мия – даже на первую встречу насчет лайва в "Рассвете" (лучший из клубов на Роппонги) пришел один, клятвенно заверив, что к выступлению вытряхнет из группы и новый трек, и настрой получше: Бокуто всегда миксовал под эмоции, частенько у него одна тема тянулась всего месяц-два. В зиму он взорвал танцпол гитарными рифами и заставлял людей дрожать под рокот барабанов, но с начала весны неожиданно застрял на теме любви – медляк и скрипка, что совсем не подходило “Рассвету”. Мия находил интересной способность вдохновленно совмещать унылый настрой с клавишными и низкими вибрациями, чтобы приводить людей в состояние экстаза, пока сам Бокуто не мог привести себя в порядок хотя бы ради важной встречи. Бокуто явился только на финальную встречу, для подписания контракта, когда Мия уже и не надеялся его увидеть – простуженный, потерявший голос, с синяками под глазами и невозможно грустным видом в целом, Бокуто споткнулся на входе и еле добрался до стула. Даже самые милые собаки, кошки и совы мира не смогли бы переплюнуть этот драматичный образ усталого от жизни музыканта, крепко сидящего на жаропонижающих (только ли?) порошках. Если бы не перспектива потерять заказ, Бокуто бы и не пришел – он настрочил с десяток возмущенных сообщений в командный чат, красочно описывая свои болезненные симптомы, цвет соплей, жёсткие одеяла в студийной комнате отдыха и отвратительно черствого душой Меяна, заставляющего работать. Но Мия знал: если Бокуто явится, то они останутся в этом клубе на годик как минимум, а то и дольше, потому что здесь работал самый красивый (по меркам Бокуто Котаро, выданным всей команде для ознакомления) парень на Роппонги. – Чай с молоком и пряностями для вас и вашего грустного друга, – негромко произнес бармен (тот самый парень), вмешиваясь в разговор. – Могу я записать другой заказ? – Он не мой… – начал Мия. "Не мой грустный друг, а тот еще придурок", хотел сказать он, но осекся, заметив, как вытаращился Бокуто. Ехидно улыбнувшись, Мия забрал свой чай и состроил самое грустное выражение лица: – Немой диджей, представляете? Отлично всё слышит, но совсем не возражает. Золотой парень. Бокуто продолжал таращиться. Правда, с удивлением и теперь уже на Мию – Котаро совершенно точно не был ни немым, ни молчаливым от рождения. Наоборот, он был громким и ярким, всегда притягивал к себе внимание, людей, приключения, ну и, разумеется, проблемы. Тем более сейчас, когда перед ним маячил красивый парень, удачно совпавший с жаждущим любви настроением. – Вот как? – бармен слегка приподнял брови. Повернувшись к Бокуто, он оценивающе посмотрел, тяжело вздохнул и протянул блокнот и карандаш: – Не надо себя мучить, мне за вывоз трупов не доплачивают. Можете вписать заказ, я привык разбираться даже с самым плохим почерком. С очень, очень корявым и отвратительным почерком, поверьте. Сидевший напротив Мии менеджер “Рассвета” – Тенма – помрачнел и зашипел, словно вампир, заметивший распятие. Бармен хмыкнул, дождался, пока Бокуто внесет в заказ шоколадный фондан, и аккуратно вырвал лист, убирая его в карман. – Я заведу отдельный блокнот и выдам в следующий раз, – улыбнулся он вежливо и бесстрастно. – Вы же вернетесь до выступления? Бокуто закивал как игрушечный болванчик. Мия разве что не пустил слезу умиления: ну только посмотрите на этого послушного мальчика, который из студии вылезал только мяса поесть за чужой счет и через уговоры – а тут без раздумий согласился! Успех был достигнут. Бокуто, нервно стуча кроссовком по новеньким лоферам Атсуму, вертелся на стуле и строчил гневные смс всем сразу и ему персонально. Мия, получив свой кофе, игнорировал Бокуто и любовался фотографиями на стенах: в “Рассвете” в разные годы тусовались лучшие представители ночной жизни города. Мия уже присматривал место и рамочку для фотографии “Шакалов”, мысленно подсчитывая гонорары. Бокуто рядом изнывал – желание бегать за красивым парнем и кричать в него о любви, забрасывая плюшевыми совушками и приглашениями на ужин, он изливал в новые треки уже несколько дней подряд. Хината, прослушавший черновики, высылал в чат не меньше двух листов подробных восторгов на каждый бит, и даже Меян проникся и пообещал двойной гонорар за этот альбом всем причастным и тройной – Атсуму. “У тебя нет сердца, ты не бро, ты гов- “ – Бокуто, включив крупный шрифт, набирал сообщение так, чтобы даже Атсуму было видно. – А у тебя нет парня. Один – ноль, жестокий мир опять победил мясных человечков, Бо-ку-то, – самодовольно пропел Мия, отхлебывая кофе и заглядывая в командный чат, где вовсю паниковал Хината, вновь что-то разрушив. – И потом, ты, охотник за свежим мясом, проецируй свои желания на... – Сожалею, но в вечерней смене повар не работает, – раздалось над ними, – так что никакого мяса в баре. Бармена, по мнению Атсуму, воспитали кошки. Или ниндзя – где еще он научился так тихо и незаметно перемещаться, уже не первый раз пугая своим появлением? – Но если хотите, я могу уступить вам место на кухне. Если, конечно, хоть кто-то из вас хорош в жарке, – задумчиво протянул бармен. Атсуму показалось, что он расслышал нотки провокации в нейтральном тоне. Бокуто вскочил так резво, что высокий стул опрокинулся, задевая соседний, упал с грохотом. Шум отвлек бармена, и Бокуто не успел рассказать на весь клуб, как он умеет жарить и что показать готов вот прямо здесь и сейчас (или на кухне через минуту). Мия бросил на стол деньги – сразу за обоих, с возможным ущербом мебели – и, подхватив Бокуто под руку, поспешил на выход. Если сейчас всё скрытое вырвется наружу, о контракте с клубом можно будет забыть: Котаро не просто признается в чувствах – он вывалит все свои фантазии разом, а тут не то что бедный бармен, тут сам Атсуму не готов выслушивать! – Там остался мой кофе! – ворчал Бокуто, пристегиваясь на переднем сидении. – И мой шанс на признание! – Шанс рассказать, что великий Бокуто Котаро точно не криповый сталкер, но смотрит на абсолютно незнакомого человека как сова на мышку и говорит: “мистер красавчик, мы с вами только по делу, так что давайте. Ко мне или к вам?” – вот это вот? – прорычал Мия и вырулил с парковки. – Дома у меня кофе допьешь, тупень. – Атсуму! Черт, это один раз было, и я был пьян, сколько можно припоминать-то, – пробурчал Бокуто. – Погоди. А на студию не поедем? Мия молча подтолкнул свой телефон. В командном чате Хината капсил, что случайно свернул кран не туда. Точнее, вывернул из раковины совсем, и студия из музыкальной превратилась в театральную, не меньше: вовсю разворачивалась сцена на тему Ноева ковчега, где Сакуса в закатанных по колено трениках бегал по воде и спасал оборудование, а Хината слал фотки и просил сыграть на его похоронах мелодию повеселее. Сам Сакуса в переписке показательно молчал, лишь раз прислав гневный смайлик. – А я уже придумал трек про кайфолома, чтобы посвятить его тебе, – вздохнул Бокуто. – За прошлый твой трек я потом неделю доказывал девушке, что мы точно не парочка, – хмыкнул Мия, – обойдусь. Бокуто замахал рукой, растекаясь по сидению. – Ты всё равно её бросил. Разбуди, как доедем. – Дороу!!! – прокричал Бокуто в глубину дома, наступая на пятки и стягивая кроссовки. С кухни доносились манящие запахи – Осаму собирался устроить дружеские посиделки и готовил закуски. Атсуму, закатив глаза, пошел следом. – А где твои задроты? – весело хмыкнул он брату, вытаскивая из холодильника банку пива. Бокуто уже вертелся вокруг сковородок и пытался выхватить кусочек пожирнее. – Руки помой, варвар, – недовольно буркнул Осаму и ущипнул Бокуто за руку. – И здесь гениев обижают! – вскрикнул тот и ушел в сторону туалета. Осаму покосился на брата: – Мои друзья не задроты. Мы просто любим готовить, настолки, и среди них даже есть один меломан. Ты опять? – Обломал ему очередную свиданку, ага, – самодовольно улыбнулся Атсуму. – Жизнь он мне обломал! – драматично протянул Бокуто, возвращаясь в кухню. – Видел бы ты его. Глаза – огонь! И смотрят так… – С презрением, – подсказал Атсуму негромко. – А голос! – Бокуто взмахнул рукой. – Полон равнодушия, – снова помог Атсуму. – Ой да пошёл ты, – скривился Бокуто и полез в холодильник за банкой пива. – Как будто ты шаришь в красоте. – А ты носишь кроссовки со стразами, – парировал Атсуму. – Кто тут еще не шарит? Перепалку прервал дверной звонок. Осаму, предупреждающе посмотрев на обоих, вышел первым. Атсуму, вздохнув, примирительно чокнулся банкой с Бокуто и поспешил за братом – с его загадочной компанией он обещал познакомиться вот уже полгода, если не меньше. Бокуто задержался, всё-таки рискнув умыкнуть кусок мяса со сковородки. В коридоре Осаму, забрав у друзей звенящий жестяными банками пакет, подвинулся, представляя гостей. – Это Цукишима Акитеру, и лучше не говори с ним про волейбол, предупреждаю. Акитеру – высокий, светловолосый – весело рассмеялся и поднял руки. – Каюсь. – А это Тенма Удай. Помнишь ту додзю про групповушку в “Черных Шакалах”, из-за которой ты неделю плевался и обещал съехать? Это я у него заказал. Жаль, что не помогло, и ты всё ещё тут. Атсуму поперхнулся пивом, злобно глядя на менеджера “Рассвета”. Судя по бледному лицу Тенмы, авторство должно было остаться в тайне. Но планы на месть пришлось отложить, потому что последним через порог переступил еще один общий знакомый. – О, а это – Акааши Кейджи, меломан. Кстати, давний фанат вашей группы, второй владелец эксклюзивной додзи, – торжественно закончил Осаму. Бармен из “Рассвета” выглядел иначе, – в свитшоте, очках, с растрепанными волосами, – но его невозмутимый взгляд по-прежнему прошивал насквозь. – Атсуму-у-у! Я обжегся. Где мне взять… – захныкал Бокуто, высовываясь в коридор, и замер, уставившись на гостей. Лицо его стремительно покраснело, немая пауза затягивалась, и Бокуто хлопал ртом, забыв про ожоги, немоту и признания. Атсуму вздохнул, нарушая неловкую тишину – всё-таки он хороший друг? И улыбнулся: – Рады знакомству, Акааши-сан. Вы не подумайте, Бокуто у нас и правда дурачок. – Вот оно что, – Акааши тихо усмехнулся, и достал телефон, обращаясь к Бокуто. – А теперь могу я услышать ваш..? Бокуто, получив тычки сразу от обоих братьев Мия, отмер и просиял, наконец-то осознав: – Номер телефона! И приглашение на ужин!!! И первым потянулся за рукопожатием.