Немного изоленты

— Нет, ты не можешь выйти на сцену в таком костюме, — Дамиано бросает гневный взгляд через зеркало на Викторию, красующуюся сценическими нарядом. — В каком? — выгибает бровь, как бы показывая, что никто ей не указ в этой гримерке, и, все еще смотря в зеркало, встречается взглядом с вошедшим парнем. — Ни в каком блять, Виктория, на тебе же ни единой полоски одежды, — дышит тяжело, то ли от открывшегося вида, то ли от гнева. Второе более вероятно. — Ну и чем мои сиськи отличаются от твоих? — девушка ведет пальчиками по чокеру, нескольким подвескам и по ложбине между грудей. — Тем, что за твои нас зацензурят нахуй, — Дамиано плюхается на небольшой диванчик напротив зеркала, за спиной у де Анжелис. — Но это несправедливо! — разворачивается на каблуках к парню, всем своим видом выражая негодование. — Милая моя, жизнь полна несправедливости. — И ты собираешься ей потакать? Это унижает права женщин. — Естественно. Но голой ты выступать не будешь, — принимает максимально вальяжную позу, раздвигая ноги, аки мужики, занимающие сразу два места в метро, и закидывает руку на спинку дивана. Теперь все в Давиде так и кричит, что ему вполне комфортно рядом с полуобнаженной подругой. Нет, Виктория часто позволяла себе отдыхать топлес в компании парней и никого это не смущало, но тогда людей больше было, а сейчас тет-а-тет обстановка становится какой-то… интимной что ли. — Потому что? — присаживается рядом с солистом, подгибая одну ногу под себя и разворачиваясь к нему в пол-оборота. — Потому что я не хочу потом сидеть с тобой в отделе полиции из-за того, что твоя обнаженка нарушила какой-то закон. У меня и так дел полно. — Врешь, ты просто боишься возбудиться на сцене, — хищная улыбка появляется на губах Виктории. Знает, что ходит по тонкому льду, но все равно маленькие бесы внутри нее хотят разозлить Дамиано еще больше, вывести из себя. — Если я соглашусь с тобой, мы закончим этот бессмысленный спор? — Давид знает правила ее игры, выучил за все те года что они были знакомы. — Да, и я все равно выйду из него победительницей, — еще чуть ближе к цели, он не сможет всегда оставаться таким спокойным. А злой Дамиано равно сексуальный Дамиано. — Как всегда, Виктория, — сам от себя не ожидал такой невозмутимости на очевидную провокацию. Обычно вспыльчивый солист будто пачкой успокоительного или чего покрепче закинулся. На небольшой тумбочке около дивана замечает черную изоленту. Кажется ею чинили оголенные провода, торчащие из лампочки стола визажистов, и забыли забрать. — Но не в этот раз, — победно улыбается. — Ты что-то задумал? — Да, мы заклеим тебе соски, — улыбка еще шире от вида ее удивленного личика. — Вариант отличный, ни вашим, ни нашим, — басистка медленно кивает, как бы обдумывая все за и против такой затеи. — Вот именно, хоть что-то останется сокрыто от глаз извращенцев. — И от твоих? — И что я там не видел? — Ну не знаю, может у тебя фетиш странный. Тебя возбуждает, когда кто-то другой смотрит на голую женщину? — Да, когда мы с тобой пошли в женский стриптиз и ты смотрела на голых женщин, то выглядела очень сексуально со стекающей по подбородку слюной, — проводит большим пальцем под нижней губой Виктории, будто вытирая с ее лица невидимые слюни. — Эй, это наглая ложь! — девушка делает вид, будто собирается укусить Дамиано за палец, но тот быстро убирает его. — Нет, нет, правда очень сексуальная, — поднимает руки в примирительном жесте. — Я не пускаю слюни на женщин, я же не псина какая-то. Хотя мне наверно стоит припомнить тот случай, когда ты залип на барменшу в клубе и пялился на нее минут 10. — Но слюни то я на нее не пускал. — Кто знает, ты же тогда столько выпил, что едва ли сейчас вспомнишь тот вечер. — О, поверь мне, твой танец на барной стойке в тот вечер я не забуду никогда. — Один-один. — Значит ли это, что я переспорил саму Викторию де Анжелис и она согласится прикрыть свой срам хотя бы изолентой? — У нас не хватит изоленты всего тебя обклеить. — Это ты меня сейчас оскорбила? — Дамиано наклоняется ближе, заглядывая в глаза басистке, непозволительно сильно сокращая расстояние между ними. — И не подумала, — хочется сделать глубокий вдох, насыщая легкие ароматом его парфюма, но еще сантиметр и ее грудь столкнется с его. Что ж, это могло быть довольно неловко, поэтому Виктории приходится засунуть в задницу некоторые свои желания.       Девушка поднимается с дивана, беря с собой изоленту, подходит все к тому же зеркалу в полный рост. В отражении видит выжидающий взгляд Дамиано, скользящий то по ее лицу, то по телу. Кажется, что солист сейчас похож на хищника, что наслаждается игрой со своей добычей, ибо знает, что та все равно не сбежит. Нет, глупости, девушка прогоняет эти мысли из головы. — Ты бы хоть отвернулся для приличия, — кидает через плечо. — Зачем? — и правда, зачем? Наверно таким вот командным тоном Виктория хотела показать, что еще не потеряла контроль над ситуацией. Это она с ним играет, а не наоборот. — Я вроде как трогать себя собираюсь. Или ты хочешь посмотреть? — У тебя все равно не получится это сделать сексуальнее Итана. — Его ты тоже заставил заклеить соски? — Нет, он палец порезал, заклеивал, видела бы его лицо в этот момент, — Виктория смеется, смотря через зеркало на потуги Дамиано в актерское искусство. Правда, если Итан заклеивал палец с таким лицом, как сейчас изображает солист, сексуальным это точно не назовешь. По мнению Вик. А так вкусы у всех разные. — Ну и что ты творишь? Стоило мне на минуту отвлечься. — Если ты сейчас начнешь меня унижать как в Москве на радиоэфире, клянусь, найду самый тяжелый предмет в этой гримерке и кину в тебя. — Удачи тебе кинуть в меня мое же самомнение, — уголки губ Виктории немного дергаются, но на лице все та же серьезность и сосредоточенность. — Боже, не могу смотреть как ты мучаешься, давай помогу.       Дамиано дотягивается рукой до девушки, хватает за запястье и тянет на себя. Де Анжелис этого явно не ожидала, а поэтому не успевает восстановить равновесие и падает, параллельно путаясь в ногах своих и Давида. Благо парень быстро сориентировался, подхватывая Викторию под ягодицы и усаживая на диван. Заняло все это не больше тридцати секунд, но наверняка со стороны выглядело довольно комично и нелепо. Дамиано забирает из рук девушки изоленту, расценив отсутствие сопротивления с ее стороны как молчаливое согласие, и отматывает сразу сантиметров десять. Клеит полоску поперек левой груди, перекрывая сосок. Солист позволяет себе кинуть один вопрошающий взгляд на Викторию, мол это тут холодно или тебе все же приятны мои прикосновения, но та просто отводит глаза в сторону, оставляя вопрос открытым. По личным наблюдениям, Дамиано сказал бы, что в тесной гримерке градусов тридцать тепла по цельсию, ощущаются как все пятьдесят. — Идиот, — кидает Виктория, добавляя шепотом несколько итальянских матов. — Что, прости? — Неровно приклеил, теперь снимать и лепить заново придется, — шипит, прикусывая губу и ругаясь уже совсем не шепотом из-за того, что Дамиано резко дернул злосчастный кусок изоленты. — Больно? — Сам-то как думаешь? — парень виновато улыбается ей, а потом делает то, чего и сам от себя не ожидал. Наклоняется и размашисто проводит языком там, где только что была неровно приклеена клейкая лента, оставляя за собой мокрый след. Останавливается и ждет реакции девушки. — Ну и что это было? — поднимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Хотел немного унять боль. — Может еще подуешь как на ранку в детстве? — Дамиано два раза просить не надо, если что-то звучит как вызов, он это сделает. Его дыхание на мокрой коже почти что сравнимо с кубиком льда на разгоряченное тело, и Виктории это определенно нравится, о чем свидетельствует табун мурашек на руках. Но ему она это не скажет, только прикусит губу, чтобы сдержать стон. — Теперь на твои слюни не приклеится изолента. — Так может к черту ее? — К черту, — как сигнал к действию от Виктории.       Давид проводит язык вторую полоску по левому соску, крест-накрест с первой, и указательным пальцем оттягивает колечко в правом. Виктория испытывает одновременно боль и наслаждение и, кажется, наконец-то начинает понимать все прелести БДСМ игр. То, как Дамиано сначала делает ей больно, прикусывая нежную кожу на шее и груди, зализывая место укуса после, на удивление сильно напоминает их обычную игру "кто кого переоскорбит, а потом извинится первым". — Как ты вела себя, Виктория? — выдыхает ей прямо в губы. — Очень плохо, — скулит девушка, оставленная на время без ласк, и пытаясь прикоснуться к себе вместо парня. — Что ты делала не так? — Дамиано перехватывает ее руки за запястья и заводит за голову Вик, заставляя ту ерзать в нетерпении под ним. — Я хотела выйти на сцену полуголой. — А почему тебе нельзя так делать? — Потому что я должна принадлежать только вам, синьор Дамиано. — Правильный ответ, — улыбается и целует Викторию, слегка прикусывая нижнюю губу. — Тогда может уже трахнешь меня за правильный ответ? — разрывает поцелуй и бросает ему с вызовом. Знает, что Дамиано любит всегда доминировать, и намеренно злит его.       А Давид что? Два раза просить не надо, и Виктории правда кажется, что он выпил пачки три успокоительного, пока он не упирается довольно внушительной и наверняка болезненной эрекцией ей в бедро. Парень расстегивает пуговицы на брюках девушки, приспуская мешающий элемент одежды ровно на столько, чтобы открыть себе новое поле возможностей. На ней не было нижнего белья. Строптивая девчонка. Дамиано проводит рукой по складкам вагины, раздвигая их. Собирает влагу меж бедер Виктории, и с абсолютной похотью на лице облизывает пальцы, пробуя на вкус ее смазку. Большим пальцем потирает клитор, а указательный и средний медленно вводит в девушку, как бы дразня. — Так ты хотела, чтобы я тебя удовлетворил? — Господи, нет, придурок, мне нужен твой член. — Какая требовательная девочка. — У нас не так много времени до шоу. — Впервые согласен с тобой.       Дамиано отпускает руки Виктории, чтобы быстрее расправиться со своей одеждой, но ремень никак не хочет поддаваться. Тогда, чтобы немного развлечь уже, наверно, заскучавшую девушку, солист целует ее. Намного более страстно, чем раньше, исследуя ее рот языком и позволяя себе такое, что не позволял даже по пьяни. Поцелуй становится более мокрым и пошлым, когда Давид наконец снимает с себя джинсы вместе с нижним бельем. Отрывается от изучения языка Виктории, на секунду засмотревшись на прозрачную нитку слюны, повисшую между их ртами, пока та не рвется, оставляя на подбородке девушки влажный след. Басистка подается навстречу, приподнимая бедра и немного потираясь ими о член парня. Головка органа покраснела, налившись кровью, и стала сверхчувствительной, так что Дамиано готов был сейчас взвыть от действий Виктории. Сил и терпения на прелюдию не осталось, и Давид резко входит в девушку сразу на всю длину. Та двигается бедрами навстречу, подстраиваясь под ритм парня, царапает короткими ногтями плечи Давида, силясь притянуть его еще ближе, глубже. Виктория стонет куда-то в шею солисту, ускоряя его оргазм, сама того не понимая. Последние толчки, Дамиано глухо рычит, достает член и изливается на плоский живот девушки. — Ну и зачем, ты же знаешь, что я на таблетках? — немного осипшим голосом произносит Виктория. — Знаю, но мне нравится видеть тебя покорной, полностью принадлежащей мне. — За шлюху меня держишь? — Дура. Сама мне когда-то сказала, что хочешь, чтобы я кончил на тебя. — Сейчас я хочу сама кончить.       Еще кто из них покорный, если Дамиано выполняет все ее просьбы беспрекословно? Становится перед ней на колени, раздвигая ее ножки и размашисто проходит языком по складкам. Возвращается к клитору и параллельно вводит в нее сразу два пальца. Чего у солиста не отнять, так это умения ублажать девушек и через несколько минут он чувствует, как влагалище начинает сокращаться и Виктория бурно кончает с его именем на губах. Музыка для его ушей. — У тебя слюна на подбородке, — произносит Дамиано, наблюдая за тем, как Виктория вытирает себя. — И кстати я говорил правду, ты правда так очень сексуальна. — Извращенец. Вытрись, у тебя на лице тоже слюни вперемешку со смазкой, — кивает на тумбочку около дивана, на которой лежат салфетки. — Изолента, — Виктория в ответ вопросительно промычала, явно не понимая к чему Дамиано это сказал. — Тут лежит изолента, мы вроде как сценический костюм тебе делали. — А, ну приступай тогда. — Второй заход? — Ты настолько давно не трахался? — смотрит на разочарованного и парня и выдыхает. — Нам на сцену скоро. Но вполне вероятно, что после концерта мне нужна будет помощь снять изоленту. Это довольно больно, понимаешь?