Не отпускай

в квартире безумно тихо. ни единого шороха. как бы он хотел услышать этот баритон не в бреду. чтоб ОН опёрся плечом о дверной косяк бурча о задержке на работе ацуши. абсолютно любое ругательство. да даже пощёчина была бы блаженством небесным. почувствовать его по-настоящему. правда, любовь всей его жизни всего лишь галлюцинация больного мозга, мираж навеянный «легалкой», фантом так нежно взлелеянный нездоровой психикой. никто не знал о том, что накаждима на мефедроне. и не нужно. да, он знает - на «солях» живут минимум год. ему без него и жить не хочется. только пара мелких барыг на районе знали про зависимость. даже хвалёная дедукция дадзай-сана не выявила в нём ничего, хотя, вероятно, тот просто не хотел вмешиваться. и хер с ним. встречи с любимым в разы важнее его собственной жизни. лишняя одежда летит прямо на пол. у ацуши дрожат руки. ацуши целый день ждал встречи. у него в предвкушении дрожат руки доставая купленные пакетики. вот-вот и милый будет ругаться на него. ах, этот голос. тело реагировало только при мысленном проговаривании извечной фразы хрипловатым бархатным голосом. содержимое первого пакетика с лёгкостью попадает в уставший организм и действует отлично. накаджима устраивается удобнее в кровати. перед глазами плывёт на некоторое время, а потом мир становится ярче и ацуши готов молиться. перед глазами появляется ОН. сам акутагава рюноскэ во всём своём величии. - привет -неловко здоровается ацуши не скрывая всей радости в голосе. - ацуши, ты идиот. - грубо начинает рюноскэ скрестив руки на груди. его бледная кожа просто невероятно сияет в тусклом свете, чёрные волосы оттеняют белизну, одежда на худощавом тельце делает тоже самое. акутагава, вроде, его возраста, а такой невероятный: умный, красивый, элегантный, чувственный, темпераментный, принципиальный, упрямый. ацуши не понимал как его больной, подсевший разум смог придумать это божество. но ему оставалось только восхвалять и восхищаться образом. - да, но ты же знаешь... - я этого слушать не хочу. - перебил рюноскэ гневно сверля молодого детектива взглядом. - скоро сторчишься и сдохнешь. оно тебе надо? нет. - нет, но ты мне нужен. и это даже не обсуждается. - отсекает ацуши. мираж закатывает невозможные серые глаза и садится на кровать. накаджима неуклюже подсаживается. голову всё ещё вело, взгляд плохо фокусировался - чего не сделаешь для воображаемого идола. а тот всё бурчит про скуку на том свете, про тупость платиновой головы и про свою собственную "смерть". ацуши только ласково улыбнулся. да, раньше рюноскэ был просто невыносим: вечно бранился, бурчал, следовал за каждым его шагом, всячески "капал на нервы". хоть сейчас поведение не изменилось, для невоорожённого взгляда. сейчас узнавалсь капли волнения, привязанности и собственного бессилия. было бы глупо отрицать, что как бы акутагава не старался отговорить детектива от весьма и весьма пагубного занятия - у него не выходило ничего. он много раз говорил, что смерть от передоза не всегда мгновенная, но и болезненная за пару часов до конвульсий. звучало весьма правдоподобно. ацуши в сказки давно не верил, как и в мистику. поэтому слушать эти "бредни" он не собирался. рюноскэ только цокал отворачиваясь на пару секунд. но в глубине сознания надеялся, чтоб всё было именно так, ведь тогда они наконец встретятся. юный детектив просто грезил той идеей. если вся эта околесица всё-таки существует, то пусть они необратимо встретятся. ацуши с огромнейшим желанием ускорит эту встречу. - я же не просто так на тебя ругаюсь. почему ты так не хочешь жить нормально? - устало роняет акутагава голову на чужое плечо. правда, хозяин плеча веса не ощутил. - потому что я люблю тебя и мне жизнь противна без твоего присутствия. - я не верю. ты под кайфом, но по-другому ты меня не видишь. умирать... никак. по эту сторону у тебя ничего нет, особенно развлечений. - блеклый баритон заставляет приуныть даже ацуши. какое-то время они молчали. да. будь у них возможность просто прикасаться друг к другу было бы кардинально по-иному. действие наркотика скоро закончится. платиноволосый тянется за вторым пакетиком. акутагава бьёт его по руке, зная о бесполезности этого действия - парень ничего не почувствует. он закатывает серые глаза. ацуши тихо смеётся. после второй дозы он может ощутить возлюбленного. тот объяснял это тем, что его глупая задница на грани жизни и смерти. как тот скрывал свою улыбку после их первого поцелуя. рюноскэ тогда просто не смог отказать. по правде говоря, будь он жив всё равно бы не отказал. ацуши просто такой... такой понимающий. они сразу нашли общий язык, без всякого бреда, что вешали ему на уши. словно он был рождён для уже мёртвого акутагавы. - ацуши, не нужно, не глупи. ацуши не слушает и принимает. но вот, что было дальше не помнит. хотя разницы с предыдущими днями не было: рюноскэ поругался, но растаял после первой яркой улыбки юного детектива и позволил слишком много. ведь злиться на это чудо долго не может.

***

это был предпоследний день. следующая доза через четыре дня была пагубной. нашли на следующий день бездыханное тело колеги волнующиеся за накаджиму. рюноскэ наконец-то дал этой бестолочи подзатыльник. но ацуши всё равно счастлив. теперь они вместе навсегда.