Слаще Всех Конфет

Чуя нехотя открыл глаза обнаруживая себя в объятиях шатена. Он слышал размеренно сердцебиение и тихое дыхание Осаму, и как ни странно его это успокаивало. В моменты когда Дазай вёл себя адекватно и не злился без видимых на то причин Накахара мог даже забыть в какой именно ситуации находится, а сейчас ощущая тепло чужого тела даже чувствовал себя в безопасности. Это казалось чем-то неправильным. Чуя понимал что он должен ненавидеть шатена так сильно насколько это только возможно, но по какой-то причине у него не получалось пробудить в себе это тёмное чувство. Лениво зевнув и несколько отстранившись Накахара посмотрел на умиротворённое лицо Осаму. Он уже не раз отмечал про себя что Дазай обладает исключительно красивой внешностью, но каждый раз идеальный образ разрушался очередным приступом гнева. "Как настолько красивый человек может быть так уродлив внутри?" Тихо вздохнув и максимально осторожно коснувшись щеки спящего, Накахара на мгновение замер и опустив руку положил голову на грудь шатена с намерением продолжить прерванный сон. Он слышал как бьётся сердце Осаму и поначалу ему это сильно мешало, но стоило закрыть глаза и прочувствовать чужое тепло как рыжик и сам не заметил как уснул. Второе пробуждение далось рыжеволосому гораздо сложнее первого. Он спал слишком долго и теперь его голова раскалывалась от малейшего движения, а в теле была неприятная боль, словно его избивали ногами. С трудом заставив себя сесть на кровати и зажмурившись из-за головокружения, Накахара услышал быстро приближающиеся шаги и открыв глаза посмотрел на подоспевшего к нему Осаму. На лице шатена было неподдельное беспокойство и сев на край кровати Дазай положил ладонь на лоб Накахары. - Вроде не горячий... Ты очень долго спал, уже два часа дня. Как ты себя чувствуешь? - Голова болит... - Чуя несколько раз моргнул и наконец перевёл взгляд на шатена. - А ты..? На мгновение Осаму словно растерялся. Отведя взгляд он поначалу словно пытался найти за что зацепиться, но в конечном итоге вернулся к голубым глазам напоминающим бездонный океан. Чуть улыбнувшись шатен отрицательно покачал головой и торопливо поднялся с кровати. Он выглядел непривычно виноватым и когда Накахара уже собирался повторить свой вопрос, неожиданно вернулся к плите. Лишь после этого рыжик заметил что в воздухе витает лёгкий аромат панкейков и какого-то чая, возможно с ромашкой. "Пытается загладить вину? Какой в этом смысл если всё снова повторится?" - Дазай... - Тихо позвав шатена Накахара ожидал мгновенного ответа, но видимо из-за шипения сковородки Осаму попросту его не слышал. - Дазай! Повысив голос и поморщившись из-за новой волны головной боли, рыжик приложил пальцы к левому виску словно это могло помочь. Повернувшись на позвавшего его Накахару кареглазый пару мгновений посмотрел на него, а потом ловко перевернув панкейки открыл один из верхних ящиков, доставая из него аптечку. Положив небольшой ящик на столешницу и подняв крышку Дазай активно порылся в нём, наконец доставая упаковку таблеток от головной боли и бросая их к рыжику на кровать. - Сейчас принесу воды, выдави пока сразу пару штук. Кивнув на слова шатена и взяв в руки лекарство с зелёным рисунком, Чуя открыл коробочку и достал наполовину использованную блистерную упаковку. Вытащив пару таблеток и отправив пластину с оставшимися таблетками обратно Накахара отложил коробочку на прикроватную тумбочку и посмотрел на Осаму, что в тот же момент протянул ему стакан с водой. Приняв из рук шатена столь необходимую и желанную сейчас воду рыжик не долго думая отправил таблетки в рот и запил их. Шумно выдохнув после того как осушил стакан Чуя закрыл глаза. Он не ощущал ничего кроме пульсирующей головной боли и мог думать только о том чтобы она поскорее прошла. - Ложись пока и расслабься. - Дазай осторожно провёл пальцем по волосам Накахары, после чего наклонился и коснулся губами рыжей макушки. - Прости меня. Более ничего не добавляя шатен выпрямился и вернулся к готовке. Его поведение отличалось от привычного настолько сильно, что голубоглазый даже подумал что всё ещё пребывает в сладком сне. Медленно опустившись обратно на подушку и покосившись на Осаму что хозяйничал у плиты, рыжик улыбнулся. Он понимал что это лишь очередное затишье перед бурей, но ему так оно нравилось... Оно дарило покой на душе и чувство стабильности, которого последние пару дней совсем не было. "И как долго это продлится интересно..." Продолжив наблюдение за темноглазым Накахара и не заметил как головная боль наконец оставила его. Шатен всё это время увлечённо готовил панкейки, складывая их в две аккуратных стопки и в конце украшая голубикой и свежим бананом порезанным на кусочки. Чуя думал что на этом он и закончит, но Дазай неожиданно взял баночку мёда и открыв её, окунул в вязкую жидкость ложку, после поливая панкейки сверху. - Готово! Надеюсь тебе понравится. Поставив тарелки с очень поздним завтраком на стол и выжидающе посмотрев на рыжика, Осаму чуть прищурился. Во взгляде тёмных глаз читалось что-то знакомое и Накахара осознал это именно тогда, когда уголки губ шатена медленно поползли вниз. - Не злись... - Сев на кровати и отбросив одеяло в сторону, Чуя посмотрел на прилично опухшую после ночного кошмара ногу. - Поможешь встать? Улыбка окончательно исчезла с лица Дазая. Его взгляд теперь был прикован к чужой конечности которая выглядела далеко не лучшим образом. - Нет, лежи. Поешь в постели. - Поднявшись из-за стола и взяв порцию предназначенную рыжику Осаму подошёл к кровати и подождав когда Накахара снова накроется одеялом, поставил ему на колени широкую тарелку с панкейками. - Вот. Тебе сейчас лучше не напрягаться лишний раз. Вручив голубоглазому вилку и вернувшись за стол, шатен порезал свою стопку панкейков на четыре части и принялся неспешно есть. От Накахары не скрылось что Дазай был очень подавлен, но не был уверен по какой именно причине. С одной стороны он думал что шатена могла расстроить повреждённая нога, а с другой невозможность позавтракать за одним столом. "Второй вариант более реалистично звучит, если подумать... Если бы его волновало моё здоровье он не был бы настолько безрассуден. Для него главное чтобы была возможность брать меня в любое удобное время, а моё повреждение не особо этому способствует." - Вздохнув и повертев вилку в руках, Чуя бросил взгляд на Осаму. - "Он злится по поводу и без. Если я буду подчиняться ему во всём и играть по его правилам я смогу минимализировать возможность новых вспышек гнева, а значит и травм." Поднеся вилку к губам и задумчиво прислонив холодный металл к нежной коже, Накахара улыбнулся. Он понимал насколько низко ему придётся упасть на пути к собственной свободе, но другого пути не видел. Добровольно шатен его не отпустит, а раз так, значит надо воспользоваться его тёмными желаниями и выждать действительно подходящий для побега момент. - Эй... - Рыжик убрал вилку от губ и указал ею на панкейки, намекая на то что без ножа их есть будет очень неудобно. - Ты забыл дать мне нож... - Вот как. Положив руку поверх ножа что лежал на столе, Дазай недоверчиво уставился на рыжего. Он не думал что Чуе так уж сильно нужен острый столовый прибор, но немного поразмыслив всё же встал, в очередной раз направляясь к Накахаре. Подойдя к кровати Осаму первым делом забрал из рук голубоглазого вилку, собственноручно принимаясь нарезать панкейки на аккуратные кусочки, чем несомненно вызвал раздражение у рыжеволосого. "Что же ты такой осторожный? Неужели боишься что я спрячу нож под подушкой и прирежу тебя посреди ночи? Хм... Насколько же долго и часто мне нужно будет тебя обслуживать чтобы ты поверил что я искренне хочу тебя и не собираюсь сбегать?" Выдавив из себя благодарную улыбку и взяв протянутую ему обратно вилку Накахара наткнул на зубчики один из аккуратных пухлых треугольников с мёдом и бананом и сразу отправил его в рот. Панкейки оказались к удивлению голубоглазого идеальными. Мягкие, имеющие сбалансированный вкус и приятную сладость они радовали вкусовые рецепторы невольно заставляя восхищаться кулинарными способностями преступника. - Ммм... Это чертовски вкусно! Спасибо... - Замолчав на несколько минут Чуя поджал губы и опустил взгляд на красивое блюдо, торопливо про себя подбирая нужные слова чтобы угодить Дазаю. - Я был бы рад каждый день завтракать тем, что ты приготовил... У тебя определённо есть талант к этому. Посмотрев на шатена и заметив что на его лице нет и тени улыбки рыжик невольно начал переживать. Он не подумал о том что лесть будет слишком очевидной и что она может вызвать у Осаму негативные эмоции, и это было одной из допущенных им ошибок. - Вот значит как ты решил. Думаешь сможешь усыпить мою бдительность лестью и податливым поведением? Ну давай посмотрим кто кого. Раз голова у тебя уже не болит и судя по всему действие таблетки притупило боль и в ноге, ты раздвинешь для меня свои стройные ножки и позволишь делать с тобой всё, чего я захочу. И не просто так, валяясь как бревно, а отвечая взаимностью. Сможешь? С силой сжав в руке вилку и медленно опустив взгляд, голубоглазый задумчиво хмыкнул и решительно отправил в рот следующий кусочек запоздалого завтрака. Неспешно прожевав его и проглотив, Чуя поднял взгляд и посмотрел на ожидающего ответа Дазая и улыбнулся. - Нет, не смогу. Нога и так выглядит далеко не самым лучшим образом и болит не переставая, ты же не хочешь чтобы я выл от боли, а не стонал от удовольствия? Шатен прищурился. Ему совсем не нравилась игра которую затеял с ним очаровавший его с первого взгляда Накахара. Более того, он понимал что его пытаются обвести вокруг пальца и никак не мог принять это. - Скажи... Если бы я был мерзким, максимально отвратительным мужиком с дряблым членом и обвисшими сморщенными яйцами, ты бы с таким же наслаждением отсасывал мне? Хватило бы у тебя духу так легко затевать игру со мной и отдавать своё тело? Или... Возможно я тебе не особо и противен? На столь самоуверенные и тем не менее полные правды слова рыжик не нашёл ответа. В его голове пронёсся образ озвученный шатеном и ничего кроме отвращения к этому образу не было. Дазай молод и красив, у него хорошее тело и даже не смотря на имеющиеся проблемы и факт того, что большую часть кожи покрывают бинты Накахара не считал его отвратительным. - Если бы ты был таким как ты описал, я бы предпочёл смерть.