I should wait, but he didn't think so

Молодая жена вожака стаи прекрасна. Она нежна, любезна, невероятно красива. К ней тянутся люди, потому что она будто яркая звезда, спустившаяся с небес. Тянется и Тэхён. Но не так, как, к примеру, детишки стаи, не так, как её друзья и любой другой житель деревни. Он чувствует запретное чувство к занятой беременной женщине, которое пожирает его своей неправильностью. Потому что Намджун его друг, а Тэхён будущая правая рука Намджуна, вожака (!). Он не может поддаваться этому чувству, но всё равно проводит слишком много времени с счастливой женщиной, чей живот уже хорошо проглядывается через свободное платье. Тэхён часто находится с девушкой, веселя её, приглядывая и потакая всем её капризам, когда муж загружен делами. Чувство подавляется, но от этого как будто всё больше растёт. Медведю приходится прикладывать титанические усилия, чтобы никак не выдать себя, закрывать глаза на желания покрепче обнять, поцеловать, забрать себе. Но после родов что-то меняется. Тэхён видит недавнюю роженицу и не чувствует ничего, кроме дружеской любви и заботы. Это окрыляет его. Ненадолго. До того момента, пока Намджун не зовёт друга похвастаться сыном. Пока Тэхён не взглянул в глаза тёмные, как два уголька с вкрапинками сияния. Пока не услышал детский смех. Улыбка падает с лица Тэхёна на деревянный пол, глаза становятся стеклянными и руки зависают в сантиметрах от бортика детской кроватки. Намджун замечает странное поведение друга, пытается что-то спросить, но гул крови ушах Тэхёна заглушает любые звуки, оставляя только ещё более громкие мысли. Теперь Тэхён понимает своё влечение к Ёнсон, теперь вопрос о странном освобождении от него отпал, теперь пришло осознание, что Ким Тэхён, будущая правая рука и лучший друг вожака стаи медведей, жил в этом мире четырнадцать лет ради того, чтобы сделать счастливым ребёнка своего друга. Это факт, но он бьёт сильнее, чем могли бы продолжившиеся романтические чувства к жене одного из самых близких людей. Это обезоруживает и заставляет глотать рвущий горло отчаянный рёв. Тэхён или прослынет грязным извращенцем, или покинет родной дом. Ким молча выходит из дома, ничего не объясняя. Он вдыхает свежий воздух, пахнущий елью и сосной, пряностями с небольшого рынка и свежим супом из столовой, где кашеварит тётя Мэй. Тэхён хочет запомнить каждую частичку места, где родился и жил всю жизнь, которое любит сильнее, чем все его жители вместе взятые, которое он вынужден покинуть, чтобы не ломать жизнь маленькому ребёнку, которому судьба пожелала старика в качестве любимого. Да, сейчас он совсем ещё юный подросток, но и это прекрасное существо появилось на свет меньше дня назад. Ким, не задумываясь более и на секунду, уносится в лес, соседствующий с деревней. Тэхён знает, что Намджун старше на десять лет, знает, что тот мудрее и всё поймёт, знает, что больше не пустит близко к своему дому. Бегущий в непонятную даль парень смирится, отпустит и будет жить спокойно в другой деревне, будет, правда. Через неделю Тэхён готов выть от тоски по дому, тёплым разговорам с друзьями, еде тётушки Мэй и по самому главному теперь человеку в его жизни, который недавно только вошёл в жизнь. Через месяц Тэхён убивается на работе грузчиком в небольшом городке, чтобы выжить и не думать о ребёнке. Ему четырнадцать, но ни один из обычных людей не поймёт этого, просто потому что Ким слишком развит физически, чтобы дать ему меньше восемнадцати. Он превосходит в росте и мышечной массе многих мужчин из людской деревни, поэтому вопросов ни у кого не возникало. Тэхён старался, чтобы их точно не было ни у одного селянина. Через два месяца Намджун врывается в его съёмную комнату и за шкирку бросает в свой фургон, яростно шипя о глупости и непрошибаемости друга. Тэхён отпирается и хочет выпрыгнуть из машины, желая лучшего будущего для своего предназначенного, и получает по лицу. Кулаком. Сильно. — Придурок, ты бросил едва родившегося ребёнка, который только увидел свою судьбу. Ты знаешь, как сильно это может повлиять на него? Он уже слабеет, не может кушать и перестать плакать, если не спит. Ты, дурная твоя бошка, хочешь, как лучше, но только губишь. Убил бы, но сына одного во всём мире оставлять не хочу. Тэхён плачет, вытирая слёзы и кровь с лица. Он мало того, что подверг опасности дитё своего друга, так ещё и исчезнуть не может. — Ты дорог мне, Тэ. Ты не виноват, что судьба подшутила над тобой и моим ребёнком. Никто не виноват. — Ты же знаешь, что это будет значить, если я вернусь и буду с ним. — Никаких посягательств на невинность моего сына до совершеннолетия. А к тому времени я смирюсь. — Намджун, он только родился! — возмущается Ким. Как друг мог подумать, что его друг будет способен как-то приставать к маленькому ребёнку. — Я просто страхуюсь, — говорит вожак. Тэхён хмыкает и крепко обнимает лучшего друга за плечи, это сложно, учитывая, что старший всё ещё сидит за рулём фургона, но он тоже обвивает своими руками спину уже, видимо, будущего родственника. (◍•ᴗ•◍)✧*。 Тэхён возвращается в деревню, когда все уже знают причину его исчезновения. Кто-то ругает за необдуманность поступка, кто-то поддерживает, а те, кто осуждают скорее молчат, чтобы не попасть на промывку мозгов от вожака бесплатно вне очереди и регистрации. Ким чувствует умиротворение, когда снова возвращается в свой дом, когда тётушка Мэй снова приглашает его на обед, когда встречается глазами с одногодками, но спотыкается, увидев Ёнсон с маленьким хныкающим свёртком в руках. Она целенаправленно идёт в сторону новоприбывшего, чтобы с притворно грозным видом посмотреть на друга семьи и передать тёплый сопящий свёрток в неуверенные, но крепкие руки. Юный медвежонок смотрит на свою пару, ещё только познающего мир, и понимает, что сам ещё слишком мал, чтобы чувствовать себя стариком, поэтому решает пока быть братом и другом для нового члена их стаи. Через пять лет Тэхён уже вместе со всеми взрослыми мужчинами ходит на охоты, приносит добычу и справляется даже лучше некоторых матёрых хищников. Он усердно учится, чтобы быть достойным своей пары оборотнем, а потом проводит слишком много времени с маленьким сгустком счастья и активности по имени Чонгук. Сейчас этот маленький смеющийся вихрь носится по комнате, убегая от наигранно яростно ревущего Кима и что-то крича о том, что он не капли не боится его. Намджун и Ёнсон, тёпло улыбаясь, следят за своим чадом и другом, тихо вздыхая от умиления, когда пойманный ребёнок смеётся ещё громче, извивается в чужих руках и просит не щекотать, а Тэхён только яростнее зарывается лицом в маленький животик, дуя в него. Через десять лет Чонгук перестаёт слушать родителей и сбегает из дома по ночам к своим друзьям. Точнее порывается и тут же оказывается пойманным за капюшон худи кем? — Ким Тэхён, — с шипением вырывается из подростка, раздосадованного неудавшейся ночной прогулки. — Чон Чонгук, — со вздохом передразнивать его Ким, разворачивая за плечи к себе. Чонгук не стабилен сейчас. Гормоны шалят, организм меняется, разум бунтует, а первое превращение уже не за горами. Он хочет свободы, избавиться от лишнего контроля, но Тэхён всегда рядом, всегда знает, что хочет сделать Чонгук. Не потому что это какая-то суперская связь, нет. Просто Ким считай вырастил этого маленького оборотня, провёл с ним восемьдесят процентов своего времени за последние пятнадцать лет. Он знает его лучше, чем кто-либо мог бы. Чонгук доверяет ему больше, чем кому-либо мог бы, но это не отменяет того, что маленький Чон хочет гулять по ночам с друзьями, а не надоевшим уже старым медведем. О чём говорит и жалеет тут же, видя как разочарованно опускаются плечи его медведя, как лёгкая улыбка уходит с лица, а в глазах появляются нотки холода. — Хорошо, иди, пусть ты там напьёшься один, выблюёшь свои кишки, останешься спать в каких-нибудь кустах, а на утро не сможешь даже подняться, потому что голова будет болеть так, что доже двигаться не захочется. Давай иди, это же веселье по-твоему. — Я собирался потанцевать, поразвлекаться с друзьями, а не набухиваться в какулю, — возражает Чон. — Да? И ты совсем не захочешь выпить, если тебе предложат? Если все будут пить? Или ты сможешь остановиться, когда поймёшь, что не контролируешь себя полностью? — Я… — Вот именно. — Я смогу! — Тогда позови меня, как только поймёшь, что идти сам не можешь, крошик, — Тэхён подмигивает и уходит в сторону своего дома, чтобы опять всю ночь не спать, а ждать сообщения «я дома» или пьяного звонка с «Тэ, забери меня, плиз». Ещё через четыре года у Чонгука преддверие первого обращения. Он весь горит, стонет от боли в мышцах, готовящихся к преобразованию, сжимается в клубочек и просит помочь, сделать хоть что-то. Это происходит в доме Тэхёна, во время одной из ночёвок с пиццей и сериалами, посреди ночи, когда они собирались уже ложиться спать. Ким мечется по комнате, пытаясь собраться и вспомнить, что делали с ним, когда он проходил через это же, когда кости вдруг уплотнялись, становились больше, обрастали новыми мышцами. Он в панике звонит Намджуну, тяжело дыша объясняет всё и слыша очередной полный боли скулёж бросает посреди собственной просьбы прийти. Тэхён осторожно приобнимает сжавшегося Чонгука, целует его в макушку и что-то шепчет из разряда «всё будет хорошо, так нужно». Он хочет забрать всю боль его маленького счастья и проглотить самому, чтобы только его мальчик был спокоен и счастлив. Намджун приходит с обеспокоенной Ёнсон и врачом, они хотят оставить Кима за дверью вместе с слишком переживающей матерью, но Чонгук подаёт голос и просит оставить ему Кима, ведь с ним совсем немного, но лучше. Врач подтвержающе кивает, говоря, что такое возможно, и Намджун выходит за своей женой, желая успокоить хотя бы её. После всех необходимых процедур Чонгук беспокойно спит в руках Тэхёна, пока врач объясняет по второму кругу родителям, что нужно делать и почему лучше оставить сына до конца обращения с его оборотнем, Тэхёном. Они соглашаются, провожают врача и просят у Кима разрешение на ночёвку в его доме, чтобы не покинуть сына в такой важный период, хотя бы в первую ночь. — Вы можете поспать в его спальне, она за стенкой, — отвечает Тэхён, на секунду оторвавшись от Чонгука. Намджун и Ёнсон кивают под недовольное бормотание сына и, видя, как Ким с самой тёплой и обеспокоенной улыбкой устраивается обратно в объятиях их дитя, уходят в соседнюю комнату. Всю неделю после случившегося Чонгук подозрительно тактилен, любвеобилен и дома-засидчив. Ким готовит завтрак — Чонгук висит на его спине и, сопя в ухо, наблюдает, иногда спрашивая что-то или просто разговаривая. Ким собирается прогуляться по лесу — Чонгук тут же рвётся с ним. Ким решает посмотреть своё любимое шоу — Чонгук заваливается к его боку и тоже смотрит, хотя терпеть не может все телевизионные шоу. Это напоминает Тэхёну детство Чонгука, когда тот искренне восхищался его старшим и считал его чуть ли не героем, постоянно увязываясь за ним, потому что «я твой незаменимый помощник, я буду как Робин для Бэтмена». — Чонгу, — зовёт Ким, когда слышит тихое сопение на плече. Они сидят на их любимом диване в доме Тэхёна, рука старшего обнимает свернувшегося у него под боком Чона. — Ммм, — звучит сонное мычание в ответ. — Пойдём в кровать? Здесь не очень удобно спать, — предлагает Тэхён. — Угу, — еле различимо отвечает Гук. — Вставай тогда, — нежно просит старший, на что получает отрицательное мычание. — Мне отнести тебя? — Угу, — слегка улыбается маленький медвежонок. — Наглая моська, — дразнит Ким, поднимая младшего на руки. Его бровки хмурятся, а губки дуются, когда он снова издаёт отрицательный звук, вызывая тихий смех из горячей груди, к которой прижимается щекой, пока его несут в его спальню. — Давай отпускай, — прося выпустить свою шею из плена крепких рук, шепчет Тэ, когда опускает Чона на кровать. — Ты опять уйдёшь, — обиженно бурчит медвежонок, заставляя Кима заломить брови в беспомощности. — Останься только сегодня, — тихо просит сын вожака, открывая свои бездонно чёрные глаза и смотря так просяще, что у Тэхёна нет сил на отказ. Он укладывается рядом и так же крепко обнимает его малыша, как это делает он. Сегодня ему придётся остаться в уютных объятьях своего человека, который только в середине подросткового периода, но уже сейчас требует больше, чем загнанный в тупик собственными сомнениями оборотень готов ему дать. Ким уже правая рука вожака, но всё ещё чувствует перед ним и его сыном вину за то, как с ними обошлась судьба. Он не может справиться с собой. «Нельзя трогать его, я не достоин», «Я слишком стар для этого юного цветка», «Он сможет найти кого-то лучше, ведь он неповторимо прекрасен», "Тебе уже за тридцать, дурак, что ты можешь ему дать?", "Зачем ему старик?" — все эти мысли не дают покоя с того времени, как Чонгук начал осознавать своё влечение к хёну, который был с ним с самого рождения, как начал делать шаги навстречу, как его восхищение Кимом в качестве старшего, переросло в другой тип. Тот, который живёт в каждом влюблённом. Эти мысли были стоп-краном в их отношениях и ответных действиях Тэхёна. Раньше и до сих пор. (◍•ᴗ•◍)✧*。 Тэхён просыпается от приятного ощущения чего-то мягкого и тёплого на своей шее. Оно с чмокающим звуком передвигается выше по целюсти к подбородку и губам, заставляя Кима сонно промычать и открыть глаза, чтобы увидеть Чонгука, с зажмуренными глазами прижимающегося своим ртом ко рту старшего. Парень удерживает чуть прохладные ладони на чужой мощной шее, чтобы удобнее было не отпускать, пока руки самого обладателя шеи, покоятся на спине младшего. Тэхён пугается. Резко сбрасывает с себя тёплое тело своего оборотня и вскакивает с кровати, часто и тяжело дыша и прижимая ладонь тыльной стороной к своим губам. Глаза его бегают по комнате, пытаясь осознать то, что произошло только что, пока сын вожака обиженно рычит и встаёт ногами на кровать, желая быть на уровне с оппонентом. — Что не так, Тэ? Почему ты отталкиваешь меня? — кричит он, взмахивая руками и обиженно поджимая губы. — Чонгу, это не то, что нам стоит делать… — начинает Ким, но продолжить ему не дают. — Нет, это как раз то, что нам стоит делать. Как и обниматься, ходить на свидания, спать в одной постели каждую ночь, а не когда ты слишком устанешь, чтобы мне отказать. Мы должны быть парой, быть вместе, как в сопливых книжках и дорамах, а не вести себя так, будто ты мне дядя по папиной линии, — голос Чона дрожит от накатывающих слёз, но он не даёт им катиться по щекам, резким жестом ладоней смахивая их. Парень яростно продолжает выливать все свои возражения по поводу поведения старшего. — Что тебе мешает наконец принять нашу любовь и жить счастливо? Так захотела природа, судьба, так решили наши звери, так почему ты отвергаешь себя и меня каждый чёртов раз?! Почему?! — Чонгу, я не- — Вот именно, что ты не! Ты не достаточно смел, чтобы взять на себя ответственность за подростка? Я уже не ребёнок, хён! — Нет, всё не так, — отрицает Тэхён. — Тогда, может, ты не хочешь? Тебе я не нравлюсь? Ты правда воспринимаешь меня, как своего племянника? Родственника? — продолжает высказывать свои догадки Чон. — Ты нравишься мне, конечно, нравишься. Я же люблю тебя, помнишь? — Тэхён разбито смотрит в родные чёрные глаза и молит бога, чтобы им не случилось поссориться, чтобы младший понял его и не смотрел так обвиняюще. Но происходит другое. Чонгука вдруг передёргивает и сгибает, он громко и болезненно стонет, зажимая голову между колен и группируясь в маленький потряхивающийся комочек. Ким чувствует чужую боль, и сердце его на секунду забывает стучать, дыхание замирает в панике, но оборотень быстро приходит в себя. Он подходит к хнычащему младшему и, бормоча всякую успокаивающую белеберду выносит его на улицу, зная, что сейчас Чон должен находиться в лесу, чтобы в новой своей форме не разгромить весь дом Кима. Тэхён почти бежит к кромке густо растущих деревьев, боясь не успеть скрыть первое обращение своего оборотня от чужих любопытных глаз. Он успевает лишь на сотню метров скрыться среди высоких сосен, как Чонгук резко вырывается с рук и, случайно расцарапывая отросшими когтями шею Кима, валится на влажную холодную землю, где под аккомпанемент собственных криков завершает превращение. Ким с шипением тоже обращается, чтобы сразу предстать перед своей парой во всей красе, научить, показать, не дать испугаться и наделать глупостей. Рана быстро затягивает в зверином обличьи и следа совсем не остаётся, только неприятный зуд на том месте напоминает о собственной неосторожности. Медведь Чона сейчас впервые заполучивший полный контроль над телом чувствует себя странно и непривычно. Молодой зверь лишь недавно проснулся от долгой спячки, в которой рос, долго общался со своим человеком и ценил то немногое, что ему было позволено. Сейчас же он невероятно счастлив почувствовать лёгкую свободу и. другого медведя, льнувшего к его холке в тёплом любовном жесте. Чон двигается навстречу ласке и старается тоже показать свою любовь. Двое медведей долго нежатся в объятьях друг друга, ведь зверь Кима в отличие от него самого не страдает никакими загонами, полностью принимая решение природы и радуясь первой за шестнадцать лет встрече со зверем пары. Взрослая особь старается научить молодую некоторым основным штучкам, как охотиться, как прятаться, что трогать не надо, а что наоборот, как управляться с таким огромным и неповоротливым телом. Часы пролетают незаметно, Чонгук устаёт и крепко засыпает на тёплом брюхе своей пары, не боясь ночного мороза и чувствуя себя в полной безопасности. А Ким заснуть себе не позволяет, так как всё ещё не уверен в том, что Чон будет в медвежьей форме всю ночь. Однако на рассвете вожак с группой мужчин находит двоих членов стаи уютно устроившихся друг на друге и беспробудно спящих вот уже какое-то время. ʕ´• ᴥ•̥`ʔ Чонгук после обратного превращения ходит и сверкает, как начищенная монета, улыбается так, что кажется, что рот скоро порвётся. Но кто ему судья? Младший Чон наконец добился своего. Он теперь может гордо заявлять, что он парень Ким Тэхёна и никому, никому нельзя больше притендовать на этого шикарного мужчину. Тэхён же может только с такой же широкой улыбкой наблюдать за своим возлюбленным, притворно тяжело вздыхать, когда тот предупреждающе рычит на сплетниц, обсуждающих Кима, и пытаться сдержать всё пузырящееся счастье в себе, чтобы не ослепить всю деревню его светом. - Они такие до отвратительного милые, что скулы от них сводит, - говорит Надмжун своей жене, когда в очередной раз наблюдает телячьи нежности во время совместного ужина. - Они заслужили, дорогой, - отвечает Ёнсон, сжимая руку мужа и наконец облегчённо выдыхая. Её ребёнок достиг своего счастья и большего ей не нужно.