morning joys

morning joys

      В окно золотой патокой лился свет. Небо впервые за несколько дней прояснилось. Ночные грозы разогнал ветер, и фиолетовые зарницы угасли уже к первым лучам рассвета. Под тихий щебет свиристелей страна молний начала просыпаться. На её границах ещё горели всполохи военных стычек, но на острове Наруками было спокойно.       Сонливость пасмурной погоды ещё не прошла, поэтому постояльцы столичной таверны с большим удовольствием остались в своих постелях. Среди них неслучайно оказалась пара чужестранцев — одиннадцатый предвестник Фатуи по имени Чайльд, а вторая — Хотару или Люмин, путешественница из другого мира. Вполне «обычные» постояльцы для закрытой страны, если подумать.       Чайльд умильно обхватил светловолосую спутницу всеми своими конечностями, стараясь при этом занять как можно меньше места в постели. Он итак едва умещал своё рослое тело на маленьком матрасе, так что свернуться клубком для него было единственно верным решением. Мебель в Инадзуме действительно была сделана не по его меркам, и в сравнении с ним инадзумцы были очень низкорослыми.       Предвестник, впрочем, уже полчаса как не спал: солнечный свет разбудил его прицельным выстрелом прямо в глаза. Вставать совсем не хотелось, ведь накануне после работы на гильдию они с Люмин так вымотались, что не было сил даже зашторить окно. Теперь ему за эту оплошность пришлось расплачиваться своим сном. Тарталья заботливо укрыл лицо возлюбленной от света, давая возможность хотя бы ей доспать лишний час, ведь пока что им некуда спешить.       Она дышала мирно, чуть сопя, и смешно причмокивала, как будто ест леденец. Волосы на светлой макушке растрепались и без конца лезли Тарталье в рот, но он, в целом, уже привык к этому. А запах травяных отваров, которые путешественница наносила на локоны, очень нравился предвестнику. Или она просто нравилась ему вся — он предпочитал не вникать. Просто любил, как умел.       Глядя на её умиротворённое лицо, Тарталья чуть печально улыбнулся. Он сильно отошёл от плана дипломатической поездки, и занимался в Инадзуме отнюдь не переговорами, а поисками приключений с Люмин. Быть может, скоро за ним пришлют другого предвестника и заберут Глаз Порчи, исключив из состава Фатуи. И повезёт, если не посмертно. Мужчина тянул время с решением, зная, что другим предвестникам в Инадзуму быстро не попасть.       Люмин вдруг заёрзала во сне, и мужчина воспользовался этим, чтобы размять затёкшую руку, на которой она лежала. Кажется, девушка начала просыпаться. — Сколько… сколько сейчас времени? — неразборчиво спросонья поинтересовалась она, потягиваясь, как кошка.       Предвестник усмехнулся, умиляясь тому, как она, вытянувшись во весь рост, не доставала даже до изножья кровати. Такой маленькой и хрупкой казалась Люмин в его руках, но он знал, что это обманчивое впечатление. Её характер возвышается над нею грозой, как и её нрав — необъятный, пылкий и страстный. Ох, как он любил в ней эту искру. — Спи, милая. Ещё рано, — с нежностью отозвался рыжий и наугад уткнулся носом в её лицо. — Ты колючий, — посетовала путешественница, ощутив прикосновение колкой щетинистой щеки. — А ты вредная. Спи, — чуть более настойчиво повторил мужчина. — Не буду. Мне нужно сходить в антикварную лавку и продать артефакты… и ещё нужно зайти в гильдию за новыми поручениями, — Люмин прервалась на зевок.       Тарталья не упустил такого замечательного случая и сунул палец ей в рот прямо во время зевания. Опешившая Люмин уставилась до невозможности умильным возмущённым взглядом. В её глазах буквально читалось, что она собирается откусить и засунуть предвестнику этот палец прямиком в причинное место. Но он перехватил инициативу первым: — Никуда ты не пойдёшь, лежи и наслаждайся жизнью, — и в подтверждение своих слов Аякс обнял её покрепче, буквально удерживая на месте. — Да не хочу я спа-ать, — она снова зевнула, даже не осознав, как иронично прозвучали её слова. — Я заметил.       Люмин демонстративно завозилась на месте и повернулась к нему пятой точкой. Поза, надо сказать, была весьма вызывающей, и Чайльд принял условия этой игры. Мужчина мягко опустил руку на её талию и прижал к себе. Путешественница сделала вид, что не заметила этого. Предвестник, тем временем, скользнул рукой ниже и огладил её бедро, прикрытое лишь лёгким подолом ночной рубашки. По спине девушки пробежали мелкие мурашки, и она непроизвольно придвинулась ещё ближе. Её обдало теплом, исходящим от вечно горячего Тартальи. У него, казалось, в венах текло жидкое пламя вместо крови — так с ним всё время было жарко. Вот, что значит выходец из Снежной!       Пока путешественница теряла бдительность от нежных поглаживаний, Тарталья высвободил руку и обхватил шею Люми, не слишком сильно, но достаточно ощутимо, чтобы напомнить, чья она. Путешественница шумно выдохнула — это ощущение принадлежности, чувство власти Чайльда над ней всегда чертовски заводило. Рыжий царапнул ногтями по её бедру, а затем сжал пальцы в районе тазовой косточки. Давление на это место тоже ей почему-то очень нравилось. Наверное, дело было в том, что это заставляло Люмин выгибаться навстречу.       Она всегда была шумной и отзывчивой на ласку, и это было потрясающе — срывать с её губ вздох за вздохом, стон за стоном до тех пор, пока она не затихнет на мгновения от избытка чувств и недостатка воздуха, а потом растворится в неге. Но до этого мгновения её ещё нужно было довести. — Лежи смирно, — жёстким, металлическим голосом потребовал предвестник, опуская голову девушки на подушку, — иначе мне придётся тебя связать, как грязную похитительницу сокровищ.       Светловолосая сделала было попытку подняться и втянуть мужчину в поцелуй, чтобы вернуть его благосклонность, но её тут же перевернули кверху задницей и впечатали в матрас. Чайльд не шутил. Чайльд был настолько серьёзен, что внутри всё аж сводило от нетерпения и желания. Он становился таким только с ней и показывал эту свою тёмную сторону только ей, и это чертовски подкупало.       Но и Люмин была не пальцем деланная — её ладонь наощупь потянулась к низу живота мужчины, норовя скользнуть под край белья. Однако и эта попытка посвоевольничать тут же оказалась пресечена. — Я сказал лежать смирно, — произнёс Чайльд горячим шёпотом над самым ухом девушки. — Ещё раз дёрнешься — я остановлюсь.       Рука мужчины нырнула под подол ночнушки Люмин и оказалась между мягких бёдер. Тарталья дразняще коснулся чувствительного места, которое уже очень сильно требовало к себе внимания, и получил в награду первый просящий полустон. Ещё несколько движений пальцами, и путешественница уже сама стала подаваться бёдрами навстречу. Мужчина отпустил её шею и опустил свободную руку на грудь девушки, мягко огладив одну из их, а затем резко сжав бусинку соска. — Будешь теперь слушаться? Люмин ахнула, напрягшись всем телом, и снова качнула бёдрами вверх: — Да… ох, я буду слушаться.       Её поза — голова, опущённая в подушки, податливый прогиб поясницы, руки, цеплявшиеся за изголовье, — была прекрасна и трогательно горяча. Чайльд навис над нею сверху и прижался бёдрами к её бёдрам. Ощущение близости любимого и его твёрдого ответного возбуждения вызвало новый прилив желания у девушки. Внизу живота у неё сладко тянуло и ныло, ей было жарко и мокро, хотелось ощутить любимого внутри, хотелось чувствовать его всем телом, но он словно нарочно отстранился… исключительно чтобы оставить на её плече ощутимый укус и прижаться ещё теснее.       Последовало ещё несколько толчков, имитирующих фрикцию. Это было очень хорошо, но непозволительно мало. Люмин уже не знала, как ещё выразить степень отчаяния, потому что всё её тело опустилось до низменных рефлексов. Она была чувствительна, и ощущения охватили её ураганом, напрочь отключая всю смекалку. Она ахала, дрожала и трепетала, краснея от смущения и цепляясь за изголовье кровати, как за единственную опору. — А-ах! -аякс… пожалуйста, — не своим голосом пропищала она, опускаясь до открытой мольбы.       Наивно было полагать, что этим всё кончится. Люмин никогда не любила потакать Аяксу, признавать его правоту или доминацию в чём-либо, и оттого лишь приятнее было доводить её до такого состояния, когда возразить она уже не могла. Длинные и чертовские ловкие пальцы лучника, наконец, скользнули внутрь и безошибочно нащупали чувствительное место. Пустота внутри, наконец, заполнилась хоть немного, и Люми в благодарность ответила восхитительно горячим, протяжным стоном. Одной рукой девушка потянулась к промежности, чтобы помочь себе поскорее закончить эту сладкую пытку, но её ладонь была тут же перехвачена и возвращена на место — к изголовью кровати. — Нет, моя леди, я сам, — уже не так грозно, но все ещё твёрдо приказал предвестник.       Трудно было сохранять хладнокровие и спокойствие, когда перед тобой любимая, охваченная жаром и удовольствием, когда она так открыто и доверчиво отдаётся тебе. Да и Чайльд не отличался железной выдержкой. Когда пальцев ей стало уже недостаточно, он прижался членом к ней. Ощутив у самого входа нечто иное, нежели пальцы, более твёрдое и объемное, Люмин напряглась, а затем, осознав, просяще застонала и подалась навстречу. — Ты очень шумная, — не без удовольствия промурлыкал Аякс на ухо любимой.       Он зажал её рот ладонью, одновременно входя внутрь. Жаль, что из-за позы он не мог видеть её лица в этот момент, потому что гамма эмоций на нём отражалась невообразимая. Она, наконец, ощутила то восхитительное чувство заполненности, которого так желала. Ей было так хорошо, как будто она вся — это одно сплошное удовольствие, желание, как будто она — воплощение страсти и отдачи. И от этого хорошо было Чайльду, потому что если счастлива она, то и он тоже.       Он двигался размеренно, пока ещё находил в себе на это силы, сдерживал первичное желание просто обладать ею, но недолго оставалось, потому что, чёрт, как же горячо и тесно было внутри неё. Она, его маленькая Люмин, умудрялась заполнять собой и своими стонами всю комнату и всё его сердце. Сжав зубы, Чайльд ещё несколько раз толкнулся внутрь, а затем отпустил себя. Он наклонился к её загривку и укусил за плечо, оставляя «метку» зубами, он опустил руку между её бёдрами и начал ласкать её там, ускоряя процесс, он чувствовал её жар и изнеможение. Оба были на пределе.       На несколько секунд Люмин затихла, задыхаясь в ощущениях. Она не могла вымолвить ни слова, не могла издать ни звука, даже вдохнуть не могла — настолько сильная волна удовольствия её охватила. Перехваченное дыхание вернулось к ней спустя несколько секунд, и тогда она протяжно, раскованно простонала и сжалась внутри, утопая в сладостном и долгожданном оргазме. Хаотичное сокращение её стенок довели до предела и предвестника. Он дождался, пока она расслабится окончательно, а затем, качнув бёдрами в последний раз, вышел, падая в пропасть ощущений вслед за ней.       Как же всё-таки стало хорошо. Тело Люмин охватила усталость и леность, ей больше не хотелось никуда идти и ничего делать. Было так приятно, так томно, все плохие мысли и беспокойства будто исправились. Руки и ноги слегка дрожали, а послевкусие оргазма ещё ощущалось внизу живота. Как только дыхание восстановилось, глаза девушки сами собой закрылись, и она задремала, свернувшись клубком и обняв подушку. Аякс лишь умильно улыбнулся тому, как она пускает слюни, и убрал волосы с её лица, а после этого не без сожаления встал с кровати. Ему предстояло отправиться на поиски стакана воды для любимой, завтрака и чего-нибудь, чем можно было бы вытереть последствия их утренних наслаждений.