Fidati di me

— Арс, я…прости, правда. Сегодня не приеду, — Антон вздыхает и утыкается немигающим взглядом в идущие на телефоне секунды звонка, — ты ведь там и сам справишься. — Справлюсь. Не справится. Сам это знает, но просить бывшего приехать среди ночи, чтобы выпить — глупость. Неимоверная ошибка. Которую они оба совершают постоянно. Арсений и Антон расстались уже как 4 года, но всё ещё ездят друг к другу, когда ломает. Обещали так не делать. Каждый раз обещают. Арсений сбрасывает, поднимая над лицом бутылку вина. Он обещал бросить пить, но как бросить единственное, что не даёт утонуть в себе и этом всепоедающем одиночестве? Он прекрасно знает, что ни один из них уже не увидит даже сна о былой любви. Да и в целом любого сна. Ведь не о чем мечтать и нечего желать. Он запрокидывает голову на диван, прокручивая в голове голос бывшего. — Опять не приехал, и как ему доверять? Арсений хмыкает, прижимая горлышко к губам, жадно глотая содержимое бутылки. Нет вопроса пить или не пить, есть вопрос — ехать ли потом к Антону. Телефон показывает, что тот давно уже в чужой квартире. Квартира Арсения для Антона тоже давно чужая, но когда-то ведь была своя, родная. Это когда-то надо отпустить, забыть, разбить на мелкие кусочки. Но разве такое возможно забыть? «Арсений, прекрати за мной следить, ты ведь просто пьян». «Доверяй мне, хотя бы в вопросах местоположения, Арсений». Но Арсений не верит. Он знает, что Антон не держит обещаний. Как минимум обещание перед расставанием не искать никого заранее. Только теперь это же он обещает тому, кого нашёл ещё в отношениях. И Арсений плачет. Не по любви, хотя кажется именно она сейчас так тепло оседает на мокрых ресницах. Плакать пьяным — это уже традиция. Один из них уже все забыл, ведь не любил, а если и любил, то в сравнение со всеобъемлющей любовью Арса — эти чувства было сложно назвать любовью. Антон боялся любить так, как любят его. Или только оправдывал себя страхом. Арсений допивает вино, понимая, что дальнейшие действия уже прописаны планом перед глазами. Он хватает ключи от квартиры и, шатаясь, спускается к парковке. Из раза в раз одно и тоже. На небе мигают звезды, увеличенные в голубых глазах как в бинокле. Может именно они должны были забрать все внимание пьяного разума, но Арсений садится на водительское и заводит. Что может быть безрассуднее, чем рассекать ночью пьяным по городу? Верить снова и снова Мужчина сворачивает во всех возможных направлениях, только бы не доехать до локации бывшего. Дворы, светофоры, заборы, знакомые дома и незнакомые люди. Все мелькает словно безнадежный сон. Арсений чудом не врезается во все подряд. И думает, что если Бог уберег, то зря. Ведь даже на последнем вздохе автомобиля, тот оказывается у незнакомого подъезда для Арсения, но очевидно знакомого для Антона. Гудки отзываются где-то в грудной клетке, царапая её изнутри, но даже спустя 5 минут, трубку никто не берёт. Потому что пока пьяный Арсений засыпает в своей машине, убаюканный шумом улицы у чьего-то дома, такой же пьяный Антон сидит под дверью чужой родной квартиры, забыв телефон, срываясь почти сразу после надломанного «справлюсь», понимая, что поздно молить о вере, поздно говорить о трусости, поздно. Один зависим от другого, как бы не пытались сбежать вечно возвращаются. Ничего не изменить. Эта линия судьбы была ошибочной, но рвать её никто не решится. «Помни, все умрут, а мы останемся» И они будут бороться за то, чтобы быть друг для друга всем: собутыльники, сокупюрники, сопричастные, соучастники. Только не возлюбленные. Могли бы быть созидателями, лишь наблюдающими за жизнью друг друга со стороны, но стали разрушителями, врывающимися в душу и топчущими любые попытки уйти. Каждый по-своему беспощаден к себе. И каждый по-своему беспощаден к другому. Сколько раз мы обещали бросить пить? Столько же обещали никогда ничего не обещать. «Помни про обещание, перед тем как уйти не искать никого заранее. Обещай это тем, кто тебе ещё верит. И хоть состарся под моей чёртовой дверью».