Октоберинки - то грустинки, то смешинки

— Мурзик! Мур! Где же ты есть, сволочь бородавчатая?! Выходи, говорю! Мы же с тобой опоздаем. Выходиии! Да не прибью я тебя за носки… Хотя стоило бы. И что за «милая» ночная страсть у этой животинушки к комочкам в ящике? Ну все раскидал ведь. Надо будет у Тортла спросить, что за игрушки у Мурза были в нежном возрасте, и на что он его натаскивал - с такими челюстями не так уж удобно ящики открывать и тряпочки разворачивать. Эх, знал бы я, что Мурз такой живчик - не согласился бы забрать его у Тортла. Многомудрый муда… шутник Тортл, анабиоза ему на год! — Муурзииик! Родной, иди к папочке! — медом лью в уши этого бревна. Тишка ухмыляется, оперевшись на косяк в проеме двери и, живописно вскинув ржавую бровь, сканирует мой отклячившийся зад. И меня так греет этот взгляд — процесс идёт, господа верхние наблюдатели, процесс идёт! — Тишка, помоги Мурза выудить из-под дивана, а? Ну пожалуйста! А то мы точно опоздаем, и Тортл уйдёт в свои небыличные миры без бутыля. А мы с Мурзиком обещали. Поможешь? Ну Тииишь! Тишка нехотя отрывает взгляд от моих тылов и кивает в сторону кухни: — Тащи курицу из холодильника, я вчера купила, — командует она, одной рукой уже удерживая открытую переноску Мурза, а второй перекидывая волну снежных прядей на плечо и заправляет их сразу под майку - чтоб Мурзик не вцепился, как ему привычно. - А что, Тортл на Ту сторону по заданию или так, прогуляться? - Тишка быстро опускает глаза, гасит в них рыжую вспышку. Ох, не нравится мне это… Последний раз у неё так глаза вспыхивали перед Топью, год назад. Скучает? Уже? — По заданию, — как можно равнодушнее отвечаю ей. —Тортлу Эльфа до Чёрного мага свезти надо. Его проводником наняли - живородящую пыльцу спасать. Говорят, без неё эльфам микроармагеддец. Главный эльфячий потому и отправил своего Хеер-Даала к Чёрному за решением. А Тортл в этот раз ведёт только. Подкладываю куцую тушку куры к середине открытой клетки и неотрывно слежу за лицом и руками Тишки. — А ты с ним пойдёшь? —глаза вниз, скулы розовеют закатным облаком, пальцы подрагивают. А ведь еле держится. — Нет, только Мурза для подзарядки бутылок в дорогу ему закину — и на работу побегу. — А… понятно… — глаза затухают, пальцы, уже снова ловкие, защелкивают клетку за Мурзом, со смаком приканчивающим птичкин трупик. — Я не долго, к обеду буду. Пойдём потом погулять? — хочу расшевелить её. — Не знаю… — (ну всё, звезда Тишкиному настроению). — Не хочу пока… Пойду поработаю. Надо новый слоган сделать для удачи и панацеи, у них продажи обвалились в этом месяце, целевую придется менять. Голос тихий, глаза почти опять бесцветные, походка мягкая, вялая какая-то. Скучает… —- До Тортла долетаем с Мурзом без пробок, а потому вовремя. Тортл сидит уже на чемодане, бутылки для подзарядки ждут около порога, и пока я пристраиваю Мурза помагичить с жидкостями, Тортл сам - сам! - протягивает мне листок: «В чёрной изоленте ночи, днём разодранные в клочья обмотались тихо нервы чудом первым — шагом мерным. Кость спины немой опорой, провиденьем и покоем заставляет обратиться в свет зарницы темных лица. Чёрный маг костлявым пальцем указал немым страдальцам жертву поднести отпетым в ночь, одетой чистым светом Чёрный дух угомонился, в бабочку переродился. Светит путникам заблудшим - водит дУши, сушит лужи. Под его светящий трепет жертву песни до рассвета принесёт болот девица, и растают вереницей швы границы с небылицей» Взгляд спотыкается и снова каменно припечатывает последние четыре строчки. — Тортл… — сглатываю в горле сушь, пытаюсь унять в ушах её давний далекий крик. — Это то, о чем я думаю? — Да. — он сейчас как гора, как его долбанная Фудзияма, невозмутим и непостижим. — Она в миссии. Он устало выдыхает. Его тихий голос странно застревает у меня где-то в печени. Нет… этого не может быть. Ей ещё полгода до полного восстановления! Заорать бы так, как прежде, чтоб у этого мистер Невозмутимость весь хрусталь разхерачило! - Тортл. Она не готова! Я не пущу её. - Не тебе решать. Она сама в состоянии. Я просто тебя предупредил. Он упаковал заряженные Мурзом бутылки в чемодан, шагнул к двери и остановился на выходе: — Нобуль, не держи её. Это я-то держу?! Силой что ли?! Я же ради неё - всё! Размазать бы его сейчас, но у этого многомудрого не только терпение бронебойное, но и корпус… — Она скучает, Нобуль, — голос Тортла тихой паутиной сковывает мой не вырвавшийся гнев. — Она скучает, — вторю я, бессильно опуская руки…