— Проучить?

Первая неделя всегда сложная. Особенно, если это неделя в Школе Леди, где нужно начать раскрываться. Без этого никак и каждый это понимал. Ты всё никак не могла отвыкнуть от никотина. Куря с тринадцати лет по настоящий момент успеваешь привыкнуть к этому, и уже дня прожить без пачки сигарет никак. А при осмотре отобрали всё, даже что-то незначительное. Но делать не оставалось ничего, поэтому смириться надо. Надо, но ты, блять, уже не можешь. Не можешь, потому что трудно. Это ломает тебя. — Что ты тут делаешь? Ты слышишь сзади голос и сразу понимаешь кто это. Стоя на балконе, руки сжимаются на ограждении. — Не твоё дело, Штрэфонд, — поворачиваешься к девушке. — Или лучше Желточенко? — Закрой свой грязный рот, — она подходит ближе. — Грязный? — ты усмехаешься. — Уверена? Не хочешь проверить насколько он грязный, м? Расстояние сокращается на минимум. Становится жарче, в воздухе чувствуется напряжение, а между двумя телами образуется ток. — А ты смелая, я смотрю. — Крис облизывается. — Давно не проучали? Ты смотришь прямо в глаза однокласснице. В её голубые, такие красивые глаза. Увидев эту девушку впервые, ты даже как-то сравнила эти глаза с чистым и прекрасным небом. Это произошло неосознанно, но почему-то в мыслях снова это всплыло. — Молчишь? — уже шепчет Штрэфонд. — А если так… В следующую секунду её губы проходятся по твоей шее, поднимаются выше, к скулам, и снова вниз, к ключицам, которые были видны из-под растянутой пижамной футболки. Ты не до конца понимала происходящее, но тебе это нравилось. Словно что-то внутри давно ждало этого момента, такого горячего и интимного. — Мне прекратить? — многозначительно спросила Крис. Ты не знала, что ответить. Нет? Да? Не знаю? А что можно было ответить, если тебе хорошо, но в тоже время неловко? — П-про… — ты выдохнула. — Продолжай. Ты так и не дождалась ответа, ведь тебя подняли крепкие руки и потащили неизвестно куда. — Будь тише, малая, — единственное, что сказали тебе. А дальше принесли в какую-то комнату, отдалённо напоминающую место для отдыха съёмочной группы. По углам стояли камеры, штативы, даже зеленый фон было видно. Но всё это было неважно, ведь тебя уже повалили на кровать. Желточенко нависает над тобой. Так близко вы друг к другу никогда не были, настолько, что почти касаетесь носами. Смотрите друг на друга. Ты улыбаешься, а её губы открыты. Твои же касаются губ одноклассницы. Та вздрагивает, но сразу же отвечает на поцелуй. Сколько прошло? Минута, две? Дыхание. Твоё дыхание сбилось, сердце словно замерло, а Крис всё продолжала. Ласки, поцелуи… Хотелось громко застонать, но ты понимала, что нельзя. Могут услышать и прийти, а вам это не нужно. С тебя сняли футболку. И сделали это с нежностью, непривычной для девушки с дредами. Дальше её полусогнутые пальцы касаются до твоей поднятой диафрагмы и проводят по животу. Рука Крис задерживается на долю секунду и чувствует небольшую выемку, дотрагивается и замирает около твоих полусогнутых ног. Она невольно улыбается и ты замечаешь её счастливые глаза, обрамлённые густыми ресницами. Ты хмуришься и проводишь ладонью по щеке Штрэфонд. Пальцы чувствуют ровные скулы и мягкую кожу. «Блять, как же она прекрасна». — проносится в твоей голове, но выдаёшь ты совсем другое. — Ты, кажется, нравишься мне. От своих слов мурашки пробежали по телу, а руки одноклассницы перестали блуждать по твоей талии. Глаза, находящиеся сверху, снова заискрились, но на этот раз немного по-другому. — Крис… — Иди ко мне, — сказала Желточенко и опустилось рядом с тобой, прижавшись к твоему горящему телу. Тебе стало тепло, и теперь уже лежала на её груди, слыша бешеный стук сердца и неровное дыхание. — И ты мне. После этих слов тебя накрыла радость и во второй раз ты прижалась к губам Крис. Таким сладким и манящим. — Ты же никуда не уйдёшь, правда? — как-то наивно спросила ты и искренне улыбнулась. — Ни за что.