Береги себя, ради меня.

— А ты какого хрена, жертвовал собой?! Ты понимаешь, что это бесполезно?! — Да и что с того?! Но ты видел этих людей?! Мы просто обязаны были их хотя бы попробовать спасти!!! И тебе какая вообще разница до меня?!-говорил парень, со слезами на глазах, а больше и никак иначе. Не мог он выдержать этот моральный груз. Камень, который взвалил на свои, хрупкие на первый взгляд, плечи. Он чуть- ли не с рождения поставил перед собой цель, что всех должен спасти, кто бы это ни был. И вот сейчас он уже на третьем курсе "Геройской академии" и всё так же думает, и всё так же отчаянно пытается справиться со всеми проблемами, как чужими так и своими. Хотя... И чужие можно не говорить, ведь он думает что это его, всё его проблемы. Все злодеи, вся и всех личная жизнь, академические проекты, выступления и т. д. Вот и сейчас он взвалил на себя ответственность за людей, которые по сути и должны были пострадать или вообще умереть, по крайне мере так случилось с большинством. В этой битве с злодеями не было равных. Она вообще никак не запланирована и даже не предположена. Хотя, что там... Это как всегда внеплановое нападение на город, но на этот раз это довольно сильное. Наши герои не были готовы к такому количеству отрицательных эсперов. Но вот именно сейчас Мидория Изуку сидит после школьного травмпункта, в своём классе. Его руки и торс перебинтованы, а его лицо красное, из носа и разбитой губы течёт бордовая струйка крови. Его одноклассник-Тодороки Шото, запыхавшись и немало потрепанный, залетел в класс и начал нагонять на этого безмозглого придурка, который решил, что он сможет создать мир утопии. — Ты... Ты мне дорог... Ты мне дорог!!! Сильно!! Ты меня научил не презирать годами то, что я ненавидел в себе!!! Ты научил меня любить и уважать себя всего!!! Именно ты, показал мне жизнь с другой стороны!!!-Шото подошёл к Изуку ближе и... Не выдержал, он обнял его. Так сильно, что кажется и без того сломанные пару рёбер, переломятся по новой. В тот момент, когда он ослабил хватку, Мидория понял, что руки у этого парня трясутся и он что-то судорожно, как будто в бреду, шепчет одни и те же слова: — Ты мне нужен... Только ты... Пожалуйста, береги себя... Прошу, пожалуйста... Изуку, стоявший в шоке (от которого даже плакать перестал), очухался, с горем пополам он поднял свои руки и тоже обнял эспера, положив их на его спину, немного поглаживая. Минут через 5 парень всё же успокоился и немного отстранился от этого зелёного чуда. — Всё? Теперь легче?-поинтересовался перебинтованный у своего товарища по несчастью. Почему вы спросите по "несчастью"? Я вам скажу: "Когда дочитаете весь текст, поймёте". Неожиданно для всех, даже для себя (автор: а для кого-то ожидаемо)), Шото впился в губы зеленоглазки, жадно сминая своими и слегка покусывая их. Мидория на секунду словно завис, а затем обхватил талию своего одноклассника руками, отвечая на поцелуй не менее страстно, нагло врываясь языком в чужой рот, отчего Тодороки едва слышно застонал и сжал волосы на затылке этого мягкого и доверчивого парня, позволяя горячему языку оплетать собственный. Мидория первый разорвал поцелуй, когда воздуха в лёгких уже не осталось, провёл пальцем по влажным и слегка припухшим губам и хитро улыбнулся, глядя в затуманенные глаза напротив. Щеки так и горели, притом у обоих. Этот поцелуй каждый воспринял, как что-то нереальное и своеобразное. Тодороки не особо собирался останавливаться, поэтому медленно приподняв за подбородок, начал осыпать шею поцелуями, иногда прикусывая и всасывая кожу. Ну и как же без собственнической метки? Правильно! НИКУДА! Сильно закусив бледную кожу на выпирающий ключице, он отстраняется, смотря на это искусство. Мидория вновь затягивает парня в поцелуй, притягивая его рукой за шею. Желание прошибает электрическим током молодые тела. Дыхание сбивается в предвкушении близости и страсти. Влажные звуки поцелуев и легкие постанывания разносятся по всему кабинету. Они продолжают стоять и наслаждаться, пока Шото не вспоминает про дверь. Но момент как-то портить не хочеться, поэтому забив на неё хуй, только ладонями уже оглаживает рельефную грудь партнера, зажимая меж пальцев уже затвердевшие соски. Тонкий шёлк, из которого сшита его рубашка, добавляет приятного трения, от чего это чудо сильнее начинает скручивать низ живота, а уже и так вставший, от примитивной ласки,половой орган. Член просто изнывает от недостатка внимания к себе. Ловкие руки парня напротив распахивают чужую рубашку и начинают шарить по крепкому торсу героя, а затем и вовсе ползут ниже, к паху, охватывает яички, нежно сжимая и перебирая их. Член самого эспера стоит колом и сочится смазкой. Грудь обоих высоко вздымается от частого дыхания. Но Шото всё не унимается, продолжая садистски мучить любовника сладостными касаниями и невесомыми поцелуями. Изуку хочется ощущать на себе более сильную, даже грубую хватку рук. И нет, нет, он не мазохист, ни в коем случае. Тодороки лижет чужое ухо, прикусывает раковину и мочку. Мидория прикрывает глаза, чувствуя, как удовольствие дрожью расползается по всему телу, скручиваясь тугим комком в области паха. Шото проходится кончиками пальцев по внутренним сторонам бёдер партнера прямо к ягодицам, крепко сжимая их, выбивая тем самым из легких несдержанный стон зеленовласого эспера. Он разворачивается и кладёт своего любовника за ближайший стол. В этом маленьком пространстве ужасно жарко и воздуха совсем не хватает. Мидория скулит, когда этот эспер приподнимается над ним, а вместе с этим оставляя росыпь поцелуев по всему его торсу. Ну как же можно плавиться от этих ощущений? Шото растегивает свой ремень и приспускает всё бельё, приподнимает ногу зеленоглазки, так же стягивая всё, что скрывает такой прекрасный вид и целует в колено. — Ты точно хочешь продолжить?-эспер рассматривает партнера, пожирая того взглядом. Лицо Мидории пылает румянцем, зеленые пряди растрёпаны по столу, оголенное тело покрыто испариной, а ноги бесстыдно раздвинуты в стороны. Он смотрит, приподнявшись на логтях, как две набухшие темные головки растирают друг о друга выступивший предэякулят. От такого вида он невольно закусывает нижнюю губу и лишь показательно раздвигает пальцами свои ягодицы, призывно смотря на партнёра. Такой ответ мог значить одно: "Да". Шото вновь впивается в губы Изуку, жадно терзая их, после сползая к самому низу, ведя дорожку легких поцелуев. Он приподнимает любимого под бёдра и тут же припадает к колечку мышц, обильно смачивая слюной и вылизывая. Парень под ним жалобно скулит, елозя на твёрдой поверхности. Сладостная невыносимость истязающих ласк отдаётся шумным пульсом в висках и тягучим возбуждением в паху. Каждое касание обжигает кожу, вызывая табун мурашек. Так мокро, горячо и восхитительно. Отстранившись Тодороки начинает тереться членом меж ягодиц партнёра, чуть толкаясь головкой в анус, но тут же проскальзывая дальше по промежности. Тот покачивает бёдрами, раззадоривая любовника. Эспер издаёт утробный рык и резко наваливается на лежащего. Он в любую секунду может потерять самообладание. Закусив губу, Изуку лишь сильнее продолжает вилять бёдрами и похотливо стонать. Тодороки всё же входит в любовника и устанавливает размеренный темп, наслаждаясь жаром и узостью партнера, который специально зажимает его внутри. Он звонко шлепает его по ягодице, довольствуясь гортанным стоном. До основания вбивается с большим нетерпением. Носом Шото утыкается в местечко за чужим ухом, вдыхая запах кожи и волос одноклассника. Он порыкивает, как дикий зверь, от пьянящего и дурманящего Мидории. Ладонь зеленовласого проходится по изгибам чужой спины и останавливается на пояснице. На особо жестких толчках, он просто впивается своими короткими ногтями в кожу и чуть- ли не раздирает в кровь. Сейчас Изуку хотелось плавиться под ласками эспера подобно воску, позволяя трогать, мять и целовать себя везде, где тому вздумается. Он урчит, когда сильные руки сжимают его бока, а губы нежно касаются подбородка. Ещё несколько толчков, и они вдвоем одновременно видят небо в алмазах и небывалую феерию, потом Шото выходит из измученного зеленовласки, падая на стул рядом. Последний продолжает лежать на столе и тяжело дышать. — Шото... Я люблю... — Я тебя сильнее.