Сердце Скорпиона

Первая глава.       Малфой и Дэвис выпали из перемещения в воздухе, в полуметре над асфальтом. Это было неприятно. От удара Аврора откатилась в сторону и, похоже, потеряла сознание. Резкое движение справа от него. Только годы тренировок и удача помогли Марку уйти от атаки темноволосой ведьмы, которую затянуло вместе с ними. Противники успели обменяться несколькими заклятиями, когда перед ними возник громовещатель.       — Регистрируется нарушение законов магии. Оставайтесь на своих местах до появления мракоборцев! — казалось бы на весь переулок, но в действительности только им двоим прокричало письмо.       Пожирательница изменила направление атаки, разбив основание балкона у стоящего рядом дома. Стремительным броском мракоборец переместился к Авроре, создавая над ними защитный щит. В это время ведьма выбежала из маленького переулка на улицу и исчезла на его глазах.       «Здесь что-то не так. Кричалки на месте преступления, что за…», — Марк не стал дожидаться авроров. Он не знал, где находится и чего можно ожидать. Очевидно, что Малфой изменила траекторию трансгрессии, и здесь могли быть её соучастники. Дэвис попал не туда, куда метил: громовещатель на английском, хотя они должны были быть в Болгарии, свет заходящего солнца, хотя уже ночь, всё ощущалось неправильно и пока он не узнает, куда она их отправила, лучше будет скрыться.       Марк заметил в её руках разбитые на кусочки песочные часы. Поняв, что перед ним, мужчина выругался. Заклинанием он призвал все части сломанного хроноворота и спрятал в карман формы. Нанеся на обоих дезиллюминационные чары и залечив её кровоточащий лоб, Дэвис поднял всё ещё находящуюся без сознания Аврору на руки и быстрым шагом пошёл прочь. ***       — Слышала, пару часов назад было зафиксировано использование непростительных заклинаний в Восточном Лондоне? — взволнованно проговорила Гермиона.              — Здравствуй, рада тебя видеть, как твои дела, — игнорируя вопрос, произнесла Пэнси.       — Ох, извини, я просто, — она тяжело вздохнула, не зная, как описать, что чувствует.       — Как я понимаю, Драко тебе спуска не даёт? — улыбаясь, спросила подруга.       Гермиона не стала отвечать. С утра до вечера она работала в Министерстве, а потом бежала в офис его фирмы. Грейнджер надеялась, что, учитывая всё, что между ними произошло, он сам откажется от контракта, но Малфой предпочёл выполнять условия сделки. Этот режим длился уже третью неделю, и только осознание того, что впереди выходные, держало её на плаву. Она любила свою работу, но находиться с ним в одной комнате, за одним столом оказалось гораздо сложнее, чем та только могла представить.       — Ваша текила санрайз, дамы, — официант поставил перед девушками бокалы.       — Пэнси, я не собиралась…       — Сегодня пятница, завтра ты не работаешь. И, как ты сказала, какие-то идиоты использовали непростительные, так что сегодня я засыпаю одна, и мне нужно улучшить настроение, — протянула Паркинсон.       — А ты пробовала его улучшать мороженым и шоколадом? Можно пойти ко мне домой. У меня есть и то, и другое.       — Ты в курсе, что мы уже совершеннолетние? — нервно царапала ножку бокала Пэнси.              — С ним всё будет в порядке.       — Похоже, что я о ком-то переживаю? — она не хотела показывать свои слабости ни перед кем, а он был её слабостью.       — Тогда за что выпьем?       — Хм, ну раз тебе нужен тост. Как насчёт: «За одобрение закона о защите домовых эльфов!»?       — Вот через месяц, если его одобрят, и выпьем. И пить мы будем не эти коктейльчики, — с тяжёлым вздохом произнесла Гермиона.       Пэнси засмеялась.       — Если? Дорогая моя, Драко потребовался месяц, чтобы твой закон внесли на слушание и, поверь мне, он его протащит и на голосовании…       — Но перед этим он изнасилует мой мозг во всех возможных вариантах, — прервала её Грейнджер.       — А хотелось бы, чтобы не только мозг?       Гермиона поперхнулась сладким коктейлем и пожалела о том, что сказала. В голове промелькнуло воспоминание обнажённый фигуры Драко, которое она никак не могла забыть. Один раз, ещё один раз и проститься с ним. Снова целоваться с ним, почувствовать тяжесть его тела на себе, испытать яркие мгновения наслаждения. Она тряхнула головой, будто пытаясь выбросить из неё ненужные, нежеланные образы.       — Тебе бы этого хотелось, не так ли? — с упором на первое слово и немного покраснев, спросила Гермиона.       — О, это было бы интересно. Союз мечты Риты Скитер и печаль всех чистокровных мамочек с дочками на выданье. А уж какую кампанию бы развернул Люциус. Ты бы стала самым молодым министром магии в истории Великобритании под ручку с его обожаемым сынком и всеми открывающимися возможностями, — немного мечтательно протянула слизеринка.       — Никакую кампанию он бы не развернул. Его бы удар хватил.       — О, сахарный папочка…       — Фу! — вырвавшийся крик привлёк внимание окружающих, но сдержать себя Гермиона не могла, — никогда не…       — Красоту и достоинство в мужчине ты не увидишь даже с прикреплённой на нём табличкой с большой стрелкой и громкими фанфарами? — перебила её Паркинсон. — Но раз тебе не нравится папочка, то, как говорят в моём окружении, наш скользкий Люциус и не такое переживёт. Поверь мне, стоит ему только представить все выгоды такого союза в наше столь толерантное время, и ты станешь дочкой, о которой он всю жизнь мечтал, — ей пришлось поднять руки, чтобы показать воздушные кавычки, произнося последние слова.       — Пообещай мне, что свои идеи и фантазии ты будешь держать при себе. Хватит и того, что я работаю с младшим Малфоем. И как я только на это согласилась.       «Надо было отказаться, искать любую отговорку, но отказаться».       — Благодаря моим советам и помощи.       — Если это твоя помощь, то знать не хочу, как выглядит твой вред.       — О, поверь мне, никто не хочет, — засмеялась Пэнси.       — Девушки скучают? Могу ли я угостить их шампанским? — симпатичный высокий брюнет остановился у их столика, жадно пялясь прямо в декольте Паркинсон. Привычная картина каждого вечера, когда они оставались вдвоем.       — Если только вы угостите и наших парней. Не хочется, чтобы они нам завидовали, — мягко сказала Пэнси, вытягивая чуть в сторону свои длинные ноги в короткой юбке.       «А это что-то новое», — подумала Гермиона, поскольку обычно Паркинсон, любившая внимание, не отказывала себе в удовольствии пофлиртовать с незнакомцами.       — Им бы не стоило оставлять таких красавиц в одиночестве, ведь кто-то может оценить вас должным образом, — не отступился мужчина.       Столь грубая и топорная попытка флиртовать вызывала только усмешку.       — Стоило немного задержаться, и что мы видим? Вы уже ищите нам замену! — театрально приложив руку к сердцу, практически пропел Забини, подойдя ближе к столику. — Но, право, дамы, вам стоит искать дальше.       Мужчина начал закипать:       — Да что вы себе позволяете?!       — Девушки заняты, — Драко смерил брюнета ледяным взглядом. — Тебе пора.       Как оказалось, зовя ее на девичник Паркинсон немного слукавила.       Оценив свои силы, неудачник ушел, бросив на прощание Пэнси тихое «шлюха».       — А это он зря, позволь мне, — все также широко улыбаясь, Блейз применил магию, даже не доставая палочки, и с нахала слетели штаны, обнажив бледные бедра.       — Ах, как грубо и без фантазии. Прямо как в школе, да, Блейз? , — усмехнулась слизеринка.       — Ну зачем на такого, как он, тратить свои силы и фантазию? Спущенных штанов вполне достаточно, верно, Грейнджер?       — Угу, — протянула гриффиндорка, потягивая через соломинку коктейль. «Допью его и могу уйти», — проговорила про себя девушка.       Официант в мгновение ока поставил еще два стула и принял заказ подошедших мужчин. Столик был рассчитан на двоих, но найти больший в пятницу вечером в популярном баре было просто невозможно. Конечно, если кто-то из ее компании захотел бы, то место нашлось бы волшебным образом, но видимо всех все устраивало. Кроме Гермионы, которая терпеть не могла, когда влезали в ее личное пространство. Особенно, если влезавшим был ее новый «шеф», чьего пристального внимания ей хватало с избытком и в офисе.       — Ооо, Грейнджер, ты уже пьешь за столь долгожданную встречу? Подожди, пока принесут наши напитки!       — Блейзи, моя дорогая подруга так устала на работе, что ей просто необходимо расслабиться. Шеф совсем ее не жалеет, — с притворным сочувствием в голосе произнесла Пэнси, смотря прямо на Драко. От его внимательного взгляда, брошенного на нее, Гермиона залилась краской. Чудно. Теперь он будет думать, что она жалуется и обсуждает его с другими.       — Драко, что я слышу, слизеринский принц заставляет гриффиндорскую заучку делать за него всю работу? Неужто сбываются школьные мечты? — Блейз не упустил возможности вставить комментарий.       — Забини, если в школе ты мечтал об этом, то я могу порекомендовать достойного психотерапевта, — все так же участливо и как будто по-дружески сказала Пэнси.       — Ох, дорогая, как только он поможет тебе, я буду следующим в очереди.       Глаза шатенки запылали, тонкие губы расплылись в широкой улыбке, не сулившей ничего хорошего.       — Забини, достаточно, — резко бросил Малфой и затушил еще не разгоревшийся скандал.        «Допивать и бежать, всего лишь чуть больше половины бокала». За пару месяцев более близкого общения, гриффиндорка так и не привыкла к их постоянным шуточкам и подколкам. Если с каждым из них по отдельности девушка могла совладать, то когда они собирались вместе, их было слишком много для нее. Очень быстро и неожиданно слизеринцы ворвались в ее жизнь, не давая времени привыкнуть к таким изменениям.       Музыка с танцпола на нижних этажах заиграла еще громче и уже била девушке по ушам. Ее несказанно радовало, как чистокровные волшебники вписывались в маггловские заведения, но сам выбор таких мест в глубине души раздражал. «Парни отвлекут Пэнси, так что допить бокал, чтобы не выглядело, что я бегу, попрощаться и уйти. Еще чуть-чуть.». Голова раскалывалась, и зелья уже не помогали, а тяжелый бит доносившейся мелодии только усиливал боль. Гермиона наклеила на лицо привычную улыбку, наблюдая за эмоциональным диалогом Пэнси и Блейза. Она пришла сюда поддержать подругу, но теперь могла со спокойной совестью ее оставить. Волшебница встала со стула и в взяла в руки сумочку.       — Грейнджер, только не говори, что ты уходишь! — воскликнул Забини.       — Вернусь через пару минут, даже не успеешь соскучиться.       — Подожди, я с тобой, — Пэнси тоже встала из-за стола, и девушки отправились в дамскую комнату.       — Убежишь сейчас или когда допьешь коктейль? — подкрашивая губы красным блеском, спросила слизеринка.       — Я же обещала вернуться.       — Значит, сначала допьешь? Знаешь, с тобой ничего не случится, если ты проведешь с нами целую ночь. Обещаю, я присмотрю за тобой.        — Ты же не думаешь, что я вас боюсь? — улыбнулась гриффиндорка.       — Это именно то, что я думаю. Ты так сильно боишься, что тебе понравится, и ты предашь свой ало-золотой герб, что предпочитаешь каждый раз убегать.       — Ого, к твоим талантам художника стоит добавить и писательский дар, — проигнорировав ее вопрос, попыталась отшутиться Гермиона. — У меня болит голова, так что лучше я все-таки пойду домой сразу. Попрощайся с Блейзом и Малфоем за меня, хорошего вам вечера.       Не став слушать возражения подруги, Грейнджер вышла из дамской комнаты и направилась в сторону дверей, пробираясь через пятничную толпу молодых людей. Оставляя позади шум бара и грохот музыки, девушка пошла вдоль дороги, подальше от случайных прохожих. Прохладный августовский ветер проникал под тонкую ткань блузки, вызывая мурашки по целому телу.Если днем лето в полную силу показывало свою власть, то вечером осень резкими порывами напоминала о скором приходе.       — Грейнджер!       Ей пришлось остановиться, но сама мысль, что придется поворачивать голову назад, вызвала очередной укол боли, поэтому она осталась стоять без движения. Волшебница и так знала, кто это, ведь на свете был только один человек способный в таком приказном тоне обращаться к ней. Мужчина догнал ее и загородил собой путь.       — Да, Малфой?       — Паршиво выглядишь.       — Благодарю, не буду мозолить ваш аристократический взгляд, — она обошла его и направилась вперед, считая, что разговор закончен.       — В таком состоянии тебе нельзя аппарировать, тебя расщепит.       — Спасибо, мамочка.       — Раньше тебе такие игры не нравились, но если хочешь, можешь называть меня папочкой, — ей не нужно было смотреть на него, чтобы представить ухмылку на бледном лице, — тебе точно нельзя перемещаться.       — Может оставишь свои шуточки до понедельника? У меня голова болит, — неожиданно для самой себя пожаловалась девушка.       — Уже в курсе, Пэнси просветила и попросила тебя проводить. Идем сюда, — он схватил ее за запястье и завел в темный переулок.       — Что ты себе позволяешь?       — Позволяю помочь одной очень упрямой ведьмочке, — Малфой притянул Гермиону за обе руки к себе, — Держись.       — Перестань!       — На счет три. Раз, — он прижался к ней своим торсом.       — Это небезопасно, отпусти меня…       — Два, не дергайся.       — Нет!       — Три.       Волшебников закрутило в совместной трансгрессии, и в мгновение ока они исчезли из темного переулка, появившись прямо перед дверьми ее квартиры.       — Ты хоть представляешь, как это небезопасно? — возмущению просто не было предела.       — Опасность, какое новое для тебя слово, Грейнджер, — Малфой саркастически ухмылялся, все еще держа ведьму в объятиях. Слишком близких и уже ненужных.       — Отпусти меня.       На мгновение показалось, что он раздумывал, стоит ли это делать, но затем блондин сделал шаг назад.       — Спасибо за помощь, но не стоило, я бы справилась.       — Не сомневаюсь, — с привычной ухмылкой на лице ответил мужчина.       — До встречи в понедельник, — Гермиона попыталась достать ключи из сумочки, когда та так предательски выпала из рук, и содержимое рассыпалось по полу. Тихий стон вырвался из губ. У нее болела голова, за спиной стоял Малфой, а все ее вещи валялись под ногами. Прекрасно. Просто прекрасно.       Она вздрогнула, почувствовав его дыхание возле своих коленей. Грейнджер упрямо смотрела ровно на дверь, стараясь делать вид, что это нормально, что ничего необычного не происходит.       — Ты мог бы воспользоваться манящими чарами.       — Ммм, наверное мне стоит повторить заклинания третьего курса, — мужчина наконец-то поднялся, отпер замок и открыл нараспашку дверь.       — Четвертый, это был четвертый курс. Я должна была научить Гарри пользоваться акцио перед первым заданием с драконом, — словно ни к кому не обращаясь и не двигаясь с места, проговорила Гермиона.       — Тебе помочь?       — Нет, не нужно, я сама.       — Я не сомневаюсь, но ты уже минуту стоишь перед открытой дверью.       — Да, — невпопад ответила девушка и только через пару секунд мелкими шажками зашла в прихожую. Стараясь повернуться всем телом так, чтобы даже малейшее движение не затронуло голову.       — Спасибо за помощь, пока, — очередное прощание с Малфоем.       — Стоп, подожди — слегка повысив голос, сказал мужчина. — Милли!       — Да, хозяин? — между ними появился домовой эльф с ярко-серыми глазами, одетый в детский сарафанчик с большими цветами.       — Принеси лекарство от головной боли из моих запасов.       — Не надо. Я сегодня уже пила зелья, и они уже не помогают. Мне просто надо поспать, — пыталась отнекиваться девушка, хоть и понимая, что сейчас его бы никто не переубедил.       — Ты не пила мои зелья, — отрезал мужчина.       Эльфийка уже вернулась, держа в руках прозрачную склянку с розоватой жидкостью.       — Можешь идти домой, — волшебник открутил крышку с баночки, — Выпей при мне.       — Что ты…       — Пока ты его не выпьешь, я не уйду, — резко оборвал ее молодой человек.       Наверное, стоило возразить, возмутиться, поругаться, но Малфой был хорошим зельеваром и не стал бы причинять ей вред. По крайней мере, не так очевидно. Он мог играть на нервах, врываться в личное пространство, касаться ее тела, но не стал бы делать ей больно. Гермиона взяла зелье и в три глотка его выпила.       — Малиновое, — немного удивленно произнесла девушка. Ей показалось, или мужчина слегка покраснел.       — Я улучшил его в детстве и привык так варить.       — Мне лучше.       — Я слышу удивление в твоем голосе. Грейнджер, было только три предмета, где ты не была лучшей ученицей, и в зельях тебя обогнал я.       — Меньше самодовольства, Малфой.       — Набирайся сил, в понедельник нас ждут дела, — последнее слово он всегда оставлял за собой.       Волшебница закрыла дверь и вошла в пустую квартиру. Хоть головная боль и отпустила, но она чувствовала себя абсолютно измотанной. Стянув с себя одежду и не смывая остатки косметики, девушка упала на кровать, мгновенно проваливаясь в сон.        Солнечные лучи согревали ее тело сквозь стекла окон, а привалившийся к боку Живоглот только добавлял тепла. Гермиона потянулась, с радостью предвкушая два спокойных выходных дня. У нее скопилось пару книг, которые она никак не успевала прочитать, а новая кофейня на углу улицы уже несколько дней манила своими ароматами и видами аппетитных булочек.       — Это будет хороший день, Живоглот, — сказала Гермиона коту, будучи полностью уверенной в том, что он то ее точно понимает. В окно постучала сова со свежим «Пророком».       «Начало скандального романа бывших врагов? С подробным расследованием Рита Скитер, страницы 1, 2 и 3», — огромные буквы передовицы блистали свежей краской над колдо из переулка возле бара. И глядя на их крепкие объятия, Гермиона чувствовала как мечты о спокойных выходных разбиваются о суровый мир, придуманной Ритой Скитер.       «Мерзкая гарпия, всю кровь мне высосет, надо было навсегда оставить ее в той банке», — с непривычной для нее злостью подумала девушка. Буря негодования никак не утихала в душе. Раз за разом она прокручивала в голове особо едкие пассажи и предположения репортерши. Гермиона была так зла, что даже не могла сосредоточится на решении возникшей ситуации и возможных последствий. Когда наконец-то раздался звонок в дверь, она, не глядя в глазок, распахнула ее настежь.       — Что ты здесь делаешь? — разочарованно простонала волшебница.       — Грейнджер, ты уже второй раз подряд не здороваешься со мной. Если такое повторится, я могу подумать, что это что-то личное. Я принесла латте и круассаны.       — Пэнси, ты у меня дома в субботу в 9 утра. Мне не кофе нужен, а объяснения, — пропустив подругу внутрь, проговорила девушка.       Паркинсон прошла в гостиную и поставила на маленький журнальный столик угощение.       — Меня иногда удивляет, что самая умная ведьма столетия не понимает таких очевидных вещей, — слизеринка удобно расположилась на диване нежно-кофейного цвета, подставив под спину одну из бежевых подушек. Живоглот привычно забрался ей на колени в ожидании ласковых поглаживаний.       Гриффиндорка не стала отвечать на слова подруги и, взяв стаканчик с латте, присела в стоящее напротив дивана зеленое кресло. Несмотря на теплые солнечные лучи, проходящие через большие окна, девушку трясло, и она закуталась в ворсистый плед, хотя ей и не было холодно. Волшебницы в молчании провели несколько минут, пока громко не вздохнув, Гермиона возмущенно сказала:       — Как нас вообще нашли?! Как же я ее ненавижу! И его!       — Ненависть к Скитер я всецело разделяю и одобряю, но в чем вина Драко? — не прекращая гладить кота, спросила Пэнси.       — Если бы он не полез со своей трансгрессией, нас бы не сфотографировали в такой… ммм… позе. Если бы он только послушал меня и оставил в покое, этого бы не было. Если бы он не пришел в бар…       — Ммм, а чтобы бы было, если бы он вообще не родился? — слизеринка перебила Гермиону на полуслове.       — Не преувеличивай! Я совершенно про другое. И зачем ты только попросила его проводить меня! — ведьма в очередной раз бросила взгляд на лежавшую на обеденном столе газету и не заметила мелькнувшее удивление на лице Пэнси.       — То есть это уже моя вина? Маленький совет, хочешь кого-то обвинять, будь последовательной, так можно добиться гораздо больше успехов.       — Тебя это безмерно веселит, верно?       — Безмерно — нет, веселит — несомненно. Грейнджер, ты раздуваешь из пикси дементора, только идиоты воспринимают подобные статьи за правду, — с абсолютной уверенностью в голосе произнесла Пэнси.       — Угу. Только после нескольких таких статей ее авторства мне в письмах посылали неразбавленный гной бубонтюбера, — от одного воспоминания как кожа на руках распухла и покрылась болящими язвами, девушка скривилась.       — Значит, в этот раз ты не будешь их открывать. Писанина Скитер интересна исключительно скучающим домохозяйкам и старым вдовушкам. Людям, у которых слишком много свободного времени, но, к счастью для нас, не имеющих никакого влияния.       — Ты лучше меня понимаешь, что моя репутация пострадала. А без денег и длинной родословной — это единственное, что у меня есть.       Паркинсон молчала, прекрасно осознавая, что слова Гермионы имеют смысл. Умнейшая ведьма столетия, героиня войны, подруга спасителя, для продвижения своих идеалов она полезла в закостеневшую до самых своих оснований политику. На волне победы во Второй магической войне ей удалось добиться многого: обязательное маггловедение в Хогвартсе для всех чистокровных, курсы «терпимости» для уже выпустившихся студентов, изменение статуса оборотней. Только консервативное общество волшебников вскоре устало от активной деятельности Грейнджер, и ей пришлось учиться протаскивать свои идеи привычным для них образом — в многомесячных обсуждениях и вынужденных коалициях. Игры, привычные аристократии, но стоившие многих душевных сил девушке, желающей изменить мир.       — Гермиона, — Пэнси произнесла ее имя непривычно мягко, обращаясь к ней как к маленькой девочке, — Драко поможет тебе.       Грейнджер только сильнее закуталась в плед и развернулась в кресле в сторону окна, смотря на проплывающие по голубому небу облака. Выпустив наружу свою злость и негодование, она начала думать, как ей решить эту проблему.       Пэнси не выдержала и задала давно назревший вопрос:       — Разве ты бы не хотела…? — ненужно было заканчивать предложение, чтобы подруга поняла, что та имеет в виду.       — Его родители меня не примут. И ставить Драко перед выбором, я не стану.       «Не после того, как лишилась своих», — слова не вырвались наружу, но не думать об этом девушки не могли. Последствия забвения нельзя было снять. Юная волшебница сохранила им жизнь, но не память. Выросшая в счастливой и понимающей семье, она не представляла, что может быть иначе. Что для кого-то оборвать родственные связи стало бы идеальным решением. Для Пэнси. Для Драко.       Гермиона поневоле вспомнила родителей слизеринца. То, как они смотрели на нее после войны. Даже после того, как их с Гарри протекция вытащила чету Малфоев из Азкабана и оставила состояние. Никаких серьезных обвинения им не выдвинули. Плевать на ее заслуги, поступки и цели. Кровь определяла все. Такие люди окружали волшебницу в Министерстве. Этого ей хватало выше головы.       — Я немного удивлена, застав тебя дома, неужели аврорат решил не использовать твои способности — размышления ведьмы прервал голос шатенки. По тону голоса и по тому, как она с маниакальным усердием гладила низзла, не поднимая своих глаз, Гермиона поняла, что в действительности ее интересует.       «Ах вот почему ты так рано», — промелькнуло в голове у Грейнджер.       — Сначала на поле работают мракоборцы, при необходимости вызывают и меня. Но, Пэнс, я внешний консультант, если там нет ничего, с чем бы я могла помочь, то нет причин для нашего сотрудничества.       — Темная магия и использование непростительных впервые за последние пару месяцев разве не повод подключить самую умную ведьму столетия?       Гриффиндорка терпеть не могла, когда ее так называли. И Пэнси об этом знала.       — У аврората полно своих сотрудников, я присоединяюсь только когда…       — Когда министерство хочет показать, что наши спасители не дремлют и стоят на защите всего волшебного мира, — закончила за нее предложение Паркинсон.       Гермиона не стала спорить, учитывая, что слизеринка была во многом права. В большинстве случаев ее присутствие объяснялось красивым колдо под успокаивающим текстом официальных лиц. Только изредка знания чародейки могли помочь, но содержание таких дел никогда не попадали на газетные страницы. «Стоило послушать Рона», — при первой же возможности старый друг отошел от министерских дел, предпочитая строить карьеру в квиддиче и, кажется, еще ни разу не пожалел об этом.       Смотрящая в окно Пэнси первая заметила приближение черного филина.       — Знакомая птица, — кивком показывая на крылатого почтальона, сказала девушка.       «В 10 у тебя. Д. М.», — не дожидаясь ответа, филин улетел к хозяину.       Гермиона взглянула на висевшие на стене часы, оставалось 20 минут до его прихода.       — Пэнси, у меня дела…       — Уже ухожу, но если «самой неожиданной паре сезона» что-то понадобится, дай знать, — слизеринка по памяти процитировала один из эпитетов Скитер. На что Гермиона непроизвольно поморщилась, хотя выбранный Пэнси вариант был не самым ужасным.              ***       Идеально уложенные волосы, идеально сидящий костюм, даже утром в выходной день он ухитрялся выглядеть как главный герой успешного фильма на красной ковровой дорожке. Будто не их имена оказались в центре скандала. Словно хозяин положения блондин сидел в ее любимом кресле и со скучающим видом слушал идеи девушки о том, как замять всю эту историю.       — Малфой, ты вообще меня слушаешь? — в какой-то момент волшебница не выдержала отсутствия привычных едких комментариев.       — А есть необходимость?       — Представь себе! Журналисты будут хотеть, чтобы мы прокомментировали ее выдумки. Нам нужно придумать, что им сказать.       — Ничего.       — Ну конечно, это ведь не тебя выставили дешевой шлюхой, способной на все ради своих желаний!       — Дешевой? Тебе стоит перечитать пасквиль Риты, что что, а цену она указала высокую, — привычно растягивая слова протянул Малфой, глядя на покрасневшую Грейнджер, карие глаза которой метали молнии, а крылья носа дрожали от шумно выдыхаемого воздуха. Она была взбешена статьей. Казалось, еще хоть одно слово и гриффиндорка издаст пронзительный крик банши и накинется на него с кулаками. «Пора прекращать эту истерику». Драко откинулся на кресле и глядя ей в глаза начал говорить:       — Если кто-то из репортеров заявится сюда, то ты не комментируешь свою личную жизнь. Кстати, обнови заклинания от насекомых. В понедельник мы выступим с заявлением и подтвердим наш роман.       — Что ты такое говоришь? — она кивала на каждое озвученное им предложение и даже не сразу поняла, что именно он сказал. Девушка распахнула свои и без того огромные глаза.       — Мне повторить с начала или…       — Малфой! Ты забыл условия нашего договора?       — Я их помню, — то, что мужчина может научить чему-то школьную всезнайку приводила его в непонятное чувство восторга, — Грейнджер, через месяц слушания по твоему закону. Я активно работаю над его продвижением, и это все знают. Ты привлечена к проекту моей фирмы. Оснований уже достаточно, чтобы нас связать с колдо или без, всего лишь вопрос времени. Двое бывших врагов, работающих вместе. Я удивлен, что подобная статья вышла так поздно.       — Наше сотрудничество должно принести выгоды обеим сторонам. Тебе — улучшение репутации и моя юридическая поддержка, мне — закон, над которым я бьюсь уже третий год. Вместо представления наших проектов главной новостью магического сообщества становится воображаемый роман, да еще и представленный таким образом… Моя репутация может пойти в жало соплохвосту. И твой вариант решения проблемы — лгать целый месяц? — от нервного напряжения Гермиона схватилась за кончик хвоста и теребила волосы руками.       — Месяц до закона и еще два-три после, чтобы избежать пересудов. Ты же не хочешь читать про разбитое сердце Драко Малфоя? — во второй раз за последний час она вспомнила, как на 4 курсе больше недели получала отвратительные письма от поклонниц Гарри. Та история не должна повториться. Да и идея лгать и притворяться ей претила.       — Грейнджер, это оптимальный путь, если мы хотим выйти с минимальными потерями. Только вероятность того, что ты можешь стать будущей миссис Малфой притянет пару человек из Совета на твою сторону. Мне будет легче работать с упрямцами, привыкшим к «старым» схемам, когда они будут думать, что помогают нашей влиятельной семье. Сама понимаешь, что с моим именем за плечами, некоторые двери перед тобой откроются быстрее. В понедельник я зайду, и мы обсудим детали, пока что никому ничего не говори, поняла меня? — Драко поднялся с кресла и направился к выходу.       — С чего ты взял, что я соглашусь? Мы всегда можем сказать правду, что это недоразумение. С тобой я не хочу играть в любовь! — блондин резко остановился и посмотрел в ее сторону. «Он поджимает губы, когда недоволен».       — И в чем проблема? Я недостоин золотой девочки?       Дурацкие прозвища приклеились к ней, и только Гарри мог полностью понять, как она ненавидела, когда ее так называют. Гермиона вскочила на ноги и встала перед ним, слегка поднимаясь на носочках, неосознанно желая уменьшить разницу в росте и не смотреть на него снизу-вверх.       — Я не хочу и не умею играть на публику.       — С твоим желанием политической карьеры пора бы научится. Что-то еще? — жестко, разрезая воздух отрывистыми предложениями произнес маг.       — Я не смогу притворяться твоей любовницей! — румянец еще сильнее окрасил ее щеки.       — Девушкой, Грейнджер, девушкой. В наших кругах это значит ходить вместе на балы и выставки, наслаждаться ужинами в компании друг друга, радоваться доставляемым на работу цветам и подаркам и улыбаться, когда видишь меня. С чем из этого у тебя могут возникнуть проблемы?       Волшебница так часто за утро сжимала ладони в кулачки, что следы от ногтей плотно впечатались в нежную кожу. Он понимал, что ее смущало. Не мог не понимать, но продолжал свою игру.       — Так что пугает тебя, Грейнджер? — шаг к ней, слегка наклоненная влево голова, изучающий взгляд.       «Ты же знаешь, почему сам не скажешь!» — глубоко внутри прокричала девушка, сказав вслух только:       — Было бы странно играть пару, когда мы не можем даже назвать друг друга по имени, — выпалила гриффиндорка первое, что пришло ей на ум.       — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнес мужчина, наклоняясь ближе к ее лицу, и заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. — Забавно, именно здесь я впервые назвал тебя по имени.       Кончиками пальцев он провел по руке, в миг вызывая тысячу мурашек по всему телу. И волшебница помнила, как он в первый раз произнес ее имя, как она шептала его. Воспоминание, которое не получалось забыть или стереть, уходящее в глубины памяти, чтобы потом резко вынырнуть на поверхности. Это сводило с ума. То, как чародейка теряла рядом с ним контроль, то, как разум застилала пелена, стоило только услышать его голос. Гермиона надеялась, что расставшись ей удастся преодолеть зависимость от него, но волшебник вспомнил про давно подписанный договор и уже третью неделю мучал своим постоянным присутствием. А теперь он хотел продлить эту агонию еще как минимум на три месяца. Им удавалось держать все в тайне столько недель, чтобы после расставания так попасться.       — Твои родители…       — Я поговорю с ним и все объясню. Насчет этого не стоит беспокоиться, — продолжая нежно поглаживать ее руку, произнес Драко.       — Мы же решили, что это плохая идея, — последняя попытка воззвать к голосу разума.       — Ты так решила, меня же всего лишь поставила в известность, — ей показалось или она услышала обиду в его словах.       — До понедельника, — чуть хрипловато сказала Гермиона и отступила на шаг назад, боясь к чему может привести такая легкая ласка. Да и вставать на тонкий лед под названием «их отношения» было слишком опасно.       — Я зайду за тобой, — он захлопнул дверь квартиры.       Блондин спускался по лестнице, прокручивая в голове список важных дел. Ему захотелось пройтись, к тому же аппарировать в такое время из дома волшебницы была не самая лучшая идея. На улице светило солнце, а красивая длинноволосая шатенка ждала его с бумажным стаканчиком в руках.       — Вы быстро, — протягивая ему напиток, произнесла Пэнси.       Драко улыбнулся, подруга со школьной скамьи знала его слишком хорошо. Они медленным шагом направились вверх по улице под теплыми лучами летнего солнца. Он медленно отпил и закашлялся.       — Ты же не думал, что там кофе? — Пэнси театрально приподняла бровь. — Я что похожа на местного бариста?       — Ну не виски же!       — Перед встречей с дорогими родственничками никогда не помешает немного эликсира храбрости. А что может быть лучше добротного виски?       Мужчина засмеялся, в их случае немного подспорья не повредит. С каждым годом общение с родителями становилось все труднее и труднее.       — Значит, я попросила проводить Герм?       — Ты очень отзывчивая и заботливая подруга.       — Святой Салазар, какие новые для меня качества, — рассмеялась Паркинсон — Ты не боишься, что она может попробовать узнать автора этого колда и выяснить, кто же заказчик?       — Даже Гермиона Грейнджер не способна проследить анонимный совет, пришедший на самоуничтожающимся пергаменте.       — Моя слизеринская душа приходит в восторг от размаха твоего плана, но меня немного печалит, что ваши рабочие вечера немного… хмм. подвели, ведь если бы Грейнджер неожиданно забеременела, как бы проще все стало, — она пытливо смотрела на друга.       — Знаменитое гриффиндорское упрямство. Когда она решила, что будет лучше, если мы расстанемся, то и вести себя начала исключительно по-дружески.       — Они это называют решительностью стоять до конца за то, что считают правильным.       Молодые люди наслаждались легкой прогулкой, летним солнцем, освежающим ветром. Им было плевать, что их окружали не-волшебники, что они носили маггловские костюмы, а не привычные мантии, новый мир оказался не так плох, как ожидали родители. По крайней мере, для них. Здесь они были свободными и могли сами решать свою судьбу. Хотя бы Драко, раз Пэнси не хватало на это сил.       — Твои родители…       — Как ты правильно поняла, уже ждут моих объяснений, — Драко чуть поджал губы.       — Ты… ммм, — трудно было сформулировать вопрос, но мужчина помог ей.       — Я не буду лгать, и я не буду в очередной раз класть свою жизнь на алтарь их желаний, — потребовалось несколько лет, чтобы он смог понять и принять, что нельзя жить мечтами и представлениями своих родителей. Что ответственность должна лежать только на нем.       «Интересно, а ошибается ли шляпа», — отстраненно подумала слизеринка, глядя на острые черты лица блондина.       — Гермиона не станет ставить тебя перед выбором между ней и ними.       — Я его уже сделал.       — Если твоя мама пожалуется, что из-за нее она лишилась сына… Ты же понимаешь, что из лучших побуждений сделает Герм?       Драко выкинул стаканчик в ближайшую урну. Он знал. После стольких лет отчаянных попыток вернуть память своим родителям, оставшаяся одна гриффиндорка слишком трепетно относилась к родственным узам.       — Попробуй расписать, как это может сыграть вашей семье на пользу…       Драко не выдержал и рассмеялся:       — Спасибо, Пэнс. Этот разговор я уже столько раз проигрывал в своей голове, что точно знаю, что им сказать.       Однокурсница улыбнулась. Она хотела, чтобы у них все сложилось. Казавшийся раньше небывалым союз при ближайшем рассмотрении стал вполне возможным. Умные, целеустремленные волшебники понимали друг друга с полуслова. И им было хорошо вместе. На их пути стояли только старые традиции и предрассудки, но глядя на решительный огонек в глазах Драко, Пэнси понимала, что он перешагнет и через них.       — Я сегодня вечером иду к Забини, присоединишься? — отвлекаясь от главной темы, спросила Паркинсон.       — Нет, сначала в мэнор, потом проверка охранных систем для аукциона, это все надолго. Поттер не подтвердил свое приглашение, вы придете вместе? — Драко не ходил вокруг и около.       «Нет, шляпа точно ошиблась».       — Я с родителями. Про его планы я ничего не знаю.       — Пэнси, вы…       — Нас нет, и этим я поделилась не для того, чтобы слушать нотации и наставления, — немного резко ответила слизеринка.       — Что с тобой?       — Ммм, о чем ты?       — В последнее время ты как-то изменилась, — Драко остановился у входа в один маленький, безлюдный переулок.       Правда за правду, откровенность за откровенность. Пэнси нравился этот баланс, и поэтому она решила ответить на вопрос друга.       — Отец сказал, что Випер возвращается в город, — фраза прозвучала более жалостливо, чем бы ей хотелось.       — Он все еще хочет соединить ваши семьи?       — Если бы нет, разве стала бы я рассказывать? — вопросом на вопрос ответила Паркинсон.       — Ты не рассказала Поттеру?       — Расскажу, когда будет подписано соглашение на брак. Пока не имеет смысла.       — Он будет счастлив узнать про твое замужество из газет, — саркастически протянул Малфой.       — Ты на его стороне? Ба, Драко, неужели вы подружились? — Пэнси улыбнулась, глядя как по-грейнджеровски закатил глаза мужчина. Привычки близких быстро перенимаются.       — Конечно, каждый вечер собираемся и жалуемся на наших твердолобых, психованных подружек, — Малфой не мог не ответить на подколку и уже серьезным голосом продолжил. — Он мог бы решить эту проблему.       — Я не Грейнджер, и не надо за меня ничего решать, — такая резкость немного озадачила мужчину, но, зная ее, Драко понял, что настаивать на ответе пока не стоит. Друзья попрощались и слизеринец, отойдя в темный уголок переулка, перенесся в Малфой-мэнор.       Огромная гостевая, заполненная нежно-розовыми и фиолетовыми цветами, была единственной комнатой, на которой не стояли анти-аппарационные чары. Хоть в нем текла кровь Малфоев и на него не распространялись ограничения, волшебник все же предпочитал соблюдать правила приличия в своем старом доме. Через секунду после его появления, перед ним материализовался один из домовиков.       — Молодой хозяин, чем Рокки может вам служить? — угодливо согнувшись в спине произнес эльф.       — Сообщи родителям, что я буду ждать их в зеленой гостиной, — Драко направился в сторону указанной комнаты. Он шел мимо привычного гула картин недовольных предков.       — Какой позор!       — C'est vraiment sans précédent!       — Что этот мальчишка о себе возомнил!       Он стал первым наследником Малфоев, покинувшим мэнор. Беспрецедентное решение. Порочащее все традиции решение. Жить среди магглов. Как грязно. Предки закатывали глаза, оскорбляли, кто-то пытался читать нотации, но Драко не обращал на них внимания. Уже нет. «Моя жизнь — мои решения», — теперь каждое утро начиналось с этой фразы. Узнав про планы переехать, родители не стали отговаривать, просто отрезали его от семейного сейфа в Гринготтсе. Они не знали, что их наследник уже окупил вложения в дело Забини и смог открыть собственную фирму на вырученные деньги. Чета Малфоев и представить не могли, насколько успешным стало начинание. До размера их состояния ему еще было далеко, но прибегать с опущенной головой, готовой сделать все, что отец скажет, Драко не собирался. Ему нравилась новая жизнь, и он планировал сделать ее еще лучше. Люциус и Нарцисса ждали его в комнате. По выражению их лиц сразу стало ясно отношение к прочитанному в «Пророке».       «Моя жизнь — мои решения».       — Мама, отец. — слегка склонив голову, произнес Драко. Люциус в своей черной мантии, привычно сидел в кресле и сжимал набалдашник трости — волшебной палочки, буравя взглядом маггловский костюм наследника. Он с легкостью играл на публике в толерантность, приняв сторону победителей, но в глубине душе так и остался поборником устаревших традиций. Нарцисса ласково улыбнулась сыну.       — Драко, — нежно сказала она, — может чаю?       С самого детства все происходящее с ним они обсуждали за чашечкой чая — его впечатления от школы, ожидания от попадания в команду по квиддичу, первый бал… Все закончилось на шестом курсе. Как бы мама его не любила, но делиться тем, что с ним случилось, он больше не мог.       — Не стоит, у меня еще дела, — со всей возможной учтивостью ответил младший Малфой.       Люциус не отрывал от сына своих пронзительно серых глаз.       — Как же нам повезло, что наш единственный наследник сделал для нас исключение в своем столь занятом расписании, — сарказмом пылало каждое слово. — Как это понимать? — кончиком трости он указал на газету, лежавшую на столе.       «Моя жизнь — мои решения».       — В понедельник мы с Гермионой официально объявим о наших отношениях. Первый совместный выход планируется в пятницу.       Отец был готов взорваться. Нарцисса подошла сзади к креслу и, протянув руку, успокаивающе погладила мужа по плечу.       — Это немного неожиданно, — мягко, как с ребенком, проговорила женщина. — Ваш союз с мисс Грейнджер. Мне казалось, что в школе у вас были совсем не дружеские отношения.       «Интересно, что еще нужно сделать, чтобы ко мне относились как ко взрослому и перестали пытаться управлять мною».       — В школе мы не дружили, но много общались в послевоенные годы и…       — Она беременна? — резко перебил его отец.       — Нет. Я…       — Если ты так желаешь, то вы можете продолжать общаться, — по слогам выплюнул последнее слово Люциус, — по-прежнему, без каких-либо официальных объявлений.       — На аукционе мы появимся как пара, и вы нас в этом поддержите, — твердым голосом произнес мужчина.       Мать сильнее сжала плечо отца, заставив его замолчать.       — Дорогой, может быть будет более разумным нам сначала встретиться в семейном кругу? К чему спешить с такими решениями, — Нарцисса знала, что спокойным тоном она сможет добиться гораздо большего.       «Не в этот раз, мама».       — Нет, и вы не будете встречаться с ней без моего согласия, — не дав им возразить, мужчина продолжил, — Недели нам всем будет достаточно, чтобы свыкнуться с этой мыслью и оценить все перспективы нашего союза, верно, отец?       Драко знал, на какие точки стоило давить. Не замечать политический потенциал Грейнджер, ее связи и уровень доверия большей части магической Англии мог только дурак. И Люциус им не был. Если бы Гермиона и Поттер не пошли до конца и не сняли с него все обвинения, то, возможно, он сам бы пришел к Драко с предложением соблазнить молодую волшебницу гораздо раньше. То, что в конечном итоге родители оценят его идею младший Малфой не сомневался, ему было важно, чтобы они приняли Гермиону на равных, а за это придется побороться.       — Подобные решения должен принимать старший в роду, — отец явно не ожидал, какую реакцию у сына вызовут его слова.       — Слишком многое в моей жизни решалось без моего участия. Я не хотел метку, я не хотел пускать убийц в школу, я не хотел сам становиться одним из них, я не хотел видеть, как в нашем доме мучают моих однокурсников и знакомых, но все это я делал из-за твоих решений. Больше я никому не позволю управлять моей жизнью.       — Да что ты…       — Если вам это не нравится, то вы можете воспользоваться старой Блэковской традицией по выжиганию имен с семейных древ.        Драко вышел из комнаты, оставив за собой последнее слово. Он знал, что мама убедит отца надеть превосходно сидящую на нем маску благочестивого аристократа, и по крайней мере общественность будет думать, что в их семье все хорошо. Осталось только убедить в этом его храбрую гриффиндорку.       «Моя жизнь — мои решения».