Сердце Скорпиона

      Двадцатая глава.       — Мистер Поттер почтил мою скромную обитель своим присутствием. Какая неожиданность. Стоило предупредить, я бы подготовила серебряные приборы, — Пэнси даже не пыталась скрыть ярость в голосе. Знакомая ведьма из Мунго быстро сообщила про то, что случилось с Блейзом, но он так и не проснулся. Прибывшие на место авроры явно дали понять, что пока его не опросят ей там делать нечего. Лучший друг на лечебной койке, Малфой-мэнор закрыт, телефон Грейнджер вне зоны доступа. А Поттер не отвечал, Поттер как всегда работал. И когда колдунья вернулась домой и обнаружила сидящего на диване мужчину, смысла держать эмоции в себе уже не видела. Он сидел уставившись в окно и как будто не слышал ни слова из того, что она сказала. Бесит.       — Командир, вы сегодня задержитесь на сигарету после секса или сразу побежите допрашивать очередного преступника? — какая же она идиотка. Так ошибаться. После случившегося с Випером решила, что между ними что-то большее. Что-то настоящее. В конечном итоге, все сводилось только к постели.       — Он — мой сын, — волшебник не прокомментировал ничего из того, что произнесла ведьма. Погруженный в собственные размышления, гриффиндорец казалось и не заметил, что Пэнси что-то ему высказывала.       — Что? — невозможно было понять, о чем тот говорит.       Гарри развернулся к ней лицом. Выглядел маг отвратительно, что заметили бы и совершенно незнакомые с ним люди. Таким она не видела его давно. Если вообще видела. Что-то глубоко внутри словно сломалось и выплеснулось наружу пробирающими до самого основания болью и разочарованием.       — Марк и Аврора. Они прибыли из будущего. Это Джеймс, — только в их волшебном мире эти короткие, рубленные фразы приобретали какой-то смысл. Слизеринка опустилась на кресло, поджимая под себя ноги, в ожидании ответов. Раньше сама идея показалась бы безумной, но Гарри рассказал, как однажды на третьем курсе он и Грейнджер спасли Блэка благодаря хроновороту. И как на пятом разбили их все, спасаясь от Пожирателей смерти. Видимо, у наследников Поттера и Малфоя нашлись очень весомые причины, чтобы найти способ попасть сюда. И промолчать о том, кто они.       — Моя ошибка. Я решил, что раз заклинание показало место, где мы нашли похитителей и труп мальчика подходящего возраста, то это Джеймс. Отродье погибло при захвате, а я ничего не проверил, — мракоборец замолчал, в сотый раз за сутки кляня себя за совершенный тогда промах. Просчет, стоявший ему ребенка, жены, семьи, части души. Дьявол, необходимо решить, что делать с Джинни…       Нужные слова не находились. Да и существовали ли они? Как можно убедить отца, похоронившего ребенка, что это не его вина? Что в целом Аврорате никому не пришло в голову провести необходимые процедуры и проверить все возможности? Никто не надеялся, что мальчик останется в живых. Похитители так и не вышли на связь и версия мести стала основной. Мракоборец надеялся до последнего и искал всеми возможными способами. Горечь потери застелила разум, и виновных в этом не было. Только проще не становилось.       — Они сказали вам… — осторожно попыталась расспросить Пэнси, но, удивленная горькой усмешкой Гарри, остановилась. Ей в голову не могло прийти, что же произошло в мэноре, раз Блейз в Мунго, Драко не отвечает, а Поттер в таком состоянии. Не могла же новость про ожившего сына привести к подобному!       — Нет, и не собирались. Если бы не Малфой с его зельем, они бы продолжили молчать и вешать нам лапшу на уши.        В каждом слове — боль, в каждом слове — разочарование и непонимание. Джеймс с Авророй нарушили столько правил, но не это. Нельзя путешествовать во времени, нельзя менять естественный ход событий, нельзя, нельзя, нельзя… А они делали, наплевав на последствия. Играли с линией истории, словно та для них была игрушкой. Вмешивались в события и жизни людей, но о единственном, что действительно имело значение, молчали.       — Ты этого не знаешь, — резонно заметила Пэнси. Она не пуффендуйка, чтобы сесть рядом и мягко гладить по голове. Сейчас главное удержать его на плаву. Заставить видеть не только сердцем, но и мозгами. Заставить чувствовать что-то, кроме боли и растерянности. Заставить действовать. Паркинсон выбрала самый, по ее мнению, подходящий вариант.       — Если бы они хотели…       — То сидели бы тихо и не вмешивались. Маскировались. Не дали бы себя захватить. Сбежали бы. Нашли причину оставить мэнор, — девушка говорила правду. Только Гарри это никак не давало смысла. — Ты видел, на что они способны. Вместо этого, Аврора и Марк все время были рядом. Они не сказали всего сразу, но это не значит, что они бы не сказали потом.       Голос Пэнси звучал твердо и уверенно, будто она действительно верила в сказанное. Он так сильно нуждался в ней. Сомнения и страшные мысли не покидали разум с той минуты, когда раскрылась правда.       — Сейчас нам все известно, но… — аврор попытался ей возразить. Сцена за столом никак не покидала мысли. Пара явно не выглядела людьми, вынужденными лгать и сожалеющими о содеянном. Джеймс ясно дал понять, что в своих интересах они будут продолжать скрывать информацию. И Гарри никак не мог понять, что же они сделали не так. Что могло вызвать такую реакцию?       — Но как ты и говорил, нельзя вмешиваться в…       — Почему ты оправдываешь их? — Поттер не выдержал. Какого дементора? Почему Пэнси не может понять? Зачем он вообще сюда пришел? На что рассчитывал? Столько работы, а мракоборец тратит драгоценное время…       — Ты правда думаешь, что они имеют какое-то значение для меня? — ведомая непонятным внутренним чувством, волшебница встала с кресла. Художница приблизилась к мужчине и села на его колени, запуская ладони в темные, спутанные волосы. Их лбы соприкасались, и она смотрела прямо в ярко-зеленые глаза. — Важен ты.       Кисти ее рук переместились на лицо с такой силой сжимая, что еще чуть-чуть и было бы больно. Мракоборец шумно выдохнул, впервые услышав такие слова из уст девушки. Понадобилось так много времени, чтобы он понял свои чувства к ней. Ей — еще больше.       — Пэнси.       — Помолчи. Пожалуйста, помолчи, и послушай меня. Ты не виноват в похищении ребенка, ты не виноват, что поверил в его смерть. Ты не виноват в том, что попав в наше время, они молчали.       Гриффиндорец не слышал ее. Слова проходили мимо. Она только хотела успокоить его. Ничего большего. Слизеринка видела сомнения в выражении лица аврора. Он снова все уже решил, и плевать на мнения остальных. Девушка ненавидела это.       — Перестать так делать, — прошипела шатенка, сжимая ладони сильнее и впиваясь ногтями в кожу.       Аврор не выдержал и перехватил ее руки:       — Если я перестану так делать, — мужчина как будто специально повторил ее слова, словно дразня или насмехаясь, — то все полетит в жало соплохвосту.       Есть вещи постоянные в волшебном мире — Поттер, считающий себя спасателем, — одна из них. Взявший на себя эту роль в детстве, он настолько с ней свыкся, что отпускать не хотел. Маска героя вытягивала силы, опустошала, с каждым разом ставила все более сложные задачи, но Гарри не замечал этого. Покорив одну вершину, мужчина видел следующую и шел к ней, не останавливаясь на отдых и не обращая внимания на стоптанные ноги. Словно впервые испивший крови единорога волшебник, постоянно возвращался к своему источнику сил. Не видя скрывающегося за этим проклятья. У каждого свой наркотик.       — Хоть раз в жизни, перестань взваливать на себя проблемы всего света. Ты не можешь принимать решения за других, ты не можешь спасти всех, ты не можешь заставить мир жить по твоим правилам.       — Я могу сделать хоть что-то, — упрямо заявил мракоборец, игнорируя все сказанное ею.       — Домовик тоже по десять раз на дню люстру протирает. Гарри, пожалуйста, — она так редко произносила его имя, что аврор закрыл рот, не успев выпалить очередное возражение. — Сейчас ты видишь только одну сторону. Аврора и Марк — взрослые маги. У них была возможность обдумать свои действия. Если они молчали, значит на то существовала причина. Дай им время.       Мракоборец сжал губы. Хорошо. То, что она хотела. Мужчина перестал винить себя. Пусть лучше упрямится и злится, чем погружается в болото самоистязания.       — Забини чуть не умер для того, чтобы она проговорилась. Кто следующий? Ты?       — Перестань в каждом видеть потенциальную жертву. Не нужно кидаться на помощь всем.       Аврор еле сдержался, чтобы не возразить девушке и не сказать, как все есть на самом деле. Если он остановится, то и все вокруг тоже. Если Гарри не будет ничего делать, то мир рухнет. Если не спасет любимых, то еще одну потерю не переживет.        Слишком много боли могла принести истина. Слишком рьяно Паркинсон отрицала правду. Слишком важно для него было знать, что с близкими людьми все в порядке. Поттер привычно закрыл рот, затолкав пытавшиеся вырваться наружу слова обратно в глотку. Не нужно. Пэнси так точно, а он потерпит. Все равно никто не поймет, а держать в себе стало привычкой.       — А теперь расскажи, что случилось у Малфоев, что Блейз до сих пор не пришел в себя и окружен твоими людьми?              ***        Грязнокровка, грязнокровка, грязнокровка…       Старый шрам неприятным зудом напомнил о себе. Впервые за несколько лет. Чародейка не стала его удалять как воспоминание о том, что ей пришлось пройти и преодолеть. Они стали мотивацией идти дальше и менять устоявшиеся традиции консервативного магического общества. В побледневших со временем словах Грейнджер находила силу, но гораздо чаще просто не замечала. Услышать подобное оскорбление от сидящей с ней за одним столом дочери выбило твердую почву из-под ног. Не обращать внимание на брошенные украдкой ругательства было легко. Совершенно другая история оказалось не попасть под каток тяжелых эмоций, когда кто-то близкий и родной придерживается этих взглядов. Неправильные, отвратительные, разделяющие магов на категории.       — Гермиона, Герм! — Драко пришлось повысить голос. Еще пару часов назад ему практически удалось убедить волшебницу, что все ее мысли о том, что Аврора ненавидит их — просто игра, ошибка, иллюзия. Слова дочери за столом явно продемонстрировали отношение девушки к ним, к ней. И вдребезги разбили те розовые очки, что он с таким трудом пытался надеть на Грейнджер.       — Она ненавидит меня из-за статуса моей крови, — сказала кудрявая колдунья. Она повторяла это несчетное количество раз, как будто пытаясь понять реальность услышанного. И сейчас ни одна ложь Драко не застилала ей глаза. Как бы ночью он не пытался убедить девушку в том, что Аврора своим поведением лишь пыталась сохранить будущее и ничего не изменить. Правда заключалась в другом. Дочь ненавидит ее. Кровь решала все.       Sanctimonia Vincet Semper.       Чистота всегда одержит победу. Гриффиндорка опять вспомнила обидные прозвища, которыми девочку наградили в школе, презрительные взгляды некоторых представителей двадцати восьми благородных семей, встречавшихся в Министерстве. Неужели, что бы она не делала, как бы не старалась, вся политика и отношение к волшебникам все так же будут основываться на длине их родословной, а не на способностях и достижениях? Дочери также придется выслушивать эти оскорбления? И все из-за нее?       — Теперь мы знаем, что не будем оставлять ее на выходных с Люциусом, — Драко подошел к волшебнице и обнял за плечи, прижимая крепче к себе. Кудри привычно лезли в глаза, но ему было все равно. После недавней ссоры, где она высказала ему все, что думает о его поступке — то, что нужно.       Колдунья раздраженно стряхнула руки мужчины и сделала несколько шагов в сторону, разворачиваясь к нему лицом. Если он думает, что она простила, то слизеринец глубоко ошибается. Мало того, что Аврора подверглась опасности, так ему даже в голову не пришло обсудить свои планы с ней. Точнее, аристократ знал, что ведьма будет против и решил взять всю ответственность на себя. Как он утверждал, скрывая за красивыми словами настоящие причины. Ему нужны были ответы. Плевать какой ценой.       — Это не смешно! Малфой, да что с тобой? Ты же там был, ты слышал ее, ты знаешь, что она чувствует и как после всего этого ты можешь шутить? Разве ты не понимаешь, как мы виноваты? — Грейнджер не могла совладать с собой. После того, как она сама лишилась родителей, одна идея, что будущий ребенок также потерян для нее, била по самым больным точкам, по оголенным как провод нервам, по кровотачащему сердцу. Рассудительная девушка теряла все привычные ориентиры, когда дело касалось Драко и семьи. Эмоции брали вверх и логика пряталась в темные уголки сознания, позволяя сердцу делать выводы. Именно в такие минуты она хотела чувствовать себя самой умной ведьмой поколения, как бы не ненавидела дурацкое прозвище, но у нее не получалось. Волшебница не могла расслабиться ни на минуту. Казалось, что даже дьявольские силки, в которые она угодила на далеком первом курсе, душили не так сильно, как пара сказанных Авророй слов. Как будто говоря аксиому или прописную истину. И Гермиона искренне не понимала, как аристократ может вести себя так спокойно, словно ничего не произошло. Неужели ему настолько плевать на ее чувства, на то, что волшебница сейчас переживала. Ни она, ни Гарри не смогли сдержаться, как бы не пытались. А Драко… После резкого всплеска эмоций в лаборатории, он успокоился, как будто все наконец-то пришло в норму.       — В чем? — отрезвляющим холодным голосом спросил блондин. — Чтобы не случилось, мы ничего не сделали. Не успели. Аврора расскажет, что произошло и чтобы не случилось, больше этого не повторится. Слышишь меня?       — Она ничего не сказала ни под воздействием сыворотки правды, ни под твоим зельем. И сейчас ты серьезно рассчитываешь услышать какие-то откровения от нее? Драко, мне не нужно, чтобы ты успокаивал меня. Я хочу найти решение и то, что ты игнорируешь проблему, никак мне не помогает. Понимаешь? — серьезный взгляд карих глаз прожигал до глубины. Неужели она правда думает, что ему все равно? Малфой постарался заглушить зарождающееся в душе неприятное чувство недопонимания. Когда же ведьма поймет, что это всего лишь маска? Роль аристократа, одного из священных двадцати восьми, предполагала постоянную игру, контроль чувств, хладнокровие и спокойствие. Кому станет проще, если мужчина вместо действий будет делиться своими эмоциями?       — Рори не готова, ей нужно время, — обстоятельства настолько очевидные и бесспорные, что сложно поверить в необходимость произносить их вслух.       Ласковое имя вылетело само собой. Так естественно, даже немного привычно. Блондин замер, оглушенный тем, как оглушительно громко оно прозвучало. В отличие от гриффиндорцев, он гораздо быстрее принял новую реальность. Помогла и связь, которая объединила их еще на аукционе, и игры разумов, устроенные во время допроса. Она могла говорить что угодно, но для такой ярой злости и обиды нужны не менее сильные основания. Чувства, взращиваемые годами. Множество событий, что они пережили вместе.       «Как ты мог оставить нас? Ты должен был быть там!».       Если бы Аврора хотела убить их, никто не смог бы остановить ее. Слишком могущественная ведьма даже в ситуации потери контроля смогла остановиться. Прийти в себя и вылечить Блейза, вместо смертельного заклинания — слабые удары кулаков, вместо проклятий — смех и попытки донести до них свою обиду. Ей было больно. И девушка хотела, чтобы они почувствовали те же чувства, что испытывала она. С этим можно работать. Он сам находился в подобной ситуации со своими родителями. Понадобится время, но они справятся. Даже если не со взрослой Рори, то с той, что у них еще будет. Больше он их не оставит. Гермиона, видимо, не услышала или не обратила внимания на ее обвинения. Малфой не забудет и не отпустит своих девочек.       — У нас его нет. Чем дольше Аврора и Марк здесь, тем сильнее меняется будущее. То, что они уже сделали… — Гермиона замолчала, пытаясь объяснить настолько очевидные вещи. — Драко, я понятия не имею, куда молодые люди вернутся, если вообще смогут это сделать. Информация, что я читала… Бесполезно. Я не знаю, как им помочь.       — Для начала узнаем, как устроен хроноворот и зачем ей амулет Ситха. Все мои люди сейчас работают на поиск Дэлфи. Как и Аврорат. Теперь мы знаем, за кем идем — будет проще. Дэвис… — Малфой замер, не уверенный, как теперь называть молодого мужчину.       «Марк, меня зовут Марк».       — Дэвис обещал помочь, Поттер сможет вытащить нужную информацию, — теперь уже уверенно продолжил тот. Не так много оснований для этого чувства, но Поттер вроде говорил, что американец пообещал помочь. Да и на него можно было попробовать надавить, в отличие от девушки.       Больше верить пустым словам Гермиона не могла. Ей нужен план. И кажется, он начал вырисовываться. Она будет делать то, что у нее получается лучше всего — искать информацию. Возникший из палочки Авроры монстр — то, с чего волшебница начнет.                     ***       — Вставай, Спящая красавица! — знакомый голос прозвучал совсем рядом. — Просыпайся, я знаю, ты не спишь. Это видно по зрачкам.       Блейз нарочито тяжело открыл глаза. Он лежал в мягкой постели, и ему абсолютно не хотелось менять своего положения. Но голосу слева его планы не пришлись по душе.       — Отличненько. А теперь посмотри на меня.       — Если тебе так нужно, то сам перемещайся, — просипел Забини и зашелся в глухом кашле. Ему под нос подсунули небольшой кубок с трубочкой.       — Так, осторожно и маленькими глотками.       Маг аккуратно придерживал голову мулата, визуально оценивая состояние пострадавшего. Он уже получил от лекарей результаты всех исследований и подтверждения о состоянии здоровья, но привычка оставалась привычкой.       — Голос скоро восстановится, шрама не будет, ты абсолютно здоров и вечером тебя выпишут, — радостные новости сыпались из помощника Поттера как из рога изобилия. Блейз только нахмурился.       — Все чудесно и великолепно, но как я вообще здесь оказался и что с моим голосом?       Целители предупреждали о подобной вероятности развития событий, и Дин был готов к такому повороту.       — Ваша великолепная идея напоить Аврору провалилась. С треском. С громким. Не знаю, может стены Хогвартса не так громко рушились под ногами великанов.       Мужчина даже не пытался замаскировать сарказм. Как зельевар, он успел оценить изобретение Малфоя, но как же ему претила идея его использования. То, что в этом поучаствовал и Блейз неприятно удивило гриффиндорца. Ему показалось, что мулату, в отличие от типичных представителей слизерина, претят подобные игры. Ну что-ж, не первая в жизни ошибка, выявленная экспериментальным путем. Жаль, но лучше сейчас. Воспоминания вернулись резко. Лучше бы они остались погребенными в закромах памяти. Забини не нравился план друга, но он хотел помочь. Да и причины были вескими. По-крайней мере, со слов Драко. Мулат прикоснулся к шее и почувствовал под руками приятный на ощупь хлопок бинтов.       — Она ударила меня, — серебристый росчерк ножа промелькнул так же быстро перед глазами, как и в реальности.       — Можешь подать обвинение, но, скажем так, Поттер и Малфой очень постарались все замять. И честно говоря, если Рори обратиться в Аврорат, то неизвестно, кто выйдет сухим из воды.       — Что? — удивленно посмотрел на маг-исследователя слизеринец.       Дин мягко улыбнулся и повторил сказанное. Шок, непонимание и проблема с восприятием вполне типичны для таких случаев. Кому-то помогает время, кто-то справляется с помощью целителей души, кто-то ищет ответы на дне бутылке. Всегда найдется дорога, было бы желание по ней пойти.       — Понятно, — честно говоря, Забини очень далек от этого состояния. Как от слизеринских подземелей до Астрономической башни — идти, идти и идти все время наверх по постоянно меняющим свое направление лестницам. И единственный человек, который знает, что произошло на самом деле, не пришел. Мужчина почувствовал легкий укол обиды. Он же хотел помочь, а закончилось все больничной койкой.       — Не думаю, но воспоминаний у меня нет, так что подробности узнаешь у блондина. А теперь пару проверок…       — Зачем? — даже в таком состоянии Блейз понимал, что присутствие здесь гриффиндорца неоправданно. Тем более, если Малфой и Поттер замяли произошедшее.       — Работа обязывает, — мягко улыбнулся Дин, в оправдание используя весьма размытую, ни к чему не обязывающую фразу. Гарри попросил проверить зелье, которым напоили Аврору, и кратко пересказал, что произошло и что удалось им выяснить. И почему теперь придется менять направление расследования, сосредоточив все внимание на поиск темной ведьмы. А Дэвиса с блондинкой нужно будет исключить из рапортов каким-то волшебным даже для них способом. Потом Томас решил забежать в Мунго. Дома все равно никто не ждал, а личная палата слизеринского принца, куда поместили Забини, позволяла вполне удобно устроиться и даже немного поспать. И подумать, чем в свете открывшихся обстоятельств, он может помочь. Новости прямо сказать ошеломляющие. Для всех. Маг-исследователь уже прикинул, кого из своих американских друзей он может озадачить, но нужно собрать больше информации. Хоть как-то сузить круг поисков.       Высоко поднятая бровь мулата явно дала понять, что данного ответа недостаточно. Только другого Дин дать не мог, сам до конца не понимая, почему торчит в палате вместо того, чтобы заниматься делами, которые падали на него не останавливаясь.       — Дела Поттера — это всегда работа, — совершенно идиотская отмазка, которая вполне могла прокатить. В этот раз слизеринец кивнул, видимо вспомнив, как Томас помогал с Пэнси. Чудесненько.       — Эй, это были мои пуддинги, — Блейз кивнул на оставленные на столике формочки.       — Совершенно невкусные, так что не благодари! — усмехнулся гриффиндорец.       — И ты съел три, чтобы это понять? — Забини не хотел вспоминать ничего из произошедшего, оттягивая момент разговора. Он вполне мог представить себе, что гриффиндорец о нем думает. Не в привычках храбрецов действовать скрыто. Гибкость никогда не была их сильной стороной. Только вперед по прямым. И понять, что есть ситуации, где нельзя идти напролом, им сложно.       — Я маг-исследователь! Мне нужна была репрезентативная выборка! — патетическим голосом продекларировал Томас, выдвинув вперед грудь и широко улыбаясь.       Блейз не выдержал и засмеялся. Плохая идея. Легкая дрожь боли прошла телом, и мужчина прижал к горлу ладонь. Движение скорее рефлекторное, чем призванное помочь.       — Эй, эй, тише, — Дин придержал его за спину, давая ему выпить немного зелья из оставленной доктором склянки.       — Если ты хотел ко мне прикоснуться, есть пути попроще, — Забини решил не упускать возможности.       — Я служу в Аврорате, если ты еще не понял, то легкие пути не для нас, — иронично ответил мужчина.       «Так, пора прекращать».       Маг-исследователь убедился, что собеседнику ничего не грозит и сделал пару шагов к столу, собирая пергаменты, над которыми успел поработать.       — Я общаюсь с Поттером. Мне ли не знать, — как и думал Блейз, гриффиндорцу не понравилось его участие в плане Малфоя. Что же, слишком интересно, чтобы отпускать. — И какие же важные дела возникли у Драко, что он не сидит у постели практически погибшего друга?       — Ооо, их с Гермионой дочь из будущего Аврора принесла с собой очень много дел. Забини подавился водой и начал кашлять, пока Томас несколько раз не постучал ему по спине.       — Ты специально ждал, пока я начну пить? — еще не успев полностью откашляться сказал Блейз. Дин громко рассмеялся:       — Нет, в этот раз все случайно.       «В этот раз. Как интересно», — отметил про себя мулат.              — Что ты сказал про…       — Абсолютная правда. Аврора и Марк оба из будущего, и подробности расскажет твой друг, а мне пора на работу — помогать решать те проблемы, что заварили наши путешественники из будущего.       — Ты не можешь сказать такое и просто уйти! — возмущению Блейза не было предела.       — Оооо, как раз именно это и планирую сделать. Кстати, Марк на самом деле Джеймс Поттер. Скорейшего выздоровления, — Томас представить себе не мог, что вид открывшего рот от шока Забини был так забавен. Все равно тот скоро все узнает, а подобная картина того стоило. Как и слушать возмущение в свою сторону. Что у него не отнять — так то, что даже при таких обстоятельствах с ним весело. Насвистывая веселую песенку под нос, Дин шел к каминам. Малфой отправил информацию, полученную от его людей — может, там будет что-то стоящее.       ***       Он не мог ничего сказать. Из разорванного горла выплескивалась кровь. В безнадежной попытке мужчина зажал края ран и моляще посмотрел на женщину. Она лениво опиралась спиной о мраморную стену старого поместья, задумчиво наблюдая за заходящими лучами солнца.       — Госпожа, позволите мне? — соверешенно по-плебейски, без малейшего чувства собственного достоинства, проговорил один из слуг. Называть их соратниками ведьма не могла. Пока. Волшебница коротко кивнула. Даже ослепительно яркий зеленый свет не отвлек ее от размышлений. Они все рассказали. Теперь можно не скрываться.