...и Дилюк не способен сдерживаться.

Если бы кто-то услышал, что они занимаются чем-то подобным - то ни за что на свете не поверил бы, а лишь махнул бы рукою, мол: "Чего только не придумают, дабы опорочить уважаемых людей". Да что уж там - они и сами не могли предположить, что однажды будут заниматься чем-то подобным. «Мастер Дилюк, я был бы не против отплатить телом», - всего лишь одна фраза, которую Кэйа произнёс в максимально шутливой манере, однажды изменила достаточно многое в их взаимоотношениях. Несомненно, Рагнвиндр удивился подобным словечкам от "брата по оружию", и даже попробовал выгнать того из таверны, но горячее дыхание Альбериха, из которого исходил запах хорошего вина, означало одно: Кэйа хочет, и Дилюк не способен сдерживаться. Такие взаимоотношения у них уже несколько месяцев, и они предпочитают не обсуждать это. Главное, что в те моменты они наслаждаются происходящим, а остальное не важно. Кэйа сминает руками одеяло, хочет уткнуться лицом в подушку, чтобы от него не было слышно совершенно никаких звуков, но вместо этого лишь немного приподнимает голову, поворачивая её назад, глядя на покрасневшее лицо Дилюка и на то, как тяжело тот дышит в этот момент. Ах, узнал бы кто, что тот может выражать подобные эмоции и делать такое лицо - ни за что не поверил бы. Секунда - и капитан не сдерживается, прогибается в спине и всё же утыкается лицом в мягкую подушку. Еле-еле слышен стон. Дилюку открывается действительно красивый вид, и мысленно он готов говорить о том, что Кэйа чертовски красив: длинные волосы, смуглая кожа, на которой есть немного шрамов - как-никак, у него далеко не самая безопасная работа... такой вид Кэйи и вправду доставляет удовольствие Рагнвиндру, и тот крепко сжимает ягодицу того, толкаясь в него. Слышится ещё один стон, дыхание Дилюка становится лишь тяжелее. — Сегодня ты нежнее обычного, - ехидно произносит Кэйа, и для Дилюка подобные слова будто красный флаг для быка. Рука, которой он сжимал часть тела парня, оставляет сильный шлепок на коже капитана, толчки становятся грубее - не быстрее, а именно сильнее и грубее. Подобное отношение к себе Альберих явно оценивает куда больше, чем "нежности", протяжно стонет, и уже даже не хочет сдерживаться - пусть даже боги Селестии услышат то, как ему сейчас хорошо, он будет лишь рад. Да и сам Дилюк доволен подобной реакцией; прижимается чуть ближе к Кэйе, языком проводит к чуть солоной от капелек пота шее, а после и несильно прикусывает. "Результат" долго ждать не заставляет - Кэйе и впрямь хорошо, да и Дилюку тоже. Стоячий половой член Альбериха, кажется, нуждался в разрядке, да вот только сам капитан кавалерии был абсолютно уверен в том, что тот способен излиться даже ни разу не прикоснувшись к своей плоти - настолько сильным было возбуждение в данный момент. Дилюк замечал то, насколько трудно сдерживаться своему партнёру, насколько тот хочет поскорее прийти к пику наслаждения, поэтому аккуратно, но всё ещё не прекращая грубых движений бёдрами, прикасается рукою к органу парня, проводит буквально пару раз - и тело Кэйи содрогается, перед глазами словно искры и фейерверки, стоны вновь трудно контролировать. Дилюк убирает свою руку, покрытую чужим семенем, практически никак на это не реагирует. Другой рукой берется за волосы Альбериха, оттягивает, чтобы капитан немного запрокинул голову назад, и вновь оставляет поцелуи-покусывания-полизывания на его шее. Несколько резких толчков - и мышцы Дилюка напрягаются; не сдерживаясь он изливается в Кэйю (знает же, что тому потом придётся вымывать себя от этого, чертила), издавая негромкий стон. Пара ярких мгновений; наконец-то Дилюк расслабляется, выходит из Альбериха, и ложится на кровать недалеко от него. У обоих тяжёлое дыхание, обсуждать как-либо их отношения они всё ещё не намерены. Вместо тысячи слов Кэйа ложится чуть ближе к "другу детства", аккуратно ложа свою руку на его спину, словно приобнимая. И Дилюк осознает, что не только лишь Кэйа хочет, но и сам он. Именно поэтому они оба не способны сдерживаться.