counting down now

Тэн просыпается от чужого крика, болезненного и отчаянного, и тело реагирует быстрее, чем мозг. Он скатывается с кровати, больно ударяясь локтем, и сжимает в слегка онемевших пальцах заостренный металлический лом. В комнате хаос, от входной двери слышны выстрелы и звон бьющегося стекла, и паника на несколько мгновений оглушает его. Если Кун или Янян решили воспользоваться ружьем, значит, дела и правда плохи. Первое правило выживания в новом мире - не пользуйся огнестрельным оружием, пока есть возможность этого не делать. Потому что патроны на вес золота, а громкие звуки привлекут ходячих. Зомби. Хах, кто бы сказал это ему еще полгода назад, Тэн бы рассмеялся. Но сейчас ему совершенно не до смеха, потому что двое ходячих делают несколько шагов к нему, с обеих сторон, и Тэн проскальзывает между ними, разворачиваясь и втыкая лом в голову сначала одному, а потом другому мужчине. Только в новом мире Тэн в полной мере осознал преимущества быть гибким, юрким и быстрым. Даже смешно, что отточенные навыки танцора на самом деле помогают ему выживать вот уже несколько месяцев. Он все еще не может стряхнуть с себя остатки сна, обводя взглядом комнату и пытаясь понять, что происходит. И где остальные. Яняна он видит возле разбитого окна, и не может не улыбнуться, когда видит каким отточенным движением тот отрубает тянущуюся к нему разлагающуюся руку. Первое время Тэн практически не спал и не отходил от Яняна ни на шаг, не отпуская его от себя, потому что не был уверен, что Янян справится. Но сейчас он с закрытыми глазами может доверить Яняну свою жизнь. И доверяет каждый день. Янян тяжело дышит, отросшие волосы липнут к его мокрому лбу, и Тэн знает, что может оставить его одного. Знает, что Янян справится. Должен справиться. “Детка, держись здесь! Я помогу Куну! Если что, кричи”, - Тэн как всегда звучит легко и непринужденно, умудряясь даже в такой ситуации находить что-то забавное, поддразнивать Яняна. Хотя на самом деле он в чертовой панике. Потому что Кун сейчас внизу, один, и он решил стрелять, отлично зная все риски. Тэн сбегает по лестнице так быстро, что чудом не сворачивает себе шею, и тут же пускает лом в ход, проламывая голову одному из стоящих в коридоре ходячих. Он не окликает Куна, знает, что даже секундное замешательство может быть фатальным. Правило номер два: когда кто-то находится в гуще зомби, отбиваясь от них из последних сил, не отвлекайте его внимание. Да, даже тем, что вы пришли на помощь. Тэн прокладывает путь к Куну, который тяжело дышит и стирает с лица кровь вперемешку с мозгами и осколками костей, и выдыхает, когда видит, что тот в порядке, и ходячих осталось уже совсем немного. “Хей, Кун-гэ, решил попрактиковаться в стрельбе?” - Тэн фыркает, чуть толкая Куна бедром, когда убеждается, что тот увидел и узнал его - в полумраке и суете всякое бывает. Кун только закатывает глаза, выдыхая сквозь зубы: “Мой нож остался в чьих-то мозгах. Не было времени вытащить”. Тэн смеется, громко и по-настоящему весело, хотя немного истерически, а потом резко замолкает, словно весь воздух вышибли из его легких. Ногу пронзает резкой болью, сильнее, чем он когда-либо испытывал, сильнее, чем он вообще представлял возможным. Нет. Нетнетнетнет. Они резко опускает острие лома вниз, в глазницу вцепившегося в него трупа, насквозь, пригвождая того к земле, и делает шаткий, неуверенный шаг назад. Вот и все. Все кончено, вот так быстро и нелепо. Он чувствует как пульсирует укус на его ноге, отвратительный, рваный, темно-красный в полумраке. Это даже забавно, что он должен умереть от сраного укуса в ногу. Это глупо. Это несправедливо. Тэн смотрит, как Кун добивает последнего ходячего, и чувствует, как по его щекам начинают течь слезы. Черт, он не хочет быть таким, не хочет рыдать и жалеть себя. Он не хочет умирать. “Тэн? Тэн?!” В голосе Куна сначала - недоумение, а потом - оглушающий ужас, отражающийся и в голосе, и в резко распахнутых глазах. Кун делает шаг к нему, протягивает руку, но Тэн отдергивается, едва ли не отскакивает назад. Он так сильно хочет взять Куна за руку. Так сильно хочет не быть один. “Не подходи. Кун. Кун-гэ, посмотри на меня. Тебе нельзя,” - Тэн старается звучать спокойно и уверенно, но срывается на всхлип, вжимается спиной в стену, отчаянно царапая по ней пальцами, пытаясь удержаться на подгибающихся ногах, но все-таки сползает на пол. Двенадцать часов. Двенадцать часов до того, как инфекция проникнет во все его ткани и органы и, наконец, поразит мозг. Они все знают это, они считали, когда обращались… остальные. Двенадцать часов, чтобы успеть все то, что он хотел бы успеть за много-много лет. “Тэн?!” Он слышит срывающийся на истерику голос Яняна, но не может поднять на него взгляд. Не хочет видеть выражение его лица. А потом он замечает движение, и его голова запрокидывается назад от резкого удара. Кун валится на колени рядом с ним, и сам выглядит не лучше, чем лежащие вокруг них трупы. Красные глаза, перепачканное кровью и другими жидкостями лицо и руки, растрепанные волосы и чертовски бледная кожа на тех участках, которые не тронуты грязью. “Не смей. Ты меня понял, Читтапон? Я тебе не позволю.” Кун произносит это на тайском; Тэн не знал, что Кун уже настолько хорошо успел его выучить. Но сейчас это не важно, потому что… “Янян. Принеси аптечку. Ту, которая у меня на полке.” Это Кун произносит уже на корейском, таким ровным и холодным тоном, что Янян молча взбегает вверх по лестнице - Тэн слышит его быстрый топот. Тэн заставляет себя посмотреть на Куна, но тот опережает его, наклоняется, а потом его губы накрывают губы Тэна, язык скользит его в рот, грубо, не спрашивая разрешения, не давая Тэну перевести дыхание. Кун целует его так, как делает это только тогда, когда он в отчаянии. Как тогда, когда Кун думал, что Тэн не отвечает ему взаимностью. Или как тогда, когда они узнали, что теперь их осталось трое. Когда поцелуй заканчивается, Тэн не уверен, от чего его голова кружится больше: от укуса или от поцелуя. “Мы знаем, что инфекция распространяется медленно. У тебя укус на лодыжке. Если вколоть тебе сосудосуживающие, то распространение замедлится еще сильнее. У нас есть новокаин, лидокаин и черт знает какие еще каины для обезболивания. Я смогу.” Тэн смотрит на него непонимающе, а потом трясет головой, вжимаясь в стену так сильно, как только может. Он же не может всерьез это предлагать? “Я не дам тебе отрезать мне ногу. Даже не думай.” Кун закатывает глаза, а потом его пальцы сжимают лодыжку Тэна, заставляют его вытянуть ногу. Он осматривает укус пристально и внимательно, ощупывая ткани вокруг рваных краев, а потом тянет за шнурок на шортах Тэна, заставляя его ойкнуть, когда шнурок вытягивается полностью, оставляя его шорты болтаться где-то на бедрах. Кун затягивает его чуть пониже колена, сразу над раной, так сильно, что Тэн чувствует, что нога начинает моментально неметь. “Кун, я серьезно. Черта с два.” Кун качает головой, а потом сжимает подбородок Тэна, заставляя его посмотреть на себя. “Я не собираюсь отрезать тебе ногу, идиот. По крайней мере, для начала. Я читал… в общем, в Пусане был случай, когда девушке вырезали мышцу бедра спустя час после укуса. Час, Тэн! И она выжила! Ты понимаешь?!” Тэн моргает. А потом трясет головой, замечая спустившегося с аптечкой Яняна. Он же не может всерьез… Нет. Нет, Тэн не готов к тому, чтобы становиться инвалидом. Не готов… “Я же не смогу больше танцевать, Кун. Ты это понимаешь?” Он шепчет это, так тихо, что не уверен, что его кто-то услышит, но потом рядом с ним опускается на колени Янян, и Тэн чувствует, как от выражения его лица, что-то внутри болезненно сжимается. “Тэн. Пожалуйста. Пожалуйста, если Кун говорит, что есть шанс… Я не могу потерять и тебя тоже.” Янян кусает губы так сильно, что нижняя начинает кровоточить, и Тэн переводит взгляд на Куна, который выглядит как смерть. Сердце стучит где-то в горле. Он не хочет умирать. Он не хочет жить, не имея возможности танцевать. Он не умеет ничего другого. Он не хочет быть обузой. “Я люблю тебя,” - тихо говорит Кун. Он не может так с ним поступить. С ними. Он кивает. “Давай. Только быстрее, будет обидно и лишиться ноги, и стать зомби. Неудобно будет на одной ноге за едой бегать.” Никто из них не смеется. *** Следующие часы Тэн помнит урывками. Бледное лицо Куна, склонившееся над ним. Пальцы Яняна в его волосах. Уколы, онемение в ноге. Боль. Отвратительная, тошнотворная боль, которую их обезболивающие только чуть притупляют. Злой, срывающийся на крик голос Куна: “Держи крепче, черт, твою мать!” Тэн помнит, что хочет пошутить о том, что слышать “твою мать” от хирурга - плохая примета, но язык не слушается. А потом его тошнит, и он едва успевает отвернуться, чтобы сблевать на пол, а не на Яняна. Кажется, его тошнит несколько раз. В какой-то момент он пытается поднять голову, видит куски окровавленного мяса на полу, видит пальцы Куна, затянутые перчаткой и сжимающие скальпель - где-то внутри, в его лодыжке, вырезающие из него куски. *** Тэн приходит в себя, когда за окном что-то серое, напоминающее не то закат, не то рассвет, и стонет, потому что боль разливается по всему телу, пульсирующая и тошнотворная. Он пытается пошевелить пальцами ноги, но не уверен, что чувствует их. Черт, нога. Он резко поднимается на постели, чувствуя как сердце колотится в горле от ужаса. “Она на месте, не волнуйся. И, пожалуйста, ляг обратно.” У Куна такой уставший голос, что Тэну больше всего хочется обнять его и затащить к себе в постель. Если бы только боль хоть немного прошла. Кун сидит в кресле рядом с его кроватью, сжимая в руках наручные часы. Янян свернулся клубком на соседней постели, судя по всему в какой-то полудреме. “Сколько?” Тэн не узнает свой собственный голос, настолько хрипло он звучит. Он кричал? Кун качает головой, устало массируя пальцами глаза, прикрыв их на мгновение. Тэн чувствует, как его сердце ухает куда-то вниз. “Еще три часа.” Кун произносит это медленно, тихо, и его взгляд на долю секунды скользит по лежащему на полу лому. Тэн сглатывает. Он не чувствует себя как-то по-другому. Он вообще ничего не чувствует, кроме боли. Но в любую секунду это может измениться. “Эй. Кун. Спасибо. Как бы там ни было, спасибо,” - Тэн пытается выдавить из себя улыбку, а потом закусывает губу, сдерживая слезы, - “Хей. Побудешь со мной это время? Я…” Он не может договорить, но Кун понимает, судя по его изменившемуся лицу. Он сжимает в пальцах часы, а потом забирается на кровать, осторожно устраивается рядом с Тэном, чтобы не потревожить его забинтованную ногу. Тэн устраивается на его груди, слушая быстро колотящийся пульс, и закрывает глаза, чувствуя как Кун обнимает его, гладит по волосам и спине, чувствует, как дрожат его пальцы. “Все будет хорошо. Ты не обратишься. Всего три часа осталось. Я тебя никуда не отпущу, Читтапон.” Кун шепчет ему в макушку, и Тэн заставляет себя ему поверить. Даже если всего на несколько часов.