шаги в шуме дождя

В шуме дождя то и дело чудились шаги, то торопливые, то спокойно-медленные, и Какёин честно пытался утихомирить стук сердца каждый раз, когда это звучание начинало казаться угрожающим. Пожалуй, ему пора перестать тревожиться от таких вещей (он даже не понимал, откуда эти страхи взялись), но сейчас нужно было просто сосредоточиться. Краска ложилась неровными мазками, и, кажется, ему даже нравилось то, что выходило. Рисовать дождь — невероятно сложно, особенно если учитывать то, как он корил себя, если что-то не получалось так, как задумывалось изначально. Впрочем, это был не тот случай. Где-то птица вспорхнула со своего места, задевая тяжёлые от воды ветки, и Какёин нервно откинулся на спинку неудобного раскладного стула. Казалось бы, звуки природы и умиротворение должны успокаивать, но, кажется, он никогда так не нервничал, будучи на пленэре. Может, потому что вокруг был участок Куджо. Немного хотелось есть, и звук капель всё навязчивее отдавался эхом в голове, заставляя отвлекаться и оборачиваться на каждое дерево. Сплошь серое, свинцовое небо отражалось в глазах Какеина, и невольно казалось, что весь мир посерел, оставляя лишь листья растений гордо зеленеть на фоне этой бесцветной скорлупы мира. Шаги. На этот раз не показалось. Кто-то тяжёлый, явно не Холли, шагает по деревянному настилу, после переходя на выложенную камнями дорожку, которая как раз вела к настилу, под которым сидел Нориаки. Несложно догадаться, чья рука легла на плечо, но почему-то он всё же вздрогнул. — Что такое, Джотаро? — Ты сидишь тут уже несколько часов. Какеин вздохнул, с лёгкостью подавляя улыбку. — Конечно, я же рисую. — По-моему, ты уже закончил, — Куджо кинул взгляд на холст, покрытый краской. — Это лишь половина работы, — возразил Нориаки. — Как скажешь. Они помолчали. — Так зачем ты пришёл? Наконец-то Какеин повернулся к Джотаро, немного с иронией разглядывая мокрую насквозь одежду (ну конечно же, он не догадался взять зонт) и стекающие по немного загорелой коже капли. — Хотел позвать пить чай, — спокойно ответил тот, глядя чётко в глаза. — Ко мне в комнату. Хотелось вести себя по-дурацки и задавать тупые вопросы вроде «А ты меня поцелуешь?», и, если честно, было тяжело удержаться. — С вафлями? — Да. Нориаки улыбнулся, осознавая, что наконец отвлёкся от навязчивого шума дождя и начал медленно и с толком убирать всё, что принёс с собой. Дождь будет идти ещё несколько дней, так что… Дорисует попозже. — А что мы будем делать после чая? — он задал этот вопрос скорее с целью разбавить молчание, которое всегда возникало, когда они с Джотаро оставались наедине (пусть это и совсем не напрягало). — Целоваться. Где-то вдалеке зашумела крыльями ещё одна птица. Пожалуйста, будь со мной в темноте, Противной, склизкой, вязкой и пустой, Ужасно мерзкой, но не так, чтобы назвать кошмаром или сказкой, Тяжёлой, сложной, грузно замысловатой, но такой простой, Бесцветной, нескрываемой ни за одной веселой или грустной маской, Чернящейся в самой себе, и ухмыляющейся грустно, беспросветно. Не дай мне утонуть там, лучше руку дай, Мы сделаем шажок вперёд, к тебе на кухню, Достанем вафли и заварим чай.