берег левый, берег правый — выбирай любой

нингуан никогда не чувствовала себя в этой гавани так некомфортно, но теперь, когда приходится жить в резиденции здесь и каждый день ловить восхищённо-удивлённые взгляды, она понимает, как же она устала. каждый день становится похож на церемониальный, только в воздухе не аромат шелковицы или глазурных лилий, а обычной портовой жизни — море и специи, и звук не колокольчиков, но звон монет и весёлая торговая ругань. у нингуан болит голова чаще обычного. она смотрит на небо, и для неё там — огромная дыра. однажды в деловой поездке в мондштадт — ей не нравится этот город своей неустроенностью, намёками на монополию в сфере виноделия, большой долей непредсказуемости — она видела портал в бездну. чёрно-фиолетовое пятно — словно небо кто-то долго избивал в одно и то же место, не давая ране зажить, — выглядело очень странно на нежном солнечно-голубом фоне. поэтому нингуан предпочла отвернуться. а теперь она видит его здесь — не портал, но неестественное, испорченное небо. небо без нефритового замка. хуже бездны. и, конечно, ей есть, куда идти и куда смотреть — горы и камень, порт и люди. весь лиюэ к её ногам. поэтому она задёргивает шторы и упирается взглядом в бумаги на стене. цифры и буквы здесь даже пахнут иначе — у нингуан особые отношения со знаками, она их видит почти всеми органами чувств, пока другие пользуются только зрением. ей тяжело, словно тонна воды давит на плечи. вода… нингуан массирует виски, стараясь не думать, что вода забрала единственного человека, от которого не тошнит. просто потому что бэйдоу можно ничего не объяснять: они знают и чувствуют друг друга так хорошо, что несколько слов раскрывают всё, что скрыто в голове. бэйдоу никогда не обещает вернуться, а нингуан никогда не говорит, что будет ждать. и всё же — и всё же всегда взгляд нингуан устремлён к гавани, когда в открытое море уходит “алькор”. куда смотрит в это время капитанша корабля, нингуан неизвестно. и знать не хочется. потому что она наверняка предпочтёт море, свободу и ту недостижимую точку, где небо и вода сливаются в одну линию, словно напоминая мирозданию, что всё связано и превращается одно в другое. нингуан вздыхает и возвращается к работе. пятиминутные перерывы на ненависть к мироустройству и себе, так неловко влюбившуюся в неподходящую девочку, — вот и всё, что может себе позволить воля небес. * ко всему человек привыкает; нингуан оправляется от потерь и уже планирует новое строительство замка. во второй раз легче, конечно. к тому же если раньше было опасение, что адепты или архонт как-то строго посмотрят на её замысел, то теперь — весь лиюэ к её ногам. и небо над ним — тоже. она отрывается от планов-документов, когда слышит шаги за дверью. обычный человек, возможно, их бы и не заметил, но нингуан необходимо слышать чуть больше, чем всем остальным. уголки губ чуть поднимаются вверх: всегда мягкая, но несколько отстранённая улыбка, из-за которой посетители думают, что нингуан уже всё-всё знает и перед ней не имеет смысла что-то скрывать. это правда. и бэйдоу поэтому не скрывает никогда, что подругами им не стать. нингуан язвит в ответ. нингуан впервые ругается с кем-то. бэйдоу на это смеётся — никто, никто не смеётся вот так беззаботно-устало в нефритовом дворце, и нингуан впервые теряется. и называет возникшее чувство ненавистью. (и боится посмотреть в зеркало, в эту маску мудрой всезнайки, которая и нингуан саму разгадала, и знает-знает-знает, что это не ненависть — так оглушительно знает, что нингуан немножко страшно.) на пороге мнётся представитель портовой гильдии. у нингуан в голове семь предположений, что произошло, и она формирует мысленный список, расположив их по уменьшающейся вероятности. портовец вздыхает и рассыпается в извинениях, что отвлёк нингуан от важных дел. она не перебивает — она наблюдает, как рассыпается камень, и использует прах в своих целях. — ближе к делу, — строго говорит она. — мы на пять дней закрыли порт для огромнейшей делегации из сумеру, — говорит он то, что она уже знает — сама согласовывала, — и ни один корабль, помимо экстренных случаев, не сможет прибыть к нам в это время. это мероприятие планировалось задолго до его осуществления, и все наши партнёры, и все портовые служащие лиюэ были предупреждены. но сегодня… “ну здравствуй”, — думает нингуан. — ...корабль “южного креста” появился в гавани. “давно не виделись”. — они предъявляют требования, чтобы мы их разместили в порту? — спокойно спрашивает она. ей хочется схватить бэйдоу за волосы и дёрнуть в сторону подписанного всеми — и ей тоже! — соглашения о временном закрытии порта. ей хочется путаться пальцами в её волосах, чтобы бэйдоу знакомилась с тем, какой может быть страшной нежность. — нет, — портовец вздыхает, — в том-то и дело, что они ничего не требуют. но несколько лодок с корабля уже прибыли к берегам неподалёку от гавани. нингуан кивает. — возможно, они обратятся к цисин с претензиями. “возможно, она придёт ко мне сама… пожалуйста”, — нингуан не знает: пожалуйста — приходи, или пожалуйста — держись подальше. портовец мнётся, не зная, что ещё сказать, и ей приходится поставить точку в их разговоре: — спасибо за информацию. цисин примет это к сведению и сработает на опережение, — она красноречиво замолкает, и портовец оказывается достаточно сообразительным, чтобы ещё раз рассыпаться в вежливости и уйти. нингуан в нетерпении мнёт край платья, затем одёргивает себя. ей не надо строить из себя холодную деву: все в гавани знают, что она способна на эмоции, и любят в том числе и за это, но хотя бы перед собой можно было бы проявить немного сдержанности, чтобы не разбиваться, когда её ожидания не оправдаются. что делать тогда девочке, чей дом — руины, чьё будущее — руины, и когда она сама едва ли целее их? и всё же вскоре за дверью — звук каблуков — широкий шаг, за бэйдоу, когда она порывисто идёт по гавани, еле можно успеть, и нингуан, привыкшей к медленной царственной походке, приходится перестраиваться и торопиться, потому что бэйдоу никогда не останавливается и несёт на своих плечах шторм словно шарф, кутается в него, и цунами, обнимающее её второй кожей, всё же прорывается наружу, когда она просто идёт по земле, чтобы бушующий морской ветер смог познакомиться с родиной своей госпожи. нингуан не зря доверяет назначение встреч бэйдоу, потому что так они и правда встречаются. нингуан бы вот так ворваться в её жизнь не смогла, ей комфортнее быть островом, о скалы которые разбивается чужой корабль. не маяком — нингуан вот уж не думает быть каким-то там светом, — а именно острым камнем, — и с особой нежностью перевязывать разбитые колени, едва касаясь их губами. но бэйдоу здесь и сейчас — цела и невредима, какой и хочется нингуан её видеть. она улыбается. они улыбаются. и несколько секунд обмениваются строгими взглядами — и улыбки из официально-насмешливых становятся искренне-радостными. — поворчи, — вместо приветствий говорит бэйдоу. — ты даже не пришвартовалась в гавани, но умудрилась там наделать шуму. бэйдоу смеётся — и где-то звенят стеклянные колокольчики. — надеюсь, после этой новости ты стала меня ждать. — я ждала неприятностей. — это почти одно и то же. нингуан вздыхает — не спорит, не соглашается, потому и правда ждала — и бэйдоу, и плохого от бэйдоу. она нехорошая, это однозначно, и с ней всегда надо бы быть настороже, но нингуан ничего не может с собой поделать и расслабляется с ней совершенно. наверное, она тоже плохая. — на самом деле не переживай, — бэйдоу становится серьёзнее, — мы всего лишь на пару часов. у одного из моих ребят намечено… дело, так что мы привезли его на берег, а вернёмся с кое-какими запасами. и если на моём корабле обнаружатся раны, то у меня теперь есть котёнок с дендро глазом бога, так что он всё починит. — сколько у тебя вот таких подобранных котят? — хмурится нингуан. — ну, достаточно, — бэйдоу опять веселится. — я большая мама-кошка. — ты поступаешь опрометчиво, приглашая на корабль неизвестно кого. — вместо них я бы позвала тебя, но ты отказываешься. теперь смеётся нингуан — с горечью такой, что бэйдоу хочется достать свою любимую бутыль — и разбить обо что-то, и, стоя коленями на осколках, плакать с нингуан в обнимку. — ну куда мне в морские приключения, ты что, — нингуан поправляет волосы. — хотя ты с такой причёской больше похожа на кошку, чем я, ты бы вписалась, — бэйдоу аккуратно переводит всё в шутку. обычно они не говорят о стихиях, которые их разделяют. вообще — не говорят о себе. — значит, ты приплыла на берег ко мне? — нингуан тоже легко уходит от опасной темы “какими мы крутыми могли бы быть, если бы не обстоятельства”. — ага, — бэйдоу не скрывает. — в прошлый раз мы почти с тобой не пересеклись, а теперь у меня есть подарок. маленький, конечно, и твоего благородства не достигающий, но всё же. из поясной сумки она достаёт небольшую коробочку. — местное традиционное блюдо. одно из немногих, которое выдержало переезд. нингуан не нужно уточнять, откуда, — всё она знает, всё не нуждается в словах, — и смотрит на инадзумовское блюдо как на диковинку. — это данго, — поясняет бэйдоу. — спасибо, — нингуан искренне благодарна. в конце концов, она правда ценит, когда ей приносят в качестве подарков вкусную еду. — и всё же: как там? бэйдоу тяжело вздыхает: — я рада, что ты остаёшься на этом берегу. кажется, путешественник что-то наладил с архонтшей, но инадзума уже сломана, и ей с этим переломом жить, и вообще у них вся история какая-то — одни потери и ранения. мне бы понравилось там, существуй я в этом мире абсолютно одна, — она прикасается к электро глазу бога, словно на стихийном уровне чувствует связь с инадзумой, в которой такой привычный для неё шторм выбрался на сушу и стал едва ли не ежедневной погодой. — мы с молниями давно сдружились, и там одни острова, и с кем не пересечёшься — либо меч за спиной, либо шрам от меча на теле, — и это тоже мне всё близко, ты знаешь, но… — она замолкает. — но я не стою перед выбором, где мне жить, и я всегда могу туда вернуться. а могу вернуться в лиюэ. нингуан понимает — и ей страшно, что бэйдоу и правда находится в мире без дома. ей некуда идти, потому что ей не хочется, чтобы её путь хоть где-то заканчивался. что-то в этом есть неправильное, но нингуан не знает, что именно и права ли она, и не делится своим ощущением. — как тебе наша гавань после тех островов? бэйдоу добродушно смеётся — и где-то полуночный нефрит сияет ярче. — алкоголь привычнее, дороги я знаю лучше. и ни одна суша не сравнится с океаном. — не заметила никаких изменений? — вопрос срывается сам. нингуан с ужасом осознаёт, что ей хочется, чтобы её беде посочувствовали. ей не нужна жалость горожан, нет, перед ними она будет сильной и стойкой, потому что цисин вообще не должны показывать свои слабости, но всё же немного, совсем немного сочувствия к умершей мечте — и её бы хватило, чтобы она могла двигаться дальше. бэйдоу её понимает: — ах, точно, твой дом принесён в жертву… это впервые у тебя? нингуан сначала не понимает, а потом — кораблекрушения, щепки, поломанные мачты, рваные паруса — всё проносится в голове, и она вдруг ощущает себя недостаточно раненной, чтобы стоять рядом с бэйдоу. но бэйдоу не осуждает ни её печаль, ни её потерю — тянется рукой, мягко гладит по волосам: — надеюсь, это твоя последняя потеря дома. ты ведь уже небось строишь новый? — планы есть, да, и подготовка ведётся, но… — она вздыхает. — это будет тяжело. — если надо что-то поискать на морском дне или привезти редких материалов, то “южный крест” к твоим услугам. — во всём-то ты найдёшь выгоду. — я не за деньги же… — хмурится бэйдоу. — но если то, что ты перестанешь грустить, считать моей выгодой, то да, я очаровательный делец. нингуан мягко улыбается. — я кстати привезла тебе ещё подарок, — спохватывается бэйдоу. — да что ж праздник такой, — нингуан правда удивлена, хотя она всегда получает множество подарков, когда бэйдоу возвращается из длительной поездки. — тебя наверняка каждый день одаривают. — ну, — она задумывается, — мне правда приносят много дорогих вещей, чтобы я поскорее рассмотрела чьи-то просьбы или дала советы на будущее, словно бы я… — она осекается. — словно бы ты новый архонт. когда станешь властительницей камня, пожалуйста, не забывай меня, — бэйдоу усмехается, заставляя нингуан покраснеть. — я не настолько хорошего мнения о себе, это просто… нелепая параллель, — она машет рукой, отгоняя ненужные образы. — ладно, тебе это пойдёт к твоему новому образу самой главной здесь, — бэйдоу передаёт ещё одну коробку. в ней оказывается кисэру — и на мундштуке выгравировано созвездие — ковш большой медведицы. нингуан теперь может всегда касаться губами звёзд — касаться губами бэйдоу, пусть это всего лишь совпадение имени созвездия и её большой любви. — я… очень ценю, — она немного растеряна, потому что восторга так много, что едва хватает сил удержать. бэйдоу сама несколько смущена, потому что такой смелости от себя она не ожидала, но инадзумский мастер кисэру был так хорош, а она так скучала и носила в себе ощущение близкой гибели, что захотелось оставить нингуан какую-то особую память о себе. — знаешь, я вот думаю, что мы с тобой параллельно сражались с архонтами, ты — с архонтом вихрей, я — с армией сёгунши, это ж так символично, не находишь? ты сражалась словно с олицетворением моей дикости, я — с представителями власти, к которой у нас принадлежишь ты. нингуан замирает в недоумении и восхищении. быть связанными странными совпадениями — нелогичными, нерациональными, невыгодными никому, — и эту связь воспевать, потому что она обеим кажется до мурашек важной, — это что-то невероятное, для чего никаких слов не нужно, но что хочется удержать в сознании примерно на вечность. — вот бы путешественник это заметил, заполнил и разнёс по мирам, — шепчет нингуан. — мы и правда с тобой вот так хороши? — угу. это стоит отметить, не находишь? пока я всё ещё здесь. — ох… — нингуан задумывается, куда бы отвести бэйдоу: в “народный выбор”, или в шатёр “синьюэ”, или в более закрытые тайные места для элиты города. — только не в рестораны эти твои, — морщится бэйдоу, — я в них не вписываюсь. — в таверну в гавани? — с сомнением спрашивает нингуан: туда уже не вписывается она, да и появление представительницы цисин наделает столько шуму в таком заведении, что разрушит всю его атмосферу. — предлагаю забраться на вершину тяньхэн: мы будем видеть весь лиюэ и при этом будем словно вне его. — ну то есть смотреть на мир как боги? — нингуан усмехается, но соглашается, отбирая документы, которые передаст штату секретарей, которым придётся поработать вместо неё. — боги вряд ли устанавливают себе сроки выполнения каких-то дел, — подначивает её бэйдоу. — именно поэтому они теряют всё, что у них было. бэйдоу ахает от такой свободы взглядов. а потом смеётся — и где-то страж руин запускает все ракеты в своё ядро. путь на вершину оказывается лёгок для девочек, выросших в этих горах: они помнят эти тропы и ловко удерживаюстя на камнях, умудряясь вести по пути беседы. — ты сказала, что у одного из членов твоей команды было важное дело. почему он вернулся? — нингуан заводит разговор издалека, ей интересен не этот человек, ей интересно, почему бэйдоу не с ним. — мм, да как бы сказать… — бэйдоу задумывается, подбирая слова. — он вернулся убить себя. — что? — нингуан останавливается. бэйдоу пожимает плечами и вздыхает: — ровно год назад он подошёл ко мне и сказал, что хочет это сделать. я попросила его повременить, и мы сошлись на том, что за год он попытается найти в жизни что-то удерживающее, а мы ему всячески в этом поможем. мы все старались, и он тоже, но этого оказалось недостаточно. мы проводили его, но взяли обещание, что если он не сможет, то вернётся к нам, а мы все только поддержим его решение вернуться. но… — она поднимает голову вверх и смотрит на облака. — я не думаю, что когда-либо снова увижу его. нингуан продолжает путь молча: слишком страшная тема вышла для разговора по пути. бэйдоу тоже не хочет пояснять ни его мотивы, ни прощание с ним. — прости, — всё же выдыхает нингуан, чтобы поставить какую-то точку. — всё нормально, — бэйдоу опять улыбается. — мы к этому готовились, и мы хорошо простились. — добровольно отказаться от жизни и путешествий подле тебя — на такое, видимо, способны только смертники — и я. — надеюсь, ты не собираешься к ним присоединяться. — сколько бы ты мне дала на нахождение смысла, за который стоит цепляться? — вечность. от бэйдоу искрит — иллюзорно, конечно, но нингуан чувствует и ловит мурашки. вечность так вечность — главное, чтобы бэйдоу ждала на её краю и принимала всё, что в конце вечности с ними обеими станет. они доходят до вершины и садятся на покрывало, принесённое нингуан. бэйдоу по пути вихрем пронеслась по лавкам с закусками, пока нингуан оставляла поручения, и теперь у них была еда и немного вина. весь лиюэ, видимый с вершины, — к их ногам. они пьют за процветание и друг друга — совсем немного, и нингуан даже не чувствует, что это был алкоголь. — а нам обеим возвращаться на работу, — вздыхает она. — ну, я протрезвею, как только вдохну морской воздух, — усмехается бэйдоу, которая любит выпивку и потяжелее, потому что тогда не думаешь ни о руинах, ни об отсутствии дома, ни о всех, кто пришёл с покаянным “я хочу попрощаться с тобой и с жизнью”. нингуан улыбается какой-то своей неоформленной мысли, и бэйдоу смотрит на неё и любуется больше, чем переливом лунного света на тёмной воде, успокоившейся после шторма. — хочу кое-что сделать. нингуан любопытно, но бэйдоу просит закрыть глаза. нингуан доверяет — и с восторгом ждёт, что бэйдоу столкнёт её вниз — и полетит следом. но через несколько минут головы нингуан касается что-то мягкое, и по запаху она узнаёт цинсинь. — ты сделала мне венок из редчайших цветов? — а то, — бэйдоу гордится собой. — тебе идёт. — мгм, — нингуан отворачивается, забывая всё, в чём хотела упрекнуть её. бэйдоу садится рядом и хлопает себя по коленям: — приляг, если хочешь. нингуан слушается, и ей так удобно, и небо такое голубое, и под этим углом прядь волос бэйдоу так хороша — мягко бы за неё потянуть к себе и поцеловать было бы славно, но немного страшно, и нингуан смотрит на облака. — смотри, там облако похоже на кошку. бэйдоу смотрит тоже. — и правда. — хотела бы себе котёнка? ну, настоящего, а не мальчиков с царапками и мурлыканьем. — ну куда мне его на корабль? они милые, конечно, но я бы просто к кому-то в гости приходила, у кого они есть. зато знаешь кого хочу? гидро мимика в виде кабанчика, как у океанида! — гидро кабанчика? — гидро кабанчика! — гидро?.. — кабанчика! нингуан замолкает, и бэйдоу нетерпеливо заполняет пустоту словами: — я могу ещё раз сказать про гидро кабанчика, но вряд ли в этом разговоре появится смысл… — я просто… — нингуан нелепо хихикает, — я просто представила, и тебе ведь и правда так идёт гидро кабанчик. — скажи, ну. бэйдоу смеётся — и где-то внутри нингуан всё превращается в каменную крошку. а потом бэйдоу наклоняется и целует нингуан в шею, словно так и должно быть, и ветер ворует лепестки цинсинь, и небесная кошка прикрывает глаза лапкой. — видишь дым? — спрашивает бэйдоу, будто ничего не произошло, и указывает куда-то на берег, — это меня так зовут. — ты ведь вернёшься ещё? бэйдоу пожимает плечами. — скорее всего, да, но я никогда не думаю о возвращении. нингаун крошится снова и снова — и теперь это царапает изнутри. — тебе не хочется возвращаться… ко мне? — она набирается смелости говорить правильно. бэйдоу снова смотрит на небо, пряча взгляд. — прости. я никогда не возвращаюсь именно к тебе. нингуан поднимается и садится неестественно прямо. не обижается, нет, просто думает, что если становиться архонтом, то только с мгновенной эрозией. — но если бы тебя здесь не было, я бы не ступала на берег, когда мы причаливаем сюда. бэйдоу треплет волосы нингуан, целует её в лоб — и уходит, не оборачиваясь и не обещая оказаться рядом снова. они в жизнях друг друга на самом деле такие случайные — даже если спаяны так сильно, что связующих нитей не пересчитать. нингуан смотрит с вершины вниз. весь лиюэ — к её ногам. а бэйдоу — за его пределами. она переводит взгляд на море и видит паруса “алькора”, отплывающего так далеко, куда нингуан никогда не попадёт. и вряд ли капитанша корабля сейчас смотрит на горы, но нингуан чувствует, что и на её шее — на месте поцелуя — спит цунами, связывающий их обеих. нингуан бережно складывает покрывало и отправляется в свою резиденцию, потому что хотя бы одна из них должна это сделать — вернуться домой.