Забыть и вспомнить

— Кстати, всё хотел узнать, — Киба остановился, одновременно поджидая Наруто и смотря на Саске, — что это у вас за стычка была вчера? — Парту не поделили, — безучастно отрезал Саске. — А что было? — ТенТен влезла между младшими. — Ох, замес, я, когда учебники полетели, уже почуял неладное. — Опять всё Киба приукрашивает, — Сакура стукнула его по голове. — Да, первый день, а уже учудил такое, хорошо, что учительница Чие разрешила отделаться так легко, — Хината приложила палец к губам. — Тоже вам, — буркнул Наруто, машинально нащупав у себя в кармане пачку сигарет. За всё это время он ни разу не захотел покурить, но теперь, ощутив их тяжесть в кармане, тяга стала невозможной. — Мне уже пора. — Что, уже? Ещё пяти нет, — Ли набросился ему на шею. Наруто хотел зарычать, но резко укротил себя, аккуратно вылезая из-под руки толстобрового: — Меня ждут дома, ругаться будут. Самая банальная ложь, которую никто не сможет оспорить. — Ну раз ждут, — Рок Ли выдохнул и опустил голову. Как и предполагалось, никто мешать ему не стал. И наскоро послав общий «Пока», Наруто исчез за многоэтажными зданиями. — Кажется, мы ему не понравились, — подытожила ТенТен. — Ну, мы пытались, — махнула Ино, — куда пойдём? — Я домой, — Саске развернулся и пошёл в обратную сторону. — Саске, — Сакура окликнула его, но реакции не последовало, и она заметно сникла. — Нам тоже уже пора, — Неджи кинул короткий взгляд на Хинату, и она на мысках подошла к нему. — Я с вами, — Рок Ли отошел к своей небольшой команде. — М-да, похоже, вечеринка окончена, — Киба махнул головой, провожая ребят взглядом, — кажись мне тоже пора, идёшь, Шикамару? — А, да. — Ты сегодня не особо разговорчив, не находишь? — заметил Инузука, уже удаляясь. — А почему мы Чоджи не позвали? — скрепив руки за головой, Нара оставил вопрос висеть в воздухе. Так компания быстро рассосалась, поделившись на группы. — Странноватый этот Узумаки, — наконец начала Ино. — Замкнутый, и с манерами беда, — добавила Сакура. — Я замечала вспышки агрессии, но вы слишком строги, — отозвалась ТенТен, — всё же, должны быть причины, может, перенервничал. — Не думаю, раз набросился на Саске – значит всегда такой, — проворчала Яманака. — Он же уже сказал, что произошло, — парировала старшеклассница. — Стоп, — Харуно встала между ними, — за один проведённый вместе день мы правда не можем делать выводы, поживём — увидим. — Ты за кого вообще, — обиженно плюнула Ино, но быстро остыла, — ладно, может быть вы и правы на одну сотую. — Этого хватит, — улыбнулась ТенТен. Петляя между серыми жилыми домами, Наруто не заметил, как пришёл к уже излюбленному скверу. Шанс того, что тут случайно будет прогуливаться его пахан крайне мал, плюс ребятам из новой школы необязательно знать о том, что он курит. — «Надеюсь, этот Учиха не трепло» — Наруто заслонил ладонью сигарету, прикуривая, и глубоко, насколько мог, затянулся. Узумаки огляделся: абсолютно пусто, весь сквер в его распоряжении. Он упал на землю, держа в зубах сигарету. Пачка отца была гораздо лучше, да и выглядела престижнее. — Вроде неплохие, — констатировал он в пустоту, — однако, что-то в них подозрительное есть. Узумаки потянулся за рюкзаком и достал оттуда маленький красный плеер и наушники. Песни Кайли Миноуг как всегда грели сердечко. За их прослушиванием Наруто хоть немного абстрагировался от всего пиздеца, происходящего в жизни. «Every night Every day Just to be there in your arms Won't you stay Won't you lay Stay forever and ever, and ever, and ever» Совсем один в пустом парке, надёжно спрятанный за полуголыми каштанами. «La-la-la-la-la-la-la-la La-la-la-la-la-la-la-la La-la-la-la-la-la-la-la La-la-la-la-la-la-la-la» Звук в старых наушниках был отвратительный, музыка периодически прерывалась из-за шумов. Блондин поднялся с земли и начал пританцовывать в такт песни, щёлкая пальцами. Весь мир сжался до размера того квадрата, в котором кружился Узумаки. «I just can't get you out of my head Boy, your lovin' is all I think about I just can't get you out of my head Boy, it's more than I dare to think about.» Школьник прикрыл глаза и начал хлопать в ладоши, отводя руки назад, плавно управляясь ногами. Голова двигалась хаотично, в бит песни. «There's a dark secret in me Don't leave me left in your heart Set me free Feel the need in me Set me free Stay forever and ever, and ever, and ever.» Наконец, полностью расслабившись, он повалился на собранную гору листвы рядом. Дальше продолжать свой концерт он не стал, просто наслаждаясь музыкой. Уже наступили сумерки, когда Наруто понял, что ему пора. Облака украсили небо всевозможными красками заката — от ярко-желтой до приглушëнно-фиолетовой. Парень потерял счёт времени, пока наблюдал за медленно проступающим серпиком луны. Плёлся домой он крайне медленно, идти совсем не хотелось. Пьянки отца делились на три стадии: веселье, отходняк и гнев, крушащий всё вокруг, когда под раздачу попадаешь ты. На первый взгляд, в такие дни лучше не приходить домой, но есть и свои бреши в этом, казалось бы, ебать каком гениальном плане. Если он сейчас не выместит свою злость, то выльет по приходу Наруто в трёхкратном размере, поэтому мальчик живёт по лозунгу: «отхвати сейчас — гуляй потом». Злосчастная хрущевка, в которой живёт Узумаки, ничем не отличается, но почему-то сейчас она кажется гораздо темнее остальных домов. Уже у двери рука обнаруживает в кармане сигареты, и Наруто невольно поворачивается выше, но вовремя дёргает себя. Он достаёт пачку и засовывает их к себе в трусы, чтобы наверняка. И, наконец, задержав дыхание, входит. Во всех комнатах включён свет, и квартира полностью проветрена, только слышится едва заметный запах спирта. Блондин стоит в коридоре секунд десять, считая удары сердца. Тишина. Мысль «Не пронесло ли?» растворяется под противным скрипом ржавых пружин дивана. — Наруто, ты, гадëныш? — грубый, хриплый голос звучал из глубины зала. Наруто не ответил, а шаги между тем становились всё отчетливее. — Молчишь, молчишь, — мужчина весело начал насвистывать себе под нос, — а я, блять, с кем разговариваю? Отец появился в проходе, но только на мгновение: в следующую секунду он уже размахнулся и влепил сыну пощёчину. Голова повернулась вслед за движением тяжёлой руки. Наруто боялся этого человека, несмотря на всю свою агрессивную натуру, перед ним он был совершенно беззащитным. Он стоял, сфокусировав взгляд на обувнице. Отец схватил пацана за подбородок, повернув к себе. Наруто закрыл глаза, выдавая панику подрагивающими веками. От сальных рук неприятно воняло рыбой. — Смотри на меня. Он не мог спокойно смотреть в его холодные тёмно-синие глаза, что сам и унаследовал, но, несмотря на весь страх после слов отца, глаза инстинктивно распахнулись. — Где ты был? — С друзьями, — ответил он раньше, чем подумал. — С друзьями, — мужчина ухмыльнулся, немного отойдя назад, будто по-новому глядя на сына. Улыбка быстро исчезла, и на смену ей пришла гримаса, полная брезгливости. Он ещё раз ударил Наруто по лицу, теперь точнее, теперь кулаком. Затем с силой сдавил его плечо, заставляя не сопротивляющееся тельце упасть. Ноги поджались буквой «W», а руки бухнулись меж коленок. — А то, что у тебя тут отец один, ты не подумал? Эгоист! — он толкал ногой в грудь сыну, осыпая различными необоснованными оскорблениям. Внутри боролись страх, агрессия и смирение. Наруто хотел поднять руки, чтобы защитить себя от издевательства, но сколько бы ни старался, пальцы не хотели слушаться. Он не мог заставить ватное тело двигаться. Отец поднял с пола бутылку газировки и приложил ему по носу. Наконец, растратив весь свой запас унижений, мужик плюнул возле пацана и, разворачиваясь, ещё раз пнул, словно мусор, ногой. Изо дня в день, смотря на эту спину, Наруто уже абсолютно потерял веру в то, что когда-то этот человек в бельевой майке и растянутых штанах был уважаем и любим. Намикадзе Минато – бывший мэр города, где они жили раньше, однако от бывшего мэра осталось одно лишь слово. Будущее города, опора жителей, верный муж и почтенный человек — так писали о Намикадзе в газетах до одного инцидента. Рождения голубоглазого мальца. Кушина Узумаки — родная мать Наруто Узумаки, умершая при родах. Ночью с 9 на 10 октября 1986 года, в сопровождении своего мужа Намикадзе Минато, беременная Кушина Узумаки, с отошедшими водами, была доставлена в больницу с внутренним кровотечением. Девушка к тому момента потеряла много крови, кровотечение продолжалось. Восстанавливать уровень эритроцитов было нечем: в отделении не нашлось нужной крови. Минато метался, требуя врачей из других городов. В тот вечер была запрошена помощь из ДРКБ более квалифицированного хирурга, который, спустя два часа, в срочном порядке был доставлен на аэродром. Смерти ребёнка и Кушины было практически не избежать. Процент был ниже пяти, сообщали врачи, но Намикадзе только мотал головой, держа жену за руку. Действующий мэр называл баснословные суммы, зазывая больше помощи. Кушина тяжело дышала, но, даже несмотря на мучительную боль, выполняла все требования, что призывали делать врачи для рождения ребенка. Около 1:20 ночи в операционной появилась доставленная вертолетом хирург Бивако. Давление у Кушины в это время уже не определялось, а кровопотеря была колоссальной. В тот момент, когда она подошла к столу, реаниматолог Хакуи сообщил, что сердце не сокращается. Ребёнок вышел, врачи уже предполагали выкидыш, но он дышал! Мама приложила все усилия, чтобы малец родился на свет живым, хоть и со слабо стучащим сердцем. Спустя долгие и кропотливые попытки, мальчика спасти удалось, хоть его вес составил всего тысяча семьсот грамм, он был недоношен и слаб, но его буквально вырвали из рук смерти. Обессиленные доктора сползли на пол, плач малыша окутал всю палату. Только вот, Минато это совсем не обрадовало. Он крепко держал руку рыжеволосой девушки, которая буквально обмякла на операционном столе. У Кушины Узумаки был установлен диагноз «смерть». Кровь, заказанная на станции переливания в другом городе, до которого примерно полтора часа пути, доехала до больницы уже после смерти Кушины. В тот день у Намикадзе навсегда опустились руки. Похоронили её тихо, чтобы не давать обед для газет. Но долго сохранять эту тайну всё равно не вышло. Все попытки других заставить его двигаться дальше, продолжать жить ради Кушины и Наруто, были тщетными. Мужчина отказался от этого ребёнка, обвинив его в смерти жены. Отец подарил ему фамилию матери, клеймя его до конца своих дней убийцей, Узумаки – как ярлык, следующий за ним до конца жизни и даже после неë. Вместе с семьёй разрушилась и карьера Минато. Спустя год его сняли с должности мэра города Конохакагуре: он навсегда потерял доверие жителей и расположенность друзей. После пары публичных выходок в пьяном угаре, новоизбранный мэр Хирузен попросил Минато Намикадзе навсегда покинуть Коноху, чтобы ещё больше не запятнать своё имя. Они переехали в Гредди, когда Наруто было шесть. Помимо квартиры, предоставленной Хирузеном, он также обязал, что в течение пяти лет ему будет присылаться пенсия для содержания себя и ребенка. Хирузен полагал, что столько времени с лихвой хватит чтобы взяться за голову, смириться и идти дальше. Но шли годы. Минато нашёл своё утешение в алкоголе и азартных играх. По счастливой случайности Наруто смог попасть в школу. Намикадзе не желал видеть его дома, потому воспользовался обретëнными связями собутыльников и пристроил его в школу на конце города. В силу небольшой площади Гредди, идти туда пешком Узумаки не составляло труда. Со временем пенсию присылать перестали, и денег катастрофически не хватало. Так отец пропил и квартиру в благоустроенном районе города. Два месяца они скитались по «друзьям» Минато, оплачивая это либо деньгами, либо алкоголем. Порой, он забывал говорить Наруто, на какую улицу приходить сегодня, и мальчик оставался у своей учительницы. Когда карманы Минато совсем опустели, его выгнали за дверь. Из-за внушительного телосложения Намикадзе был принят на завод. Мужчина начал вливаться в социум. Весь месяц он и не вспоминал о своём десятилетнем сыне, пока его не нашли и не вызвали в школу. Причиной тому был не неопрятный вид, мальчик, напротив, выглядел с иголочки, а то, что Наруто периодически калечил одноклассников, только в тот день напал на пацана, чей отец был крупной рыбой. Его попросили забрать документы и досрочную грамоту по окончанию четвёртого класса. Минато привёл Наруто на работу, потому что последний месяц он жил на заводе, а за снятие квартиры подзабыл. Отец сдвинул брови, смеряя стосорокасантиметрового мальчика взглядом. Мокрые голубые глаза смотрели прямо на него, школьник пытался держаться гордо. — Блять, — Минато схватил сына за загривок, — нахуя ты вернулся? Он сжимал руки на шее, глядя в большие глаза непонимающего мальчишки. Минато зажмурился, пытаясь осадить себя, но узел его нити семьи ослабел: в голове вспыхнули все события, произошедшие в 1986. Он резко открыл глаза, поднял Наруто и швырнул об холодный пол. — Блять, зачем ты, сука, вернулся! — мужчина отвел ногу назад и ударил носком туфель по животу сына. Мальчик прижал руки к солнечному сплетению и закашлял. Минато присел на корточки рядом с Наруто, который пытался отползти, вытянув руку вперёд. Он пытался говорить, но воздуха в лёгких не было. — Зачем ты родился, — Минато закричал, схватившись за светло-русые волосы ребёнка. Он оттянул его назад, намереваясь расшибить ему голову. — Папа! — приложив все усилия, Наруто крикнул, но крик этот был больше похож на хриплый стон. Голова Узумаки замерла в нескольких сантиметрах от кафеля, Намикадзе хрустнул челюстями и впечатал сына лицом в пол. Нить, удерживающая его и воспоминания о Кушине, развязалась на том конце. Минато встал, смахивая невидимую пыль. Он оставил школьника лежать в своей комнате на холодном полу. Вкусил запретный плод и остался удовлетворенным. Когда он захлопнул за собой дверь, самодовольная усмешка коснулась его губ. Минато снял квартиру, в сентябре отправил Наруто в новую школу, начал батрачить на заводе. Казалось бы, они влились в привычное русло жизни, но Минато каждый день ждал сына домой. Не для семейного обеда и милых посиделок за лото, а для того, чтобы очередной раз избить его из-за своей жизни тяжкой. До этого он ни разу не поднимал руку на человека, но сейчас, ощутив власть перед беззащитным мальчиком, сделал это своей личной потехой. Он стал забавляться пацаном, открыв для себя занимательное времяпрепровождение. В девятом классе Наруто выпроводили из школы, уверяя, что такому, как он, высшее образование не нужно. В тот день отец избил его железной ложкой. Всё лето он пытался пристроить его на заработок, что-то вроде работы на лопате или грузчиком, но из-за худощавого телосложения везде было отказано. Тогда он полоснул его кухонным ножом по мышце на руке. Подавать документы в колледж было бы затратно, поэтому Намикадзе решил отправить его просто в другую школу. Директор Цунаде Сенджу сначала отказывалась наотрез, но, увидев мальчишку, пересмотрела решение. Так Наруто и попал в класс к Хатаке Какаши.

***

— Саске, а ты? — Сакура щёлкнула, привлекая внимание. Учиха поднял голову, оглядываясь. Все смотрели на него. — Что? — Ну, мы рассказывали о том, чем начали заниматься. — И чем же? Сакура терпеливо выдохнула и начала загибать пальцы: — Ино флорист, я медик, Чоджи лепи.. лепидоп… Чоджи, как ты это говоришь? — Лепидоптерология, Сакура. — Да-да, Хината с Неджи тоже открыли свой магазинчик, Рок Ли тренер, ТенТен делает ножики на заказ, Шикамару, мать его, политик, а ты? Что вышло у тебя в жизни? — А я, — Саске посмотрел на потолок, — журналист. — Журналист? — Ну да, — ответ был неуверенным, будто он сам только что усомнился в собственной профессии. — Вот дела, — выдохнул Чоджи, отхлебывая чай. — Ино, можно полежать у тебя в зале? Как-то я вымоталась. — Цунаде встала из-за стола, массируя лоб. — Да, да, — Яманака опомнилась, заметив присутствие старших в комнате. — Мне кажется, вам будет легче поговорить так, — Асума поднялся за Цунаде, и за ним молча последовали остальные учителя. Кухня заметно опустела. Холод нетопленного дома пробирал до костей. Капли не до конца закрытого крана стучали не по раковине, а по самым мозгам. — Я больше не могу ходить вокруг да около, делать вид, что тут всё в порядке. Во-первых, Ино, какого чёрта ты осталась здесь? — Шикамару ударил кружку об стол, как только дверь на кухню закрылась.