Твои губы с привкусом крови

Ветер вихрем носился по всей улице, безжалостно таща за собой белоснежные снежинки. Земля укрыта белым одеялом, которое после каждого шага, хрустело будто ему ломают кости. Снаружи давно перестало доносится пение птиц, лишь звук бьющегося об окно снег, будоражил мысли курящего на балконе Руслана. Парень давно не чувствует холод, сжимая в тонких пальцах дымящую сигарету, лишь изредка пропуская этот дым в свои лёгкие. Заходить на аккаунт Юлика, стало каждодневной традицией Тушенцова, но, никаких обновлений там не было, что ещё больше напрягало Руслана. Целыми днями парень стоял в холодном помещении, наслаждаясь такими же холодными снежинками, падающие на его лицо, удивляясь тому, что он ещё не заболел. Злосчастный диалог, всё никак не хотел выходить из головы, прокручиваясь в уставшей голове Руслана более тысячи раз. Прозвище «Торчок», которое дал ему Онешко, повесилось на лоб Тушенцова, для того, чтобы все люди знали кто этот парень, и что лучше с ним не связываться, ибо затянет в свою пучину проблем и зависимостей, но, такую зависимость как «Юлик» он не хотел отдавать кому-то другому, нося её постоянно под сердцем. Из своих мыслей, парня вытащил телефонный звонок, болезненно отдаваясь эхом в черепой коробке Руслана. Посмотрев на смартфон, экран которого выводить чёткие и понятные буквы «Мама», парень провёл по нему пальцем, тем самым беря трубку. -Да ма… -Руслан! — крикнула родительница, ещё больше раздражая сына, — Какого лешего, мне звонит твоя классная, и говорит что ты уже неделю не появляешься в школе? — продолжала возмущаться женщина. -Я не хочу там появляться. — тихо сказал парень. -Это ещё почему? — завизжала мать, — Тебя там кто-то обижает? — резко изменилась в голосе родительница. -Нет, всё нормально. Но, идти туда, у меня нет никакого желания. — делая затяжку, без эмоций ответил Руслана. -Так! Либо ты идёшь в школу, либо твоя карта будет пустовать. —  дергая за верёвочки шантажа, ответила женщина, улыбаясь на другом конце провода, заранее зная что выберет парень. -Ладно, завтра пойду в школу. — согласился на условия Тушенцов. -Вот и славно. — последнее что сказала матерь, перед тем как отключиться. -Блять. — крикнул Руслан, кидая телефон на кровать.

***

Тихие коридоры школы, ни за что не сравнятся с базарным шумом в голове парня. Отпросившись с урока, под предлогом «Можно выйти», ноги Тушенцова несли его в всеми полюбившиеся место, потолок и стены которого, были насквозь пропитаны табачным дымом. Глаза юноши были воткнуты в пол, но даже это действие не смогло скрыть с виду знакомую фигуру, и походку его возлюбленного, надеясь на то что когда он поднимет голову – там никого не окажется, он поднял тяжёлую для плеч черепную коробку. Он не ошибся. -Ну что, нарик, ещё не схватил передоз? — с насмешкой сказал парень, не скрывая издевательскую улыбку, — Как жаль. — наигранно надул губы собеседник, на последок посмотрев в карие, наполненные слезами глаза, Онешко развернулся, и ушёл. Руслан застыл, прокручивая в голове всё с ним случившееся минуту назад. Он не верит. Не верит что услышал эти, острые как нож по сердцу слова, именно от этого парня. Кто угодно, только не Юлик. Живот болезненно скрутило, образовав тугой узел. Узел, который с минуты на минуту, убьёт всех бабочек. Но этих созданий, которых поселили туда Онешко, не убьёт никто и ничто, только Руслан, который сам того не хочет. Морозный ветер бьёт парня прямо в лицо, ни капли не щадя его. Он снова сбежал, каря себя за это, Тушенцов направился домой, и глубоко похуй, что за это его потом отчитает мать, беспощадно ломая микрофон телефона, она будет кричать на парня, и винить себя за то, что воспитала такого неуча, и неблагодарного сына, который даже день в школе пробыть не может. Холодные, онемевшие от холода пальцы, кое-как находят связку ключей. Приложив магнитный ключ к домофону, парень влетает в подъезд, пропуская ступеньки. Так же быстро Руслан забежал в квартиру, кидая рюкзак на пол. Зарывшись руками в волосы, Тушенцов начал медленно сползать по двери вниз, прижимая колени ближе к груди. Горячие слёзы текут по щекам, оставляя за собой солёную дорожку, и кучу боли в голове.

***

Сидя за столом на компьютерном стуле, парень не моргая смотрел в окно, за которым уже давно был вечер, лишь фонари жёлтым светом, освещали улицы, смешиваясь с белоснежным свечением луны. Руслан резко, и неожиданно для себя, перевёл взгляд на подоконник, который был укрыт комками бумаги. «Не помешало бы тут прибраться» – подумал про себя Тушенцов, поднимаясь с отогретого им места, надеясь что хоть небольшая уборка, сможет отвлечь его от навязчивых мыслей. Вооружившись мусорным пакетом, юноша направился к бес порядному месту. Сметя все комки в принадлежащие им место, Руслан бросил туго затянутый пакет к входной двери. Победно потирая руки, Тушенцов снова сел за стол, но, на глаза ему попалась сжатая бумага, которая видимо упала мимо, и теперь покоилась на полу. Наклонившись, чтобы поднять её, парень развернул изделие, и принялся читать написанное там. Прочитавши несколько раз, юноша удивился почему листик был беспощадно скомкан, ведь строчки песни, которую он написал несколько дней назад, были прекрасны, кинув взгляд на пыльную в углу гитару, в голову парню, пришла сногсшибательная идея. Найдя камеру которую купили родители, когда играли свою свадьбу, он поставил её на книги, которые в свою очередь стояли на стуле, эта вся конструкция, служила «штативом». Объектив был направлен на над кроватные постеры Руслана, ими парень гордился больше всего, и они могли описать юношу больше любых слов, сказанное им самим, или его родителями. Направив настольную лампу прямо на кровать, на которой спустя минуту оказался и сам Тушенцов, он включил камеру и начал.

Я тону в твоём обмане, В тебе пусто изнутри. Но твой мимолётный взгляд, Заставит всё простить.

В голове парня роются мысли, «Для чего я это делаю», «Что это изменит?», «Увидит ли это Юлик?».

Я буду верить каждый день, В то, что ты мне говоришь, Буду снова обжигаться и пытаться всё забыть. Соври мне, смотри мне в глаза.

К горлу подкатывает ком, глаза наполняются слезами, голос вот-вот сорвётся, но, Руслан держится, терпя всю боль.

Ты меня любишь, я тебя знаю, Дома своё горе стаффом забиваю. Все друзья придурки, мы так не похожи, Меня давят стены, но с землёй не будет лучше.

Бабочки рвутся в наружу, им там явно становится тесно.

Снова новый день, но я старею не по дням Я буду один и руку не подставлю вам Серый мрачный Питер, мне заменит всех друзей Сколько будет впереди ещё тех чёрно-белых дней?

Воспоминания показывают картинки в голове: красивую улыбку Онешко, румянец на его щеках, говорящий что в данный момент он смущён, сладкие стоны, причиной которых был сам Тушенцов.

Прочь из моей головы Крики в темноте Я хочу тебя любить Но не смогу уже простить

Руслан всеми силами старается не дать эмоциям показаться, он не хочет выглядеть слабым в глазах других, он не хочет быть милым рядом с кем-то, он хочет быть милым с Юликом.

Прочь из моей головы, Крики в темноте. Ты же знаешь, как мне больно, Не смогу тебя забыть.

На последней строчке голос сорвался, сопровождаясь горячими слезами на его щеках. Опустив глаза вниз, смотря куда-то в пол, Тушенцов выключил камеру. Долго думать «Что теперь делать с этой записью», парню не пришлось, и он сразу же зашёл в программу для создания музыки. Спустя несколько часов, было всё готово, и с большим волнением, Руслан залил видео в ютуб.

***

‐Соври мне, смотри мне в гла… -Даша! — негромко крикнул Онешко своей соседке по парте, которая с начала дня что-то напевала себе под нос. — Тебя не волнует, что сейчас урок? -Абсолютно, — ответила девушка пожимая плечами, — На. — коротко ответила Каплан, протягивая парню наушник. -Ладно. — принимая наушник, сказал Юлик. Положив ручку на стол, которой недавно писал, Онешко уставился в одну точку, пытаясь сквозь голос учителя, вслушаться в слова. Сердце сжалось, забившись в два раза быстрее услышав голос Руслана, коленки пропускали лёгкую дрожь, сопровождаясь холодком пробежавшем по спине. Уши испытали наслаждение, когда через них пропускали мелодию и пение Тушенцова. Как же давно он не слышал его голос, лишь во снах представляя его образ, и лишь во снах он вновь может к нему прикоснуться, снова делая мокрой подушку. -Даш, мне нужно название. — не отойдя от шока, сказал парень. -Всё таки понравилось. — хитро улыбаясь, ответила Каплан. -Просто скинь название. — нервно прошипел Онешко. -Ладно, боже, нервный. — последнее слово, она сказала полушёпотом.