Стокгольмский синдром или вынужденная любовь.

      — Пошли! — со спокойной уверенностью отдал приказ мужчина.       Десять лучших, лично отобранных им бойцов спецподразделения «Беркут», по команде, вышибли дверь заброшенной текстильной фабрики расположенной на окраине Лондоне, в поселке Формарк.       Осторожно продвигаясь вдоль обшарпанных стен, натянув на лицо черную балаклаву, так, что остались видны лишь полные решимости черные глаза, Тимур сжимал одной рукой пистолет СР2-М, «Вереск», а второй пытался нащупать магазин. Он не хотел кровавой бойни, «но если летального исхода не избежать, то будет справедливее, если это будут люди, которые заслужили это». — думал он.       Его не могло обмануть зловещее спокойствие, которым встретило их угнетающее безмолвное здание. Он чувствовал — это место где прогнившие до костей люди свершают свои гнусные планы насилия над человеческим естеством. Ощущая почти звериную злость, он прислушался, они почти закончили проверку первого этажа, все шло слишком гладко.       Проверяя очередное пропахшее сыростью помещение, в тишине раздался одиночный выстрел и звук тяжело падающего тела. Прикрывающий Тимура солдат поймал пулю в лоб.       — А вот и гостеприимные хозяева, — хмыкнул миллиардер.       Старая фабрика наполнилась криками, грохотом и запахом крови.       Вынужденные разделиться, Тимур с несколькими спецназами продолжал поиски на другом уровне здания.       Голова горела как в огне, по виску струилась кровь, жесткий удар прикладом на минуту оглушил все его рецепторы, лишая возможности сопротивляться противникам, к тому же у него была прострелена левая икроножная мышца. Все это доставляло ему нестерпимою боль.       Чудовищной силой воли, он заставив свое тело заблокировать все болевые ощущения, ради успеха миссии.       Очередная дверь, снова плитка, стены … и мальчик.       — Иди сюда парень, — спокойно позвал сгруппировавшегося в углу подростка мужчина.       — Пойдем домой, ты же не хочешь заставить твою маму волноваться попусту? — Тимур указал ему на одолженный им у Тины знаковый кулон в форме ангелочка, который он держал в руке. Он переживал, что замученный мальчик побоится довериться незнакомцу, который внешне не сильно отличался от его тюремщиков, это бы значительно усложнило их операцию.       Веня вздрогнул, — «даже если фикция, это мой шанс!», — он посмотрел на высокого, темного мужчину с окровавленной головой,       — «Не похож на детского аниматора, но глаза добрые, а глаза — зеркало души, говорила мама», — он попытался подняться, но две недели недоедания дали о себе знать, ослабленные ноги не желали ему подчинятся.       Увидев согласие с его стороны, Тимур двинулся к нему.       — Ты хорошо держался парень! Молодец, настоящий боец! Твой папа очень бы тобой гордился! — он перевесил мальчика через плечо…       В самолете Вениамина укутали в теплый плед и напоили горячим супом. Осознав, что все испытания позади, Веня уснул безмятежным сном младенца, который наконец принес ему отдых.       Перевязав кое-как свои раны, Тимур наблюдал за пробуждающимся мальчиком, убедившись, что тот достаточно восстановился для серьезного разговора, мужчина задал вопрос, который тысячу раз задавал себе Вениамин.       — Как ты думаешь, что им было нужно от тебя?       — Не уверен точно, скорее всего — выкуп, жажда денег делает людей похожими на животных, а моя мама хорошо зарабатывает — рассуждал мальчик.       — Не совсем. Выкуп — да. Но их не интересовали деньги.       — По крайней мере, тех, кто заказал похищение.       — Они нацелились на твою маму, — помолчав, продолжал Тимур Евгеньевич, — правильно рассудив, что из-за любви к тебе она без сожаления принесет себя в жертву. Веня побледнел, подтверждались его глубинные опасения.       — Тебе не о чем переживать, я спутал им все карты, — мужчина улыбнулся.       — Я понимаю, что ты сейчас единственный мужчина и защитник в семье, и ты отлично справляешься — уважительно произнес мужчина.       — Но, как показали обстоятельства, случаются ситуации, когда тебе самому тоже не помешала бы защита, верно?       Мальчик слушал молча, опустив голову.       — Ты уже взрослый, и я решил поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной. Я хорошо знаю этих людей, знаю, что ждет твою маму, если ей не повезет угодить к ним в ловушку. Поверь, ей будет намного тяжелей чем тебе неделю назад. Я верю ты мудрый мальчик и желаешь маме только лучшего.       — Я люблю маму больше всего на свете!       — Тогда ты обязан принять правильное решение.       Я сделал твоей маме предложение руки и сердца. Пообещав заботиться о ней и оберегать, то, что мне это по силам, ты уже успел убедиться сегодня.       — Она не согласиться, она до сих пор любит моего папу!       — Уже согласилась! Ты же не хочешь, чтобы мама всю оставшуюся жизнь провела в одиночестве, когда ты вырастешь и создашь свою семью? — мягко спросил Тимур.       — Жить вы будете со мной, так безопаснее для всех, у меня прекрасный большой особняк. Веня, я надеюсь на твое благоразумие! — вопросительно посмотрел на него мужчина.       Вене нравился этот большой, добрый и сильный мужчина, со смеющимися черными глазами. Казалась, ему все было под силу, от него веяло уверенностью и благополучием, это подкупало. Но делить принадлежащую, только ему, маму, он не хотел. Он не был уверен, что останется для нее «мужчиной ее мечты», номером один.       Но здравомыслие все же, пересилило. Он признавал авторитет этого человека, пожалуй, ему можно довериться.       — «Конечно, это вынужденная мера, но я не могу позволить кому — либо навредить ей, так будет лучше, это ее выбор!» — решил наконец мальчик.       — Как я могу к вам обращаться? — делавито спросил Веня.       — Тимур Евгеньевич, можно просто Тимур.       — Тимур Евгеньевич, спасибо что спасли меня!