Cherry boom

      — Сандра?       Это только для Венома она распутная: «Кэсси».       Симбиот, придерживая отростками носителя, опускает на диван, не утруждаясь прикрыть ее хоть чем-нибудь, и сливается полностью, уходя в прямом смысле слова от ответственности за свои развратные действия, между прочим, с несовершеннолетней. Но инопланетному существу земные законы не писаны. Так и живет.       Свободно.       Трясущиеся в гневе ладони мужчины сжимаются. Ногти впиваются в кожу до кровавых отметок. Он понимает, что ничего не сможет сделать Веному в отместку. Племяннице нравится это существо, она играет с ним, как с домашним питомцем. И не видит в нем угрозы лично для себя.       С этим Брок согласен. Веном, каким бы он ни был уродом, сумеет защитить носителя. Их обоих.       Они друг от друга созависимы.       — Вылезай.       Милые черты лица девушки искажает присутствие Венома — уголки губ расползаются в оскале, вытягиваясь почти до ушей. Он клацает зубами, когда Эдди наклоняется проверить, всё ли в порядке с племянницей.       — Он не навредил тебе?       — Какого ты мнения обо…       — Я не с тобой сейчас разговариваю, — распаляется Эдди, ударяя по подлокотнику дивана. — Проваливай из нее!       — Прикрой для начала срам, — издевательски смеется Веном и, управляя носителем, поворачивается на спину; колени сгибает, а затем вовсе раздвигает. Интуиция подсказывает Эдди, что случится дальше. И снова ничего не делает, оставаясь сторонним наблюдателем. — Она хочет тебя.       — Хватит нести всякий…       — Хочет, хочет.       — Не сочиняй, сопля, — качает головой мужчина. — Этого быть не… — договорить не дает не-рука племянницы, удобно расположенная аккурат на ширинке. Он пробует отстраниться, и за непослушание тонкие пальчики, изуродованные чернильными венами, хватаются за его предательски возбужденную плоть.       Не-Кассандра цокает языком и облизывается:       — Испорченное семейство.       — Завали хлебало.       — Эдди, не сопротивляйся. Угоди своей девочке.       В горле мужчины пересыхает. От усилий, которые приходится прикладывать на то, чтобы не сорваться, у него начинает болезненно ныть сердце. Перед ним лежит девушка — родная кровь. Не какая-нибудь продажная шлюха, готовая за определенную сумму исполнить любую прихоть.       — Остановись.       — Мы не согласны.       «Молчи и наслаждайся» в принципе устраивает Брока. Поправка: устроило бы, без условий давая согласие на перепихон любая другая симпатичная девушка. С деньгами всё равно туго.       — Ждешь мольбы?       — Нет, Эдди. Я жду твоего освобождения.       Он берет его руку и направляется к промежности девушки. Когда не добивается подчинения, грозит слиться уже с ним и сделать всё через него. От предупреждения Эдди будто окатывает ледяной водой. Хуже того, на что толкает симбиот, может быть лишь потерять самоконтроль. Выбора тогда не останется.       — Только попробуй.       — И что ты мне сделаешь?       От бессилия хочется взвыть.       — Зачем тебе это, гребаный кусок дерьма?       — Ну, раз бошки отрывать людям нельзя, давай веселиться таким образом.       — Это тоже незаконно, причем по ряду причин, — объясняет мужчина тоном, с каким обращаются к малым неразумным детям.       — Людишки.       — На себя посмотри.       — Собственно, она сама всё сделает, — отмахивается Веном и со смешком уступает главенство носителю.       Взгляд девушки проясняется, но, увы, она не выглядит напуганной или смущенной. Заговаривает первой (что станет его главной ошибкой), как демоническая сирена, маня пойти следом за собой и исполнить любое пожелание.       — Эдди.       — Ты не обязана слушать…       — Он не солгал, — девушка придвигается ближе, словно намереваясь поцеловать. Эдди сглатывает и неосознанно тянется навстречу ее губам. — Коснись меня. Не бойся.       — Как ты можешь…       Не тратя время на уговоры, она претворяет давнюю заветную мечту в реальность, целуя любимого дядюшку. От давления ее губ голова Эдди идет кругом. Опьяненный неведомыми раннее чувствами мужчина напирает сильнее, углубляя поцелуй уже с языком. Кассандра призывно стонет, запуская свою руку под подол сорочки.       — Вишня.       — Что? — шепчет Брок, блаженно закатывая глаза от ощущения ее шероховатого языка вдоль линии роста щетины.       — Ты на вкус как спелая вишня.       — Детка…       — Без лишних слов, дядя, пожалуйста, — она проводит пальцами по его губам, одновременно второй рукой лаская клитор и заходясь чередой тихих стонов.       Ему невыносимо видеть ее такой желанной.       — Тебе не страшно?       — А почему мне должно быть страшно? Я нахожусь рядом с человеком, которого знаю, доверяю и люблю, — на признании Кассандра отнимает пальцы от губ мужчины, подносит к своему рту и по очереди облизывает. — Коснись.       — Я не могу. Сандра, останови это безумие.       — Что тебе мешает остановить? — ловит она его взгляд и хитрой лисой улыбается. — Ты точно знаешь, чего хочешь. Возьми.       — Блядь.       — Возьми меня. Насади на свой…       В панике Эдди затыкает ей рот, ни на что не надеясь и ничего не полагая. Мозг не принимает действительность, списывает всё на извращенный сон, где он позволяет себе оттрахать племянницу.       Не словами, так действиями девушка добивает его, подгоняя к моральному падению. Жизнь на дне: ни нормального жилья, ни средств к существованию, еще и самый родной человек тащит его душу прямиком в ад.       Или рай.       Она убирает руку и сменяет свои пальцы на его. Течет. Иначе не назвать ее состояние. Скользяще-влажные звуки бьют по барабанным перепонкам. Эдди чувствует себя до омерзения прекрасно.       — Внутрь.       — Детка, — умоляет не Венома, а ее. Перед племянницей мужчина испытывает стыд из-за того, насколько ему приятно вот так прикасаться к ней, и своими стонами она только потворствует тому, что совершать нельзя даже по причине безграничной любви.       Она тянет его за воротник футболки, предлагая снять. Затяжными приемами водных процедур Кассандра представляла дядю обнаженным и фантазировала, пока колени не подкашивались. Если Эдди что-то случайно мог услышать, то не придал этому значения либо умело притворился незнайкой.       — Я хочу тебя.       — Тебе семнадцать, Сандра. Одумайся. Ты просишь невозможного.       — Нет ничего невозможного. Всё достижимо.       Убеждения и взгляды племянницы на мир вызывают у Эдди определенные опасения за ее дальнейшую судьбу. В союзе с Веномом она может наворотить дел. Непоправимых.       Кассандра слезает с дивана и встает на колени, лицом к лицу с мужчиной. Грудью жмется к его груди; жарко выдыхает в губы, когда вытаскивает ремень из пряжки. Этот звон выворачивает Брока наизнанку. Он опускает голову, на что племянница сладко обещает, что всё будет хорошо, волноваться не о чем.       — Я люблю тебя, дядя. Люблю.       — Знаю, детка.       Но до сегодняшнего дня он и не представлял, какую испорченную форму обрели ее чувства.       — Помоги мне. Я сгораю.       Для ее устойчивой позиции сверху Эдди присаживается, широко разводит колени в стороны и опирается на носки. Она оседлает его бедра, сияя от радости; какого-то восторга капризного ребенка, получившего долгожданный подарок.       — Ты красивый.       У подавленной натуры, способной верить в то, что он кому-то еще может быть нужен, открывается второе дыхание. Его искренне любят, восхищаются. Не осуждают и ничего не требуют взамен.       — Подожди.       — Снова?       — Десять минут. Я сбегаю в аптеку за презервативами.       — Без них. Я хочу почувствовать тебя, — юркие пальчики расправляются с молнией на его джинсах.       — Легкомысленно.       — Нет, просто я пью таблетки, — переливчато смеется Кассандра и трется носом о небритую щеку мужчины. — Ценю твою заботу обо мне, дядя.       Он рассеянно кивает, переставая соображать: что делает, с кем, безвольно наблюдая за манипуляциями девушки. Изнывая от нетерпения, она стаскивает с его бедер джинсы вместе с нижним бельем.       — Сейчас, — кряхтит он, сбрасывая всю одежду. Кассандра вновь торопится сесть на нем верхом.       — Веном был прав.       — Насчет чего? — спрашивает Эдди, не сводя завороженного взгляда с ее губ. — Что этот слизняк тебе наплел?       — Ревнуешь?       — Нисколько, — отвечает на пониженно-озлобленном тоне и обхватывает бедра племянницы. Та победоносно ухмыляется, прижимаясь к нему всем телом. Пальцы обхватывают член у основания и скользят по всей внушительной длине.       — Так хорошо?       — Д-да.       Девушка направляет его в себя, слегка приподнимается, ерзает, специально не попадая и головкой члена задевая раздраженно-набухший клитор. Когда она вздрагивает, как от удара током, Эдди загнанным в ловушку зверем тяжело вздыхает, не силах больше выносить томительное ожидание.       — Кэсси…       Впервые именно по этому сокращенному имени. Она насаживается дразняще, едва впуская его. С ней ощущения абсолютно иные. Более яркие, острые, граничащие с болью от мысли, что они вдвоем сходят с ума.       Ее поцелуй оставляет привкус сладостной горечи.       — Прошу, Кэсси, не доводи до греха.       — Может, я этого как раз добиваюсь? — она соскальзывает с него, затем снова берет в руку и рывком опускается, сталкиваясь бедрами. Прижимаясь к его груди, девушка начинает часто дышать, хватая воздух пересохшими губами. — Поцелуй меня.       Эдди обнимает ее крепче, чувствуя под пальцами разгоряченную кожу спины. Они проходятся по позвонкам и добираются до шеи. Одна рука охватывает сзади, не давая даже на секунду отстраниться, вторая касается груди.       — Ты будешь после этого меня ненавидеть?       — Никог… — запинается мужчина, чувствуя ее жар и узость. — Никогда. Ты моя девочка.       — Самая любимая?       — Самая-самая.       — Единственная?       — Навечно, — сдавленно шепчет Эдди, беря инициативу в свои руки. Он увеличивает темп, толкаясь резче и быстрее, что она принимает с огромным удовольствием. — Меня бесит, что Веном есть в твоей жизни, — паузами проговаривает он между вздохами, из-за чего претензия звучит чертовски возбуждающе.       На мгновение он успевает заметить ее самодовольную усмешку. Цель, кажется, достигнута.       Кассандра сжимает его внутри себя и начинает что-то бессвязно шептать. Движения бедер становятся хаотичными. Пальцы впиваются в спину, царапают отчаянно, ощущая нарастающими волнами приближение кульминации. Неизбежно.       — Твою мать, детка.       Господи. Царство ей небесное.       — Я почти. Дядя, о боже…       Мысленно мужчина без остановки просит прощения у сестры за то, что посмел совратить ее дочь. Просит, но не останавливается. Плаксиво-дрожащий голос племянницы звенит в ушах, сливаясь с бешеным стуком сердца.       Прости, прости, прости.       Она смотрит ему прямо в глаза, прижимаясь лбом ко лбу. И в этот момент Эдди мечтает закрыться, спрятаться где-нибудь. Откреститься от своего поступка. По тактике Венома — сбросить ответственность, списать всё на временное помешательство, усталость от работы.       Кончая, девушка выкрикивает его имя и запрокидывает голову назад. Открытая шея манит. Он наклоняется осыпать ее поцелуями, не переставая толкаться. С животной яростью (которую Эдди принимает за страсть) Кассандра дергает его за волосы, заставляя приглушенно застонать.       За стенкой соседней квартиры хлопает дверца балкона. Ветер шлейфом приносит запах табака. Кассандра вновь берет руку дяди и накрывает промежность, преследуя новый оргазм.       Наслаждение приходит уже быстрее. Сильнее. Сокрушительнее. Она кричит, упираясь ему в плечи и отталкивая. По животу Эдди стекают прозрачные капли. Он догадывается, что попал в ту самую мистическую и недостижимую для многих мужчин точку G.       С Веномом Кассандра обычно кончает несколько раз. Не считает точно, потому что каждый раз сбивается. Если бы подходящий настрой возник куда раньше, секс длился бы от часа и дольше, пока она не перестанет шевелиться.       — Давай к нему.       Не понимая, что она вообще имеет в виду, к кому обращается, Эдди сминает ее ягодицы и рывками насаживает на свой член; опускает взгляд вниз, полюбоваться тем, как восхитительно-неправильно она принимает его в себя.       Веном переходит от одного носителя к другому.       — Какого…       — Это для твоей физической выносливости, дядя.       — Лучше не надо, — только и успевает произнести мужчина. Управляя телом носителя, симбиот, не прерывая полового акта, переворачивается, крепко отростками обхватывая Кассандру.       Плечи обдает холодом дешевого линолеума. Она обвивает ногами талию дяди и притягивает к себе, не переживая, что он навалится на нее всем весом. Об этом позаботится «третий не лишний».       Откровенные женские стоны, переходящие в крики, — повод обратиться соседям в правоохранительные органы и доложить о происходящем. Страшась не за себя, а благополучие с репутацией племянницы, Эдди прикладывает ладонь к ее рту.       Веному нет дела до того, что подумают другие. Он живет в своей реальности, где люди представлены ходячим бифштексом.       Но на сей раз вина целиком и полностью за содеянное лежит на нем.       — Я плохой человек.       Совсем не ожидая, что святой ангелочек станет оправдывать павшего ниже некуда грешника. Защищать. Виноваты, как правило, обе стороны.       Кассандра мычит что-то в руку, выше поднимая скрещенные ноги на его взмокшей спине. Контроль теряется, и Веном дает девушке слово, дабы впредь приверженец моральных принципов им обоим не ебал мозги.       — Мне плевать, Эдди, хороший ты или плохой. Я всё равно люблю тебя и буду любить, несмотря ни на что.