...
Сону снова здесь.
В четырёх серых стенах, безжалостно двигающихся на него, желающих расплющить и не оставить ничего, кроме мокрого места.
Но он здесь.
Потому, что вместе с тем, как это место силится его разрушить, оно каким-то образом делает его сильнее.
Ну то, что не убивает.
Сону думает, что всё же убивает.
Обхватывая колени руками, он утыкается в их лбом и зажмуривается. Он приходит в Комнату Плача уже в шестой раз за месяц. Все пять предыдущих он выходил отсюда с сухими щеками, ничуть даже не взмокшими ресницами и всё большей тяжестью где-то внутри. Кажется, эти комнаты работают не так. Кажется, эта комната не работает с ним.
Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, приоткрывая пересохшие губы, и едва ли не царапает колени под тонкой тканью спортивных штанов.
Это снова не работает.
Все вокруг только и делали, что говорили, как это круто. Как это здорово. Как легко становится теперь, когда в компании сделали эту комнату. Как реже стали срываться трейни. Как чаще стали улыбаться его одногруппники, без натяжки. И как с каждым днём невыносимее становилось от этого ему внутри. Будто каждый раз те, кто выходил из комнаты, подходил к нему и проворачивал в грудной клетке невидимое лезвие, раскурочивая внутренности.
Пожалуй, единственные люди, которых он ещё никогда не видел выходящими из комнаты - это несколько сонбэ, пара хёнов из старших групп и его одногруппник - Джей. Но, возможно, они приходили раньше утром? Или позже вечером? Когда Сону не был поблизости от чёрной двери.
Это даже смешно. То, как здесь всё сделано.
Комната находится на одном из цокольных этажей, дальше всех по коридору, напротив туалетов и с чёрной, словно пятно, дверью. Слишком чёрной даже для тех, что и так были распиханы по серым стенам здания. Вообще-то, всё здание можно было бы принять за Комнату Плача с этим
удручающим успокаивающим тёмно-серым цветом стен и неярким светом. Но нет. В этой комнате всё действительно было другим. Сам воздух был пропитан чужими страданиями, которые, вроде как, должны были захлёстывать и помогать выплакивать собственную боль.
Но.
С Сону это не работало.
Он бьётся затылком о стену и рычит от злости. На самого себя. На чёртову комнату. На тех, у кого получается. Показать эмоции, освободиться. Даже, если просто сидя в тёмном помещении. Он до искр перед глазами завидует, что кто-то может расплакаться, а он нет. Шестой раз будет последним, он больше не будет пытаться. И пусть хоть лопнет, но он больше не может. Это не место для облегчения - это пытка какая-то.
Уже дёрнувшись вперёд, чтобы подняться, он слышит, как открывается дверь, и только тогда вспоминает, что забыл нажать на предупреждающую кнопку, чтобы загорелась красная лампочка в коридоре. И он притихает, пока приглушённый свет проливается в помещение, освещая его, сидящего на полу спиной к стене. Глаза его округляются, стоит ему увидеть вошедшего.
- Прости, не знал, что тут занято, - поджимает губы Джей, уже разворачиваясь, чтобы уйти.
- Стой, хён! - Сону даже поднимает руку. - Я уже всё, если тебе нужно побыть наедине..
Джей хмурится, склоняя голову на бок, и прищуривается, вглядвываясь в бледное личико.
- Ты приходил просто...посидеть?
- Нет, я... - Сону поджимает губы и замолкает, опуская взгляд.
Он приходил, наконец, расплакаться.
Но снова не смог. Потому, что он слабый даже, чёрт возьми, в этом.
Свет постепенно начинает пропадать, а дверь закрывается с тихим щелчком, после которого следует щелчок нажатой кнопки. Сону вскидывает голову, но не видит ничего. Только слышит шаги. А затем и то, как Джей садится напротив. Слышит тяжёлый вздох. И бездумно как-то вздыхает глубоко сам.
- Я ни разу тебя здесь не видел, хён, - бормочет он, вновь опуская голову. Один чёрт не видно ничего в такой тьме.
- А я видел тебя, уходящим сюда, слишком часто. В чём дело, Сону?
- В том, что я слабый? - хмыкает тот, и на секунду не задумавшись.
- Что?
Джей не то поражённо охает, не то усмехается.
- Ты-то? Смеёшься что ли?
Но Сону не до смеха. Он хмурится в темноту и всё равно поднимает взгляд, предположительно встречая чужой осуждающий. Он уверен, Джей смотрел бы именно так, будь тут включён свет.
- Мне не до смеха, если ты не заметил в какой мы комнате, Джей-хён.
- Слабый человек не ходил бы сюда так часто, Сону.
- Но только слабак не может ничего. Даже расплакаться в долбанной комнате для плача.
- Так всё дело в этом?
Тон голоса старшего вдруг раздражает.
Будто Джей совершенно не считает это проблемой. Будто это не стоит выеденного яйца.
Сону цокает языком и отталкивается спиой от стены, чтобы всё же уйти, но горячие ладони давят на плечи, не давая подняться и усаживая обратно. А после вдруг перемещаются на щёки, обхватывая их уверенно и крепко.
- Почему ты так говоришь?
- Мы правда должны это обсуждать, хён? - неразборчиво выговаривает Сону.
- Слабый человек, Сону, не смог бы признать, что ему
необходима эта комната настолько, что он упорно будет ходить сюда вот уже в шестой раз, - чётко и негромко произносит Джей, сдавливая мягкие щёки в своих ладонях сильнее.
- Я хожу сюда попусту...
- Почему?
- Потому, что это не...
- Почему ты не можешь заплакать? Ты чего-то боишься?
- Да. Быть собой.
Ответ слетает с губ так легко, что Сону сам дёргается в чужих руках.
Он не ожидал этого. Такой откровенности и честности перед старшим. Но, видимо, он всё же достиг своего предела. Он, кажется, лопается. Как чёртов жёлтый воздушный шарик с нарисованной улыбкой.
- Ты - один из самых сильных людей, которых я знаю, Сону. То, что ты не можешь заплакать по щелчку - не означает твою слабость. Ничто, в общем-то...
- Но мне больно.
Джей отпускает его щёки только лишь для того, чтобы упасть на пол рядом и, опёршись спиной о стену, взять за затылок и притянуть к своей груди. Сону падает в объятия беспрекословно. Как ошмётки от шарика опадают на подставленные ладони, так и он просто оседает бесформенно в крепких руках, прижимаясь щекой к груди. Закрывает глаза, вдыхая поглубже родной и успокаивающий запах...и чувствует, как горят глаза.
- Так и должно быть, - выдыхает ему в затылок Джей, утыкаясь в него после носом и перебирая светлые волосы пальцами. Обнимает другой рукой плечи, притягивая ближе и заставляя устроиться удобнее.
Он больше не говорит ничего. Дышит также размеренно, пока чёрная футболка намокает от, наконец-то, пролившихся слёз, массирует кожу головы, словно и вовсе машинально. Пока Сону, схватившись за тонкую ткань одежды, старался всхлипывать как можно тише, считая одну за другой слезинки. Всё ещё боясь.
Он не считает, на самом деле, сколько проходит времени прежде, чем его накрывает. Прежде, чем он захлёбывается в рыданиях, неосознанно вздрагивая от капель, стекающих по задней стороне его шеи. Не считает, сколько проходит времени прежде, чем затихает, прерывисто выдыхая в чужую грудную клетку. Прежде, чем понимает, что плакал он не один. Он чувствует усмешку в своих волосах, нежели действительно слышит.
- Мне тоже больно, - немного хрипловато отзывается Джей, следом прижимаясь губами к его затылку. - Это нормально. Если не слишком. Мы должны чувствовать боль, чтобы знать, что всё ещё живы.
Сону не отвечает.
Вжимается лишь сильнее в горячее тело, жмурясь до цветных пятен, и ластится щекой к промокшей насквозь чёрной ткани. Прислушиваясь только сейчас к ровному сердцебиению, что всё это время было прямо под его ухом. Успокаивается под этот звук окончательно, затихая и замирая в обнимающих его руках.
- Ты очень сильный, Сону-я. Как я. Как наши сонбэ. Но сильным людям тоже нужно иметь возможность побыть слабыми. Плачут только сильные, потому что слабые, ты прав, боятся показать свои эмоции. Боятся этой комнаты и обходят её стороной. Но они слабые не в плохом смысле, что слабаки..если ты понимаешь о чём я? - Сону кивает, потираясь носиком о грудую клетку. - Они боятся сорваться. В них нет столько силы, чтобы выплакать достаточно. И они боятся...
- Сделать хуже, - шепчет Сону.
- Да. Им просто страшно.
- Мне тоже было.
- Но ты смог.
Сону прикусывает язык, чтобы не сказать, что это лишь потому, что Джей был рядом и буквально держал его.
Потому, что это правда. Но только отчасти. Смогли бы сдержать его чужие руки, если бы он действительно сорвался внутренне? Эмоции-то не удержит никто, кроме него самого, что сам себе узда и клетка. Сону поджимает губы и поднимает голову, закапываясь теперь заплаканным лицом в шею Джея и позволяя обнять себя удобнее. Но пальцы старшего всё ещё закопаны в светлых прядках на затылке, пока другие цепко впиваются в плечо, будто боясь отпустить, и только губы теперь почти касаются уха, согревая его спокойным дыханием.
- Тебе легче?
- Мгм.
Говорить не хочется.
Хочется, как и всем остальным, что выходили отсюда, просто дышать. Возможно, совсем немножко, улыбаться. Но ещё больше, хочется не шевелиться и сидеть как можно дольше в объятиях, становящихся лишь крепче.
- Мне тоже, - шёпотом отзывается Джей, прижимаясь щекой к щеке и вздыхая глубоко.
Стены на Сону больше не давят, не силятся размозжить его и стереть в порошок. Они просто есть вокруг. Прячут. Ограждают. Защищают. Как руки старшего, в которых хорошо. В которых уютно и правильно.
Как пустота внутри после боли, которую он, наконец, выпустил.
Эта пустота - правильная.
Как была, вообще-то, и боль.
Как и то, что сильным людям необходимо иногда побыть слабыми.
Это правильно.
