Семь пятниц на неделе

Игорь уверен - все идеи Пети гениальные. Восхитительные. Поражающие воображение. Игорь вообще любит его ум - Петя один из лучших на курсе, он учится днем и ночью, презрительно кривится на сомнительную похвалу «весь в отца» и сокращает время сна на час, чтобы быть еще лучше. Петя вообще само совершенство - в глазах влюбленного Игоря. Для остальных курсантов он язвительная заноза в жопе (Гром исшутился весь на тему, мол, Петенька, изменяешь, да, у всех в жопах побывал?) и катастрофа совсем не локального масштаба. Но для Игоря Петя всегда восхитителен. Даже в эту минуту, с двумя ведрами в руках, горой тряпок и ослепительной улыбкой. Ну, во всяком случае, Игорь себя в этом сейчас убеждает. - Петь, единственный выходной, - Игорь прячется за чашкой крепкого кофе - единственным, что смогло поднять его с постели в восемь, сука, утра в воскресенье. - Может, лучше со мной поебешься, а не с окном? Все идеи Пети гениальные, кроме конкретно вот этой - потратить кучу свободного времени на то, чтобы вымыть чертово окно. И это после недели учений, потом еще двух недель сессии - и все это в военной академии. Игорь был выжат как лимон и даже не успел по-нормальному насладиться мыслью, что выспится, пришел домой - не в казарму, какое счастье! - рухнул на кровать и уснул. Краем глаза только проверил, что Петя рухнул рядом, такой же уставший и задолбанный. А с самого утра вот такие новости. - Нет уж, - фыркнул Хазин, демонстративно вручая одно из ведер Грому в руки. Игорь с ненавистью посмотрел на синий пластмассовый бок. - Если мы намерены тут жить, это место не должно быть похоже на катакомбы. Игорь кинул взгляд на отвернувшегося в сторону стеклянной Бастилии с завитушками Хазина. Это «мы» до сих пор было чем-то сладким и нереальным. Скоро должно было исполниться три года, как они сошлись - еще на первом курсе, довольно быстро перескочив от перепалок, состоявших из грозного громовского рычания и хазинского фирменного плевания ядом, к быстрой дрочке в пустых душевых и поцелуям во всех темных углах части. И вот сейчас, когда их на четвертом курсе, наконец, практически выпнули из казарм - к питерским это относилось в особенности - Игорь вдруг предложил жить вместе. Ну так, чисто на пробу закинул идею, посмотреть, что будет. А Петя взял и согласился. Перед этим, конечно, пару минут неотрывно пялясь на Грома, как на пришельца. А потом залпом допил свой кофе, прицельно выкинул стаканчик в урну, оглянулся по сторонам - людям на Невском до них не было никакого дела, и быстро поцеловал Игоря, выдыхая тихое «давай». Игорь тогда подумал, а что с ним происходило бы, будь это реальное предложение руки и сердца, если даже в тот момент внутри все сжалось в ожидании ответа, и отпустило лишь когда Петя согласился. Игорь вздохнул, поскреб заросшую щеку, кинул еще один грустный взгляд на окно и решил, что если даже Бастилии суждено было пасть, то с этой небольшой проблемой они точно справятся. На третий час Игорь уже не был так уверен. - Я стесняюсь спросить, - недовольно проворчал Петя, стирая сантиметровый слой пыли между рамами, - а когда в последний раз тут убирались? - Лет семь назад, - флегматично пожал плечами Гром, - обычно это была мамина инициатива. - Святая женщина, - уже более мягко протянул Петя, но тут же снова взвился. - Почтил бы, блять, память хоть разок, протер бы окошко! Игорь открыл было рот, собираясь сказать, что тут до прошлого года жил и отец тоже. И не к нему одному все претензии. Но потом вспомнил, в каком состоянии был Константин, и захлопнул пасть обратно. Ну да, чисто теоретически мог хоть раз помочь, смахнуть пыль со шкафов, навести порядок. Просто… без мамы было не то. Хотя, без нее было вообще все не то, куда там какое-то окно. Так что пусть Петя скажет спасибо, что он в это окошко не вышел, не до уборки было. Еще через час они наконец закончили с рамами - Петя оказался дотошным до жути, почти как с документацией. Заставил Игоря раскрутить все болты, которыми были скреплены двойные деревянные рейки, и промыть между ними. А сам ходил и орал, что ничего себе, он живет в музее, он граф, он лорд, он альфа и омега этого мира, он круче, чем человек-тапок. Игорь тогда взял тайм-аут и утащил Петю обедать, а то взгляд у Хазина стал совсем бешеный. Так и сидели, прямо на скрипучем паркете, под окном, все в побелке и пыли, ели теплую шаверму и шутили, что надо бы пол еще переложить и обои переклеить. Может, дореволюционный клад найдут. Игорь смотрел на такого Петю - домашнего, встрепанного, в растянутой старой футболке и пожёванных жизнью джинсах с мокрыми пятнами. На покрасневшие холодные пальцы, острые коленки и чувствовал, как внутри разливается нежность. Это был его Петя, личный, ручной. Не та пафосная скотина с идеально ровной спиной, надменным взглядом, который иногда было не видно за темными кругами под глазами, и раздражающей привычкой быть во всем лучшим - такой Хазин доставался всему остальному миру. Игорь миру не особо завидовал, зато завидовал сам себе - он так сильно… - Петь, - Игорь отложил недоеденную шаву на пол, ему сейчас не до хороших манер. Петя вопросительно глянул на Игоря, откусывая неприлично огромный кусок. - Я тебя люблю. Хазин замер с лавашом в зубах. Пару раз хлопнул глазами и зажевал быстрее, явно еле сдерживаясь, чтобы не начать говорить прям так. Игорь терпеливо ждал, наблюдая, как ходит нижняя челюсть и нервно подергиваются тонкие губы. В голове было абсолютно пусто. Петя наконец дожевал, отшвырнул от себя недоеденную часть и возмущенно выдохнул. - Вот ты уебан, Игорь, слов просто нет, - после чего подался вперед, впечатываясь губами в опешившего Грома, целуя сразу глубоко и нежно. А когда оторвался, легко толкнул Игоря в плечо и, улыбаясь, добавил, - я тебя тоже. Очень сильно. Целуя Петю в ответ, Игорь еще не знал, что с этого момента дом для него будет пахнуть чесночным соусом, моющими средствами и сандалом. Хотя последнее он предполагал - Хазин так пах с первой их встречи. Окно домывали в каком-то тягучем счастливом молчании. Игорь методично возил тряпкой по стеклу, оттирал каждый уголок, старался как никогда. Он вообще поймал какую-то медитативную волну, мытье окна успокаивало и грело: они сейчас стараются для себя, для своей квартиры, чтобы каждое утро просыпаться вместе, смотреть на весну-осень-зиму-лето из этого окна и идти по своим делам, чтобы снова вернуться сюда, домой. У Игоря что-то даже заскреблось в горле, затянуло узлом в груди - он поднял глаза и поймал темный взгляд через два стекла, такой же влюбленный и нежный. Ладно, возможно все Петины идеи гениальны, даже если изначально выглядят как самый худший план из всех возможных. Даже если потом отваливается поясница и не сгибаются пальцы. Даже если потом приходится лечить этого дуралея, умудрившегося простыть - в мокрой футболке только питерские сквозняки и ловить, конечно. Главное, что они оба теперь дома.