Магия крови

      С самого начала это была отвратительная идея. Катарой просто манипулировали! Соджонг, это мастер-сирота земли, отлично умеет заговаривать зубы. Убедила ее, что необходимо заниматься кровью, хотя маг воды умеет только исцелять, а не контролировать мышечную структуру!       Хама, женщина из их племени и подруга Пра-Пра, оказалась психопаткой, которая каждый месяц похищает какое-то количество людей и пытает их весь последующий месяц. Они видели множество разлагающихся трупов с оторванными и выкрученными конечностями, обескровленные и просто распотрошенные. Хама мастерица своего дела, ни разу не повторилась.       Катара не хотела быть такой, она до судорог боялась, однако скоро затмение, благословение духов, благодаря которому Огонь проиграет окончательно, развалиться под собственным бессилием. Девушка просто устала быть слабой. — Сафира у нас целитель! — воскликнула ее раненная подруга с дырой в животе, которую оставила Хама, когда похитила Соджонг. У Катары задрожали колени, а вот в карих глазах напротив играли искры лукавства, будто они не в стране Огня и не под прикрытием.       Она ее заставила. Без сомнений. Маг воды в ином случае никогда бы так не поступила. ни за что! Но она делает… война концентрации и ужаса, пальцы покоряют жидкость, но не прозрачную — красную. Слишком глубоко, слишком много крови, кажется, она даже какие-то органы может увидеть… печень? Катара мотнула головой, стараясь думать о другом. Она закрывает рану ладонью, чтобы не видеть ничего, но она чувствует.       Чувствует, как целебная вода смешивается с горячей кровью, как она цепляется за мясистые ткани, заставляя их на молекулярном уровне срастаться заново. Целители — тоже маги крови. Это пугает до коликов, смуглянка чувствует, как к горлу подходит метафорическая рвота. Она впервые задумалась об этом в таком ключе. Кожа вокруг раны постепенно бледнеет, рваные концы запаиваются, не оставляя и следа, что был какой-то разрыв.       Все ее хвалят, а ей невероятно плохо. Тошнит! — Ты большая молодец! — подала голос задорная Содж, будто она специально. Малолетний изверг! ну ничего, она отыграется, обязательно!       И реванш случился скоро. Маг земли была невыносима в своем упорстве и желании сделать из покорительницы жидкости убийцу, которого она оправдывала как «прекрасную боевую единицу». Да как у нее только язык поворачивался?! Почему в тринадцатилетнем тельце столько злобы? — Ну почему ты такая упрямая?! — схватилась за голову Соджонг после очередного словесного проигрыша. Хотелось рвать и метать. — Это же прекрасная способность! Кто знает, какие ещё маги воды до такой техники додумались? — Ненормальные садисты! — непреклонно воскликнула Катара. Она решила сыграть по правилам несгибаемой девицы.       Голубоглазая хотела пропускать мимо ушей аргументы про то, как полезна магия крови. Даже слушать не хотелось этот бред! И команда была на стороне этой садистки! Не зря Сокка получил водной оплеухой! — Бояться можно всего и вся, — скрестила на груди руки Тёмная, сбавив обороты голоса. — Но при таких мыслях любая магия будет смертоносной. Тогда уж лучше вообще не рождаться в этом жестоком мире по твоей логике.       Маг воды дрожала от гнева, со всеми сразу она не могла справиться, именно поэтому девица уходит с поражением, назвав всех жестокими убийцами. Шатенка дала понять, что они ещё пока полностью не уговорили её. Даже если в момент затмения она будет могущественной в теории, на практике это далеко не так!       Но как Катара была глупа. Поддалась! Проиграла! Она думала, очень много размышляла о словах подруги. Действительно, можно бояться можно вечно, но какой в этом толк, если страх не побеждать? Катара же пошла с Аангом и братом в кругосветное путешествие, несмотря на ужас неизвестности! Тогда желание научиться магии у профессионалов было сильнее… а сейчас?       А сейчас магесса под покровом ночи пробралась в комнату Соджонг. Бессовестно и некультурно, как какой-то вор. Ее совсем не мучила совесть. Смотря на это умиротворенное бронзовое лицо, Катара испытывала негодование. Эта девчонка так и насмехается над ней! И каждый раз у нее это получается! Как же отвратительно! Значит, она ее разбудит также нагло!       Темные ступни крадутся по каменному полу вновь починенного храма, точнее, конкретно его комнаты. Соджонг с Аангом сделали легкую реставрацию, пока команда живет здесь. Дочь Хакоды перестала дышать, боясь разбудить «добычу», сердце клокотало быстро-быстро, как у рогатого кролика. Казалось, время растягивалось киселем под ее плавные движения сквозь тьму.       Вскинутая интимно нога перекидывается через кровать, девица птицей садиться на живот спящей. Она оглохнет от собственной крови, что бежит по капиллярам. Магесса боится расслабиться, смотрит зорко на лежащую. У нее все еще закрыты глаза, но девушка будто в прострации. Вокруг нее кисель!       Почему Содж так и не просыпается? Неужто не тяжело? Значит, надо усилить старания? На выдохе шатенка расслабляется, прикрывая глаза, и теперь на мага земли давил весь вес старшей.       В этот раз сработало. Девчонка начала копошиться, после чего открыла взгляд и уставилась во тьму, в еще более темный силуэт. Интересно, испугается? Навряд ли, Соджонг настоящий кремень. Она будто все всегда знает наперед.       Тишина убивала Катару, поэтому та нагнулась к подростку, что привстала на локтях. Не хотелось лишних вопросов или насмешек. А южанка была полностью в этом уверена! — Пошли, — шепчет почти в губы магесса воды, чувствуя некоторую нервозность от всего этого. Она считает себя какой-то лгуньей. Солгала самой себе, что победит, хотя так легко сдалась… — Вот этот разговор мне нравится больше, — довольно ухмыльнулась кареглазая, почти реально видя в радужках напротив огонь и отражающиеся в небе далекие звезды. Опять она победила!       Дальше вела Соджонг. Она звала подругу, она держала подругу за руку, она рассказывала приблизительный план… Катара словно была не здесь. Смуглянка плавала где-то глубоко в подсознании, пока Соджонг создала платформу из камня, поднимая их над пропастью прямиком из окна комнаты. Все происходит быстро и тихо. Южанка от волнения чувствует сердцебиение в висках и горле. Она сжимает кулаки, чтобы согреть онемевшие пальцы. — Ты же понимаешь, что это никто не должен узнать? — удивительно строго спрашивает у подруги Катара, нахмурившись. — Особенно Аанг с Соккой. — Что, большая девочка решила показать, что она уже выросла? — ухмыльнулась кареглазая. Как же хотелось смыть цунами эту извечную улыбочку! — Я устала бояться, — отвечает слишком серьезно. Она идет в глубину леса, где им следует найти… какое-нибудь мелкое животное. Если Хама сбежала из тюрьмы с помощью магии крови, то она обучалась на крысах. Соджонг убирает все следы, чтобы никто их не нашел. Это нормально? — Я должна стать сильнее, защищать тех, кого люблю, а не подставлять их, строя из себя легкую жертву. — Так вот, значит, какие слова подействовали… — подросток насмешливо растягивает гласные. Как же злит собственный проигрыш в глазах! Катара решила промолчать. — Думаю, мы достаточно ушли от храма, — остановилась шатенка, одним притопом освободив небольшую площадку для обучения. — Поскольку сейчас все животные спят и искать их — слишком время- и энергозатратно, будем действовать иначе.       Она берет небольшой камень, прямо с ладонь, раскалывает его, заостряет. И, смотря точно в лицо пока непонимающей Катары, делает глубокий длинный надрез параллельно запястью, почти до самого локтя. Горячая жизнь начала стремительно вытекать из раны.       Голубые глаза стремительно округлились в диаметре. Вся злость сменилась ужасом за подругу, которая такое с собой совершила без зазрения совести! На ее лице не было и грамма боли или страха! — Что ты делаешь?! — вышла на ультразвук, когда из груды вышел воздух, словно ее продырявили. Она, метнувшись к подруге, обхватила той запястье. Как на зло не взяла с собой бурдюк! Катара сжимает рану, чувствуя на ледяных пальцах кровь. В нос ударил её невыносимый запах. Плохо, как же ей плохо! — Я буду твоей подопытной, — с улыбкой заявила Содж, словно в этой фразе нет ничего ненормального! Катара чувствует, как страх лентами развивается вокруг позвоночника. Перед ней словно не её подруга! — Прекрати немедленно! — приказной тон тонет в писке ужаса. — У меня нет воды, чтобы помочь тебе! — Значит быстрее овладей моей кровью, — непреклонно отрезает маг, ощущая дрожь наивной девицы. — Зато узнаем, через сколько необходимое количество крови вытечет, чтобы я умерла.       Нет, нет, нет! Все должно быть не так! Игра затянулась! — Не говори так! — ускоренный стык сердца вызывает слезы. Беспомощность возвращается на свой законный трон в душе дочери Хакоды. — Соджонг, пожалуйста! — Хватит ныть! — толкает здоровой рукой знакомую Соджонг, хотя хотелось дать ей затрещину, чтобы пришла себя. Какая же она плакса! А ведь девчонка наивно подумала, что эта слабачка чего-то стоит! — Сейчас война: либо ты, либо тебя! У нас нет времени заниматься только ночь раз в месяц, и ты сама знаешь причину!       Она с презрением смотрит на Катару, что сидела на коленях и дрожала, почти рыдая. Жалкое зрелище. — Быстро взяла себя в руки, иначе я ещё раз себя порежу! — и показательно самодельный резак поднимается в воздух, над здоровым запястьем. Порезанная рука уже не функционировала так, как должна. Были задеты связки. — Я могу всю себя изрезать ради победы! — Ты безумна! — Катара вскочила на ноги, метнув руку к злосчастному камню, чтобы забрать его у ненормальной подруги. Что стало с прежней Соджонг? Но когда она хватается за ножик, он резко взмывает вверх, выбиваясь из её слабой хватки. — Ты сама сюда пришла! — широкая улыбка заставляет бежать, но Катара примерзла к земле. — Сбежишь, став слабее, чем была до этого?!       Нет, не слушать, не слушать! Нужно просто уйти, схватить воду и помочь! — Или для тебя этого уже недостаточно? Может, нужно ещё? — игриво изогнула тёмную бровь, поднося острие к запястью. Она выводила на эмоции! — Я тебе непозволю, — вновь появилась та уверенная смуглянка, которую хочется лицезреть Тёмной. Катара сжимает камень так сильно, что белеют ногти, потом она кидает его куда-то. — Начнем обучение. — Вот это уже другой разговор, — оказывается, чтобы эта малышка стала сильнее, нужно на неё хорошенько надавить. Что ж, так даже интереснее!       Южанка дрожит, чувствуя холод каждой клеточкой тела. Она постоянно метает взгляд на рану подруги, стараясь не думать о ней, сконцентрироваться только на разгоряченной жидкости. Движения рук неувереные, магия затухает по каналам от нервной обстановки. Смуглянку слегка тошнит от этого ненавистного запаха и вида. Хочется быстрее закончить, но Содж её не отпускает, требует до посинения, угрожая не только себя изрезать, но и горе-магессу.       Соджонг жестока в обучении, неприступна и требовательна. Она не даёт поблажек, шантажирует свою ученицу, заставляет слушаться. Южанке тяжело, особенно когда она начинает контролировать кровавые нити, образуя водяные шары. Руки дрожат, она словно заново обучается магии воды… только горячей, словно живой.       Их сегодняшний максимум — простые фигуры. Сгустки крови лишь витают в воздухе. Девушка из царства Земли хочет заставить Катару перестать этого бояться, снять ненавистный блок, что кровь — это боль. Она приказывает использовать её же кровь, чтобы водянка залечила рану.       Магесса вынужденно обволакивает свои ладони чужой кровью, как целебной водой, прикасается к ране, до сих пор пытаясь убедить неприступную Содж, что кровь, которая уже была вне организма, не должна быть вновь в венах, но кареглазая не слушает. Как только Катара стала покорять кровь так, словно это была бы вода, кареглазая выпускает свою кровь из жил, чтобы быстрее пошла регенерация. — Видишь? Я говорила, что сработает! — довольно ухмыльнулась, разглядывая полностью здоровую руку. Она смотрит на Катару, что с отвращением разглядывала свои ладони. — Можешь поблагодарить, что благодаря мне ты уже владеешь кровью! — но голубоглазая молчит всю оставшуюся дорогу.       Единственное, что хочется, это чтобы стошнило! Дочери вождя Воды хотелось много ругаться, но язык будто прилип к небу. Когда они возвращаются в лагерь, Катара чуть ли не подбегает к фонтану, пытаясь смыть с себя весь этот ужас, хотя руки у неё чистые. Но она чувствует это тепло, этот отвратительный запах! Смыть, смыть, смыть! — Ты не стала сильнее. — разочарованно фыркает Соджонг и отмахивается, словно от ненужного щенка. Она уходит, а вслед ее преследует горящий взгляд. Хотелось что-то кинуть вслед, но вместо этого Катара кидается сама.       Кидается прочь в свою комнату, прячется под покрывало, стараясь унять мандраж. Теперь она маг крови — бьет по ушам. Она управляла кровью Соджонг, вне её тела, правда, но, учитывая огромное желание землянки научить её, то и до этого недалеко… Безумие! Они просто две свихнувшиеся магессы! Зачем Катара послушала эту хитрую оленелисицу?! Да она же просто манипулировала на больных темах! Не сможет уснуть…

***

      Утро смешанное, тяжелое. Катара чувствует усталость, а вот Соджонг раздражительно весела. Жаль признавать, но не смотря на усталость, тяжесть духа прошла. Все было даже как-то хорошо.       Но это «хорошо» было странным, неправильным. Соджонг теперь притягивала её взгляд сильнее, словно была большим магнитом. У них есть общая тайна, о которой никто не должен знать. Это вызывает нездоровое волнение, что щекочет под диафрагмой, вызывая почти влюбленный трепет.       Но магесса лишь смотрит и молчит. Ей нечего сказать. Она, наверное, продумывает аргументы, чтобы прекратить это безумие. Вглядывается в бронзовые запястья — чистые и свежие. Благодаря ее запретной силе? — Кто-то говорил, что об этом никто не должен узнать, — когда девушки остаются одни, Соджнг подходит к смуглянке первая. Её голос пробуждает дочь вождя. — Но ты меня так пожираешь взглядом, что становится не по себе не только мне.       Катара видит, как двигаются чужие губы, но словно слова доходят с опозданием. Точно какой-то гипноз, права была Хама! Но сейчас даже не полнолуние… сейчас вообще луны нет! — Я до сих пор не могу отойти оттого, что тогда происходило, — тихо признается голубоглазая, голос которой в разы медленнее и задумчивее. Она ответила лишь потому, что Соджонг долго прожигала радужками-углями. Ей тяжело притворяться, что ничего не случилось, что она не обманывает брата и друга, который точно не понравилось бы это. — Как это двусмысленно звучит, великие духи! — хохотнула Зэра, в улыбке показав резцы. — В таком случаю жду тебя сегодня ночью на нашем месте, — и игриво подмигивает, подыгрывая странно построенному диалогу. После чего удаляется, оставив девицу с этими словами.       До южанки не сразу доходит смысл фразы, но когда доходит, то начинают гореть щеки, уши и даже шея. Она горит изнутри от стыда. — Соджонг, порой я тебя ненавижу! — воскликнула Катара в спину уходящей подруги, та, развернувшись, только послала воздушный поцелуй и ушла окончательно, улыбаясь оскалу магу воды, которой хотелось провалиться под старый храм и остаться там до скончания веков!       Но вместо этого она будто искала пересечения из глаз. Девушка мысленно била себя за такое непотребное поведение. Однако она поняла, чего хочет на самом деле. Закончить этот кошмар! Если она прекратит хотя бы сейчас, то станет легче, правда… так должно стать!       Катара находит магессу, ловит, отводит под лукавый взгляд. Как эта девчонка все знает?! — Я хочу это прекратить. — говорит четко, не мигая, сильнее сжимая руку подруги. — Мы даже не начинали. — Соджонг опять играет ей на нервы! — Но раз так слаба, то сама пожинай плоды. Я тебя буду ждать сегодня там же. — на последней фразе она поднимается на носки, чтобы томно прошептать на ухо. Темная кожа горит под ее дыханием, отчего целительница в ужасе отшатывается, хватая за горячее словно от ожога место.       Бронзоволикая ничего больше не говорит. Она лишь довольно оглядела дрожащую и ушла, оставив подругу в замешательстве. Почему все так сложно?!       Но она приходит глубокой ночью в комнату к подруге, искренне ненавидя себя за слабость. Проклинала себя, когда они незаметно оказались в чертовом лесу. Ненавидела себя за размышления наперед в виде бурдюка воды, поскольку не была уверена в адекватности мага земли. И была права, поскольку та снова бесстрашно режет себя. Даже мимика не изменилась, словно это не больно, словно она так постоянно делала.       Шатенку берет ужас, поскольку она на своих смуглых запястьях чувствует эти разрезы. Их обучение — большая странность. Теперь они связаны кровью, эти нити проходят между их ладоней, огибая всех членов команды, завязываясь узлами на пальцах и завершая сердцем. Их общая тайна, смертоносная и опасная. Будет не понята всеми.       Соджонг дает пользоваться своей кровью всего три ночи. Это была роскошь для Катары, больше такой возможности не будет. Учитель требует свои плоды — кровь внутри тела. Они вдвоем ловят и мучают зверей. Вначале маленьких, белок-жаб или рогатых кроликов.       Они сбились со счета, когда не получается. Кровь снаружи и внутри слишком различны. Девушки рвут и мечут, раздражаясь от беспомощности друг друга, цапаются, чуть ли не доводя до драки. Девушка из Земли называет её слабачкой, Катара — психопаткой. И обе до безобразия правы.       Водянка устала быть слабой, она хочет показать этой жестокой зазнайке то, на что способна лишь она! Южанка почувствовала связь, как на её пальцы накрутились чужие нервные окончания. Зверки-марионетки застыли камнями, их маленькие сердца почти разорвались от страха.       Её собственный пульс почти нитевидный, беспорядочный, дыхание до сих пор не успокоилось. Сердцебиения, пульсации — она всё ещё слишком хорошо чувствует, стремительное движение крови в миллионах капилляров в этом крохотном тельце, но течение жизни шепчет в её ушах.       Соджонг улыбается от увиденного, ведь рогатый зверек поднимается, лапами почти не качаясь земли. Даже через шерсть видно, как вспухли его мышцы от количества застойной крови, которая не идет дальше по венам. Ещё немного — и взорвется. — А теперь рассказывай, что происходит в этот момент! — кареглазая ощущает, как у самой кровь бурлит, как у ребёнка перед игрушкой! Наконец-то, победа так близко, на кончике языка! Совсем скоро она будет непобедимой!       Целительница-убийца рассказывает все, как на духу. Она опьянена, она в прострации, голова в лёгком дурмане от этого чувства полной власти. Девушка описывает то, как чувствует тельца маленьких зверят, ощущая под пальцами их сердечки, словно держит в ладонях. Все сухожилия — это нити кукловода, вены — это струны.       Однако когда проходит опьянение, уходит и маг земли, растворяясь у нее из мыслей. Покорительница твердой породы бросает свою ученицу одну, оставляет прирученного зверька с необузданной магией. Вначале Катара испытывала эйфорию от свободы. Наконец ее не трогают с этой магией крови!       Но возбуждение быстро сменилось смертной тоской. Почему?! Что не так?! Почему Катара все еще ищет взглядом коренастую фигуру подруги, почему ее вновь тянет к ней, хотя связь давно разорвана?! Ею уже овладело безумие?! Нет! Девушка старается бежать от этих мыслей прочь, но каждый раз они возвращаются.       Маг воды с ужасом признает, что скучает по крови подруги, та вязкая, медленно вытекает из раны, притягательная. Девушка хочет возобновить обучение, потому что одной ей не подняться к лесу, потому что хочется чувствовать все это вновь, завершить кровавую связь, стать неделимыми подругами, сестрами, но Соджонг уходит все дальше и дальше, игнорируя Катару так, как той не хочется.       Это еще больше заставляет думать о ней. Соджонг приворожила к себе мага крови. Она сводит с ума, выкручивая запястья и ладони с длинными пальцами. Хочется сшить камень и воду плотью и кровью. Катара чувствует, как подруга уходит ночью в лес. Иногда ей кажется, что не только ночью. Южанка ощущает молекулы крови на одежде и коже магессы земли, хочется устроить скандал, назвать ее предательницей, но…       Наваждение уходит, смуглянка убегает от Содж и самой себя. Магия крови постепенно отпускает, возвращается привычная Катара, которая не хочет причинять людям боль. Когда южанка больше не ощущает связывающих нитей из сердца, она загоняет свою магию как можно глубже. Права была Хама, магия контроля — прекрасна. Эта власть дурманит рассудок, смывает грани дозволенного.

***

      Казалось, ее убивает пекло. Собственное покрывало стало соткано из огня, а воздуха и вовсе не было. Вместо него — жар, ее погибель. Хотелось воды, ее мучил темный кошмар, который на утро растворялся в воспоминаниях. Еще с закрытыми глазами Катара пытается отыскать в комнате воду, чтобы смочить пересохшие губы, но ничего не находит. Тогда она со скорбью признает, что нужно вновь идти к фонтану.       Полная луна объясняла ломоту и слабость в теле, а также кипящую кровь. Вновь целительница вспоминала о Соджонг. Она так отчетливо чувствует ее присутствие рядом, словно подруга находиться внутри нее. Так сладко и пусто от этого!       Девушка вновь проникла в помещение спящей под покровом ночи. Поддалась! Проиграла! Но впервые не жалеет. С каждым тихим шагом кровь бурлила сильнее.       Вскинутая интимно нога — кровь устремилась вниз, как и тело обладательницы, которое опустилось на спящую. Теперь ее законное место, как можно ближе, тело к телу. Вот она давит всем телом, смотрит и не знает, что делать дальше. Обычно всем руководила Соджонг. Может, покорить ее тело так?       Девушка тонкими руками водит по коренастому телу подростка. Истинный маг земли. Сердце стучит под пальцами так пленительно, словно что-то теплое и живое. Как же хотелось заглянуть под ребра и забрать себе. Ладони спускаются к животу. Одежда мешала, ей нужен запах кожи. — Какая наглая. — тишину разрезает смешок снизу. Катара крупно вздрагивает всем телом, дергаясь в противоположную сторону, но ее удержала крепкая хватка за талию. Теперь ее ритм ужаса заполнил пространство. Наваждение не пропало, но явно притупилось. Воровка поймана! — Я знала, что ты придешь.       Сбежать, сбежать, просто сбежать! Нужно было вырваться, необходимо, но магесса воды возвращалась в первичный характер. Слабая! — Думаешь, я не видела, как ты убиваешься по мне? — наглый вопрос, вызов. Как же раздражала! Как у нее может быть такой притягательной для ее магии крови?! Так это ощущала Хама?! — И убивалась от того, кем ты стала. Зависимой. — Замолчи. — сквозь зубы от обиды. Близко, слишком близко! Вновь полная луна действует… — А ты заткни. — и смешок, который подрывает струны терпения у водной девицы. Та кидает испепеляющий взгляд и накидывается, бьет подушкой, кричит и обвинят в том, какой ее сделала жалкой Соджонг. А той, казалось, все равно! Это еще больше злило. Почему ей не страшно?!       И с каждым новым касанием, с каждой близостью маг крови пробуждался в ее теле, желая управлять. Становилось влажно, но недостаточно! Сухость во рту убивала, хотелось смочить чужими губами… — Дай утонуть в тебе! — то ли приказ, то ли мольба. Не узнает свой голос. Сидеть на подруге становиться невыносимо. Хотелось тереться, хотелось вкусить ее крови. — Тогда покорись мне. — жестко и властно. Все также насмешливо, но беспрекословно. Катара недовольно мычит. Не хочется такое слышать, не от женщины. Пошло, стыдно, грязно. Ее мутит от того, что рисует сознание, ложно возбужденное. Премерзко!       Казалось, вновь возвращалось здоровое сознание, девушка словно отрезвлялась. Однако уже Соджонг не позволила. Она отламывает то ли от стены, то ли от пола или даже потолка камень и сковывает смуглые запястья. Заводит руки так, чтобы маг крови была безоружна. — Не ты ли металась от чувства неправильности? — громкий шепот в лицо. Жарко и душно. — Мне нужна конкретика. И я тебя заставлю дойти до конца! Ты же так хочешь получить мою кровь… — Хочу… — Катара не слышит собственных слов. Они не ее… не должны быть ее! Малолетняя искусительница… но как сладка и притягательна ее кровь! Как же ей необходимо чувствовать под пальцами мышцы дорогой подруги и учителя.       Вместо ответов Соджонг, ее искусительница, начинает водить по изгибам тела, пуская пошлые комментарии-размышления о том, что именно Катара хотела сделать с ней, пока та спит. — Не думаю, что ты бы остановилась на одном поглаживании животы или бедер… — наигранно-задумчиво, после чего ладони ныряют под одежду, заставив голубые глаза зажмуриться. Девушке захотелось отстраниться, но магия земли все еще удерживала на месте. В итоге Катара со стороны казалась просто пленницей… хотя почему «казалась»? — Следом ты бы пошла к груди? — спрашивает риторически, обхватывая названную часть тела.       Катара шумно вдыхает от ужаса и неожиданности. Ее трогает женщина! Как она могла так пасть?! Было неприятно от собственной слабости, скованность почувствовала и Содж, отчего хотела помочь расслабиться, начиная ласкать и немного щекотать. К несчастью для целительницы, полная луна действовала губительно и слишком отзывчиво. — А следом — к шее? — с этим вопросом Соджонг чуть сжимает тонкую шею. Катаре кажется, что ее учитель тоже обладает запретной магией. Ее дурманит, в кровь словно впрыснули афродизиак. Жарко, Катара начинает плавиться, тело слабеет и ноет, но уже от изнеможения по ласке. — Или сразу вниз? — Нет! — почти взвизгнула дочь Хакоды, когда короткие пальцы бесцеремонно коснулись запретного лона, огибая штаны. — Хм, — издает звук покорительница материи, после чего кладет Катару на постель и нависает сверху. Девушка сомкнула ноги, однако так она выглядела еще более развратно, особенно с завязанными над головой руками. — Ты не стала сильнее.       Это разочарование в голосе подрывает ее плотину. Магесса раздвигает ноги и обхватывает талию подруги, притягивая к себе, будто она командует процессом. — Это тебе меня не победить! — говорит гордо и громко, но вызывает опять смешок! — Ты никогда не будешь обладать магией крови! Тебе никогда не управлять мышцами! — Ты права, — признает с ухмылкой, наклоняясь к самим губам. — Но я управляю самим магом крови. — она специально играет на эмоциях, чтобы показать, кто истинный главный в их отношениях. И срабатывает. — Какая наглая! — с этими словами южанка закидывает скованные руки за шею подруги и утягивает в страстный поцелуй.       Начинается какая-то борьба. Они снимают одежду, кусают друг друга буквально до крови, пьют горячую жидкость через глубокие поцелую и пьянеют от власти и слабости. Их собственные прелюдии. Катара царапалась, пока Соджонг сжимала волосы, дикие и необузданные. Тишина давно сменилась стонами. Магия крови — это контроль. Магия крови — это сила разума.       Чувствовать тонкие жилы мышц, ментально обвязанных вокруг пальцев — удовольствие, которое теперь всегда будет ей подвластно. Натягивать плоть изнутри — это что-то необъятное, не поддающееся объяснению. Пленительное. Как маги воды посмели забыть столь прелестный подвид?! Это как чувствовать чужое сердцебиение в собственной ладони, чувствовать чужую жизнь в собственных венах.       Кровь спускается вниз, она чувствует ее стук под пальцами. Неимоверно заводит. Раньше она чувствовала эту жидкость лишь вне тела, теперь же все иначе: она непобедима! Сердце трепещет, сбивается, словно оно занято какой-то напряженной работой. И дыхание, кажется, никак не замедлить… И не нужно! Только кто сейчас водит? Катара или ее подруга, которая тоже владеет такой магией страсти… Соджонг была права, у этого подвида есть будущее, и они создадут его вместе!       Катара не хотела быть такой, она до судорог боялась, но магия крови все уничтожила, а ее шифу и вовсе научила этому, такому запретному и горькому. С привкусом железа.

***

      Утро было хорошим. Луна скрылась за горизонт, отпустив своими белыми нитями рабыню-марионетку. Катара проснулась в приподнятом настроении, но ровно до тех пор, пока не увидела на теле множество укусов и засосов. Тут в сознание врывается срамное воспоминание, связанное с подругой.       Девица, прикрыв горящее лицо руками, воет. Она мотает головой, чтобы забыть, как сильно выгибалась навстречу, как стонала Соджонг в губы, насколько та вкусная, пока та доводила ее до дрожи. Еще более страшная сцены была того, как именно целительница решила утолить жажду. И это была не только кровь Соджонг, но и ее соки! Смуглянка прикрывает рот рукой, ее слегка мутит от фантомных ощущений.       Их игры с кровью перешли грань. Катара в буквальном смысле делала раны на своей коже и коже Содж, чтобы покорить тонкие струйки крови, смешивая их и используя совершенно не по назначению... Дочь Хакоды на всякий случай проверила лоно на целость и сохранность. Ей хотелось умереть от стыда и совсем не выходить из комнаты, но тогда вопросы у всех будет больше.       Поэтому она, вылечив срамные следы, идет к остальным. Соджонг все также чиста, она буквально сияет! И ей не стыдно таким образом воспользоваться ученицей?! Катара уже не смотрит, каждый раз отворачивается, думая о том, как избавиться от этого безумия.       Целительница находит подругу, которая уже и не подруга совсем, ловит, отводит под лукавый взгляд черных очей. Как же стыдно, просто умереть можно! — Я хочу это прекратить. — говорит четко, не мигая, сильнее сжимая руку подруги. — Разве? — строит из себя дурочку. — Ты вчера духов благодарила за то, что в твоей жизни появилась я. И что-то вчера ты сладко себя вела. — Как тебе не стыдно! — краснела от злости и стыда дочь Хакоды, сжимая дрожащие кулаки. Соджонг опять играет ей на нервы! — Это не я пробираюсь ночью к спящим и лапаю их. — с этими словами подросток обхватывает женскую талию, отчего голубоглазая отшатывается и падает, запутавшись в собственных ногах. — Я тебя буду ждать сегодня там же.       Катара, естественно, не успевает даже среагировать, как искусительница пропадает из виду. Девушка, громко топая, удаляется к себе. Она проклинала весь мир, свою слабость и наглость этой малолетней манипуляторши, но сама понимала, что ночью вернётся к ней, чтобы испить запретной магии тел.