Эрериктобер'21

Помню, как я посмотрел на тебя в первый раз. Точнее, смотрел-то на меня именно ты. Так пристально, что я почувствовал. Эрвин часто вытаскивал меня в этот парк — любил вести переговоры на свежем воздухе. Меньше лишних ушей. Мне нравилась только азиатская часть парка с бамбуковой рощей, но Эрвин предпочитал гулять меж цветущих роз, а они, как назло, росли ближе ко входу, так что в рощу я попадал только тогда, когда вопрос был действительно сложный, и на его обсуждение уходило больше часа. Этот раз был из таких. Мы стояли возле пруда с откормленными карпами, когда я почувствовал чей-то взгляд, прожигающий мой затылок. Наткнуться на знакомых в этом парке было вряд ли возможно: сюда скорее водили экскурсии, чем просто приходили гулять — здесь была какая-то невъебенная коллекция редких растений, на которые я, сказать по правде, никогда не обращал внимания. Кстати, странно, что я тогда вообще обернулся — на меня часто смотрели, и обычно мне было плевать, но в этот раз то ли смотрели уж слишком нагло, то ли это была... не знаю, судьба, что ли. Короче, я оглянулся. Знаете это чувство — когда прибывает поезд, вам вдруг хочется прыгнуть на рельсы? Зачем? Хрен его знает. Но в тот день я прыгнул. Просто не нашел в себе сил отвернуться. Ты даже не смутился, продолжал рассматривать меня, и заметив мой взгляд в твою сторону, расплылся в счастливой лыбе. Не знаю, что заставило меня залипнуть и забыть о цели моего сюда визита — то ли эта идиотская улыбка, то ли твои зеленющие, совершенно гипнотические глаза. Ты был не один — видимо, на групповой экскурсии, но с успехом положил болт и на нее, и на периодически одергивающих тебя друзей. Помню, Эрвин тогда наклонился и что-то сказал мне, а ты посмотрел на него с такой жгучей ревностью во взгляде, что я удивился, как он не загорелся. А ведь ты тогда даже имени моего не знал. — Леви, ты слушаешь? — Да. Я не слушал. Но Эрвин продолжал говорить, так что мне пришлось-таки отвлечься от твоих огромных глазищ и начать ему отвечать. Когда мы закончили, твоя группа уже ушла, а ты так и стоял посреди бамбуковой рощи, ожидая то ли меня, то ли с моря погоды, не знаю. Мы с Эрвином были не в тех отношениях, чтобы я мог бросить его прямо посреди парка, — он был слишком важным клиентом для моей компании. Потому мы вдвоем направились к выходу, а ты, похоже, сделал из нашей прогулки свои выводы и закусил губу от досады. Тогда мне подумалось, что я бы сам хотел укусить эти губы. Дурацкое желание. Я пропустил Смита вперед — не хотел, чтобы он заметил, как я вытаскиваю из кармана визитку и втыкаю ее в один из невъебенно редких кустов этого сада. Я точно знал, что ты все еще смотришь на меня, поэтому не удивился, когда буквально через десять минут увидел в уведомлениях твое короткое, но полное ребячливого пафоса: — Ты будешь моим, Леви Аккерман. И следом: — Я Эрен, кстати. Уже потом, когда твои зеленющие глаза вместе со всем остальным твоим телом стали неотъемлемой частью моей жизни, я узнал, что на ту экскурсию тебя потащил друг, а ты согласился от нехер делать, что мою визитку ты выронил, и потом охрана прописала тебе пиздюлей за то, что ты раздербанил редкий экземпляр хеномелис маулея, пытаясь ее достать. И что пафос твоего первого мне сообщения был оправдан — я тогда на него смог только скептически хмыкнуть, но позже мне, которую ночь засыпавшему обвитым этими до неприличия длинными ногами, уже стало не до шуток. Я стал твоим, Эрен Йегер. Как ты и планировал. Но жадно пялиться на меня в любого размера толпе ты даже спустя годы совместной жизни так и не перестал.